Понятия предмета и основания иска

Тема, о которой пойдет речь, – предмет и основание иска. Может показаться, что она носит отвлеченный и теоретический характер, практику будто бы и помнить ее ни к чему. Однако это не так, поскольку от ответа на вопрос «что есть предмет и что есть основание иска?» прямо зависят исход дела, срок исковой давности и иные важные процессуальные аспекты. При этом судебная практика не демонстрирует единообразия подходов в этом вопросе.

Дискуссии этой уже больше 100 лет – еще В.М. Гордон в 1902 г¹. обстоятельно разбирал основание иска. Анализ материалов дискуссии позволяет выделить два подхода к предмету иска. Согласно первому предмет – это материально-правовое требование истца к ответчику. Согласно второму – это конкретный способ защиты права. Аналогичная развилка и с основанием иска: это либо фактические обстоятельства, либо конкретное правоотношение.

Из данной развилки сформировались две теории индивидуализации иска – юридическая и фактическая². Юридическая исходит из того, что иск определяется правоотношением, из которого возник спор, поэтому истец обязан указать конкретные нормы.

Фактическая, в свою очередь, гласит, что иск индивидуализируют только факты, производящие правоотношение, из которого вытекает право на удовлетворение требования. За фактической теорией стоит латинская максима da mihi facta, dabo tibi ius – «дай мне факт, и я дам тебе закон», подкрепленная максимой jura novit curia («суд знает право»).

Разница двух подходов отчетливо проявляется в паре «виндикация – реституция». С точки зрения фактической индивидуализации разницы между ними нет: факты одни и те же. С позиции юридической индивидуализации – это два разных требования, путать которые недопустимо. На данном этапе различие подходов приобретает конкретное практическое значение.

Во-первых, если истец ошибся в способе защиты – например, потребовал реституции там, где нужна была виндикация (или, допустим, договорный иск вместо кондикционного), при юридической индивидуализации суд ему откажет, посоветовав обратиться с «надлежащим» требованием. При фактической суд сам переквалифицирует требование.

Во-вторых, вопрос исковой давности. Если в ходе процесса истец поймет ошибку и заявит, что желает не сделку оспорить, а вещь виндицировать, то при юридической индивидуализации это будет изменением иска. Соответственно, моментом его предъявления для целей определения срока исковой давности станет момент изменения требований. При фактической индивидуализации изменения иска нет, и срок исковой давности исчисляется с момента первоначальной подачи.

Статья 131 ГПК РФ избавляет истца от обязанности указывать в исковом заявлении норму права. Таким образом, в гражданском процессе наблюдается, по сути, фактическая индивидуализация: нет нормы – нет и выбора правоотношения.

Статья 125 АПК РФ, в свою очередь, указывает истцу на необходимость ссылаться на конкретные законы в обоснование притязания, что дает основания предполагать юридическую индивидуализацию. Казалось бы, все урегулировано и идеологически осмыслено: гражданский процесс – для всякого и каждого, там суд сам во всем разберется и все квалифицирует; арбитражный – профессиональный, там «что заявил, то и рассмотрели».

Но это только на первый взгляд. Согласно п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» основанием иска служат фактические обстоятельства; указание истцом конкретной нормы при решении судьей вопроса о применимом законе определяющим не является. В п. 25 Постановления Пленума ВС от 23 декабря 2021 г. № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» та же мысль развернута применительно к арбитражному процессу: суд не связан правовой квалификацией, предложенной участниками дела; изменение правовой квалификации (со взыскания убытков на неосновательное обогащение, с норм о поставке на нормы о деликте) изменением предмета или основания иска не является.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС отмечает, что выбор способа защиты из числа перечисленных в ст. 12 ГК принадлежит субъекту права³. При этом Судебная коллегия по экономическим спорам уточняет, что этот выбор принадлежит субъекту, но «предопределяется правовыми нормами ˂…˃ с учетом характера нарушения и фактических обстоятельств дела»⁴.

Примеров, иллюстрирующих разные подходы судов к данному вопросу, достаточно. В пользу юридической индивидуализации выступает п. 1 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения⁵, где истцу было отказано в иске в связи с избранием ненадлежащего способа защиты: он предъявил виндикацию вместо реституции. Этой же позиции придерживается СКЭС ВС в Определении от 25 февраля 2026 г. № 302-ЭС25-10203 по делу № А19-13633/2024, напомнившая, что самостоятельное изменение судами основания исковых требований недопустимо. В пользу фактической индивидуализации выступает п. 9 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»: суд сам определяет применимые нормы, а ссылка истца на не подлежащие применению нормы сама по себе не служит основанием для отказа в иске.

Неоднозначность судебной практики по рассматриваемому вопросу демонстрирует и Постановление Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2003 г. № 6-П. С одной стороны, в нем провозглашается свобода выбора способа защиты по усмотрению лица (ст. 9 ГК) – в частности, оспаривание сделки по ст. 166–181 либо истребование вещи в рамках ст. 301–302 Кодекса (юридическая индивидуализация). С другой стороны – КС напоминает, что в силу ч. 2 ст. 120 Конституции вопрос о том, какие нормы применять (ст. 196 ГПК или ст. 168 АПК), решает суд (фактическая индивидуализация).

У каждой теории есть свои преимущества и недостатки. Так, при юридической индивидуализации исход дела зачастую зависит от профессионализма представителя. Фактическая индивидуализация хороша ровно до того момента, пока не возникнет вопрос: а не все ли равно истцу, на каких условиях его требования будут удовлетворены? Постановление Пленума ВС и Пленума ВАС от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», развивая фактический подход, ответило: условия не важны. Однако практика показывает, что все же важны: при виндикации вещь возвращают даром, а при реституции за нее придется заплатить.

Можно привести и другой пример: работник оспаривает увольнение за появление на рабочем месте в состоянии опьянения. Суд может признать увольнение незаконным исключительно вследствие нарушения работодателем установленного срока привлечения к дисциплинарной ответственности, не исследуя по существу обстоятельства, связанные с состоянием работника. Между тем интерес истца может состоять не столько в восстановлении на работе, сколько в опровержении порочащего его основания увольнения. Таким образом, представляется, что формальное удовлетворение требования не всегда соответствует действительной цели судебной защиты, поскольку решение в рассматриваемом случае не дает ответа на вопрос, находился ли работник в состоянии опьянения.

Видится, что у фактической теории есть и вторая, не менее серьезная, проблема – процессуальная. Как возражать ответчику? Если требование суд квалифицирует как виндикационное – оно не подлежит удовлетворению по одной причине, если как реституционное – по другой, а если как кондикционное – по третьей. То есть защищаться ответчику приходится сразу от нескольких исков, ни один из которых ему, по сути, не предъявлен.

Резюмируя, можно отметить, что ни фактической, ни юридической индивидуализации в чистом виде нет. Видимо, истина где-то посередине, и, возможно, практика ее и ищет, говоря то о выборе средства защиты, то о самостоятельности суда в квалификации отношений. Но главное в поисках этой «золотой середины» – не потерять ясность и четкость системы.