Иск об исключении имущества из описи

В контексте принудительного исполнения судебных актов иск об исключении имущества из описи (освобождении от ареста) представляет собой важный механизм защиты прав собственника, чье имущество ошибочно или необоснованно подвергнуто взысканию по долгам другого лица. Несмотря на кажущуюся простоту, данный правовой институт порождает значительные теоретические и практические сложности: от дискуссий о его правовой природе и применения исковой давности до процессуальных вопросов о надлежащем составе сторон и выборе между исковым производством и обжалованием действий судебного пристава-исполнителя. Данная заметка посвящена анализу описанных вопросов.

Право на предъявление такого иска закреплено в ст. 119 Закона об исполнительном производстве. Согласно указанной норме при споре о принадлежности имущества, на которое обращено взыскание, заинтересованные лица могут обратиться в суд с требованием об освобождении имущества от ареста или исключении его из описи. Аналогичное правило установлено ч. 2 ст. 442 ГПК РФ.

Буквальное толкование ст. 119 Закона об исполнительном производстве и ч. 2 ст. 442 ГПК позволяет утверждать о двух отдельных требованиях: об освобождении имущества от ареста и об исключении из описи. Однако и судебная практика, и доктрина¹ признают их тождественными².

Конструкция нормы иска об освобождении имущества от ареста, на мой взгляд, вводит в некоторое заблуждение: формально речь идет об «освобождении от ареста», но по существу спор ведется о принадлежности имущества.

Среди теоретиков нет единства в оценке правовой природы этого иска. Его, в частности, рассматривают как виндикационный, негаторный иск о признании права, а также как самостоятельный способ защиты³.

Отнесение его к виндикационным искам представляется ошибочным. Цель истца: не истребовать вещь из чужого незаконного владения, а добиться судебного подтверждения его права на имущество. Результатом является не принудительное действие ответчика по возврату вещи, а установление юридического факта принадлежности. По сути, иск об освобождении имущества от ареста направлен на установление права собственности или иного вещного права на арестованный объект. Освобождение от ареста – не цель, а правовое последствие удовлетворения иска, логичное следствие признания, что имущество принадлежит истцу, а не должнику. Следовательно, такой иск носит характер иска о признании, а не о присуждении (в отличие от виндикационного).

Квалификация указанного иска как негаторного также, на мой взгляд, не является верной, поскольку негаторный иск не связан со спором о принадлежности вещи, тогда как законодатель прямо определил спор по иску об освобождении имущества от ареста как связанный с принадлежностью имущества.

Из этого следуют два важных практических вывода:

• основание иска – не сам по себе арест, а спор о праве на имущество, на которое обращается взыскание;
• целью обращения в суд является не «снять арест», а добиться признания, что имущество принадлежит истцу, а значит, не может служить объектом взыскания по чужим долгам.

Также стоит отметить, что суд не отменяет постановление пристава – он лишь устанавливает право. Отмена ареста является обязанностью пристава в силу вступившего в силу судебного акта.

В п. 50 Постановления пленумов Верховного Суда РФ № 10 и Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указано, что заинтересованные лица не имеют права на удовлетворение заявления об оспаривании постановления судебного пристава-исполнителя об аресте (описи) имущества.

Однако впоследствии практика стала проводить разграничение. Так, при наличии спора о принадлежности имущества между истцом, взыскателем и должником применяется гражданский иск; если спора нет и пристав ошибся адресом или лицом – работает публично-правовой механизм обжалования постановления. В связи с этим показателен подход Судебной коллегии по экономическим спорам ВС, изложенный в Определении от 29 июня 2018 г. № 303-КГ18-800 по делу № А04-1546/2017. Верховный Суд признал возможность оспаривать постановление пристава о наложении ареста, когда арест наложен на имущество, заведомо не принадлежащее должнику, без какого-либо спора о праве.

Таким образом, необходимо выяснить, оспаривает кто-то право на имущество или нет. Если нет (к примеру, арест имущества, по поводу которого все признают право истца) – представляется целесообразным обжаловать постановление пристава в порядке гл. 22 КАС РФ или гл. 24 АПК РФ. Если взыскатель или должник утверждают, что имущество принадлежит должнику, спор представляет собой классический гражданско-правовой спор о праве – в этом случае подается иск об освобождении имущества от ареста (исключении из описи).

Согласно ст. 119 Закона об исполнительном производстве ответчиками являются должник и взыскатель. Судебный пристав-исполнитель – третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований. Данный состав отражает суть спора: именно взыскатель и должник заинтересованы в том, чтобы спорное имущество считалось принадлежащим должнику, поскольку за счет него удовлетворяется требование взыскателя и погашаются долги.

Распространенной ошибкой является заявление требований непосредственно к ФССП и приставу (к примеру, «обязать ФССП снять арест с имущества истца»). Такая конструкция фактически превращает дело в спор из публичных правоотношений, хотя по содержанию это спор о праве на имущество. В результате суды отказывают в удовлетворении требований в части, касающейся оценки законности действий пристава, либо оставляют иск без рассмотрения, предлагая истцу избрать иной порядок защиты.

От квалификации иска зависит и подход к исчислению срока исковой давности. Если рассматривать его как «классический» иск о признании права, на такие иски исковая давность не распространяется. Если следовать подходу, согласно которому иск об освобождении имущества от ареста является разновидностью виндикационного, возникает риск применения трехлетнего срока исковой давности, исчисляемого с момента, когда истец узнал о нарушении права.

В научной литературе высказывается позиция, что исковая давность к данному иску неприменима⁴. Судебная практика в большей степени исходит из неприменения срока исковой давности к таким искам⁵. Однако в отсутствие прямого разъяснения Верховного Суда РФ нельзя исключать риск применения иного подхода.