Сальдирование – не сделка

Верховным Судом РФ в Определении от 10 июля 2026 г. № 307-ЭС26-1129 по делу № А56-72544/2020 затронуты два важных доктринальных вопроса о правовой природе сальдирования и сроках давности применения данного механизма для защиты прав кредитора.

Споры о сальдировании периодически рассматриваются Судебной коллегией по экономическим спорам ВС, однако проблематика срока реализации указанного механизма (или, напротив, его бессрочности) ранее получила оценку лишь однажды – в Определении от 26 октября 2023 г. № 305-ЭС23-8241 по делу № А41-22985/2020.

Стоит отметить, что в более широком смысле избранный Судом подход, касающийся допустимости сальдирования подтвержденных судебными актами встречных требований сторон спустя длительное время после их установления, представляется неоднозначным с позиции принципа общеобязательности судебных актов (ст. 13 ГПК РФ, ст. 16 АПК РФ).

Из обстоятельств спора следует, что впервые требования кредитора (АО «ГУОВ») подтверждены судебным актом от 4 октября 2019 г. в общеисковом порядке, а впоследствии включены в реестр определением от 21 декабря 2021 г. по делу о банкротстве общества «СоюзСпецСтрой» (должник).

С заявлением о сальдировании общество «ГУОВ» обратилось лишь 25 сентября 2024 г. – т.е. спустя почти три года с момента установления требования в реестре требований кредиторов должника. Примечательно, что заявление подано также за пределами потенциального трехмесячного срока пересмотра требований кредиторов в порядке п. 12 ст. 16 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ¹.

Таким образом, кредитор обязан был обосновать возможность сальдирования встречных обязательств с должником при наличии вступивших в законную силу судебных актов за пределами срока, отведенного на пересмотр определения о включении требования в реестр по вновь открывшимся обстоятельствам.

Спор осложнялся тем, что размер встречных требований должника к кредитору превышал размер задолженности, включенной в реестр. В связи с этим иные кредиторы должника вправе рассчитывать на взыскание всей задолженности с АО «ГУОВ» (заказчика) по договору подряда в целях максимального пополнения конкурсной массы.

Догматически к выводу о возможности проведения «бессрочного сальдирования» суд вправе прийти путем определения сальдирования не как сделки или акта исполнения обязательства, констатируемого постфактум через механизм судебного контроля. Это, в свою очередь, требует более подробного анализа правовой природы сальдирования.

Такой подход, тем не менее, не исключает спора о существовании пресекательного срока реализации субъективного гражданского или процессуального (в зависимости от квалификации юридического факта) права на заявление о сальдировании.

Между тем, по аналогии с правовой позицией, изложенной в Определении ВС от 2 июня 2025 г. № 305-ЭС24-24318 по делу № А40-206328/2023, по смыслу п. 3 ст. 1, ст. 199, ст. 200, п. 1 и 3 ст. 307 и ст. 314 ГК РФ, с точки зрения принципов гражданского законодательства невозможно существование обязательства (обязанность совершить определенное действие или воздержаться от определенного действия), а равно способов защиты права из такого обязательства, под угрозой реализации которого должник бессрочно лишался бы возможности его прекращения вследствие надлежащего исполнения или по иным основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (постановление АС Московского округа от 4 августа 2025 г. № Ф05-6801/2025 по делу № А41-73542/2024).

В то же время российскому правопорядку известны ситуации, при которых допускается бессрочное заявление возражений против искового требования. В частности, в силу абз. 4 п. 71 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» возражение ответчика о том, что требование истца основано на ничтожной сделке, оценивается судом по существу независимо от истечения срока исковой давности для признания этой сделки недействительной. Следовательно, если квалифицировать заявление стороны спора о сальдировании не как гражданско-правовую сделку или акт исполнения (прекращения) обязательства, а как сугубо процессуальное возражение (ст. 131 АПК), то с точки зрения процессуального закона АО «ГУОВ» не может быть ограничено в праве на выдвижение возражений против требований ООО «СоюзСпецСтрой».

Однако также по аналогии с п. 5 ст. 166 ГК заявление о сальдировании не должно иметь правового значения для суда, если ссылающееся на механизм сальдирования лицо действует недобросовестно.

Такой подход представляется логически верным, однако в деле № А56-72544/2020 с заявлением о сальдировании обратился не подрядчик (перед которым у АО «ГУОВ» имелась задолженность), а заказчик (т.е. должник по обязательству) – судебный спор в данном случае инициирован должником, а не кредитором (применительно к обязательству по договору подряда).

Альтернативой конструкции с процессуальными возражениями является применение по аналогии с зачетом п. 10, 18 Постановления Пленума ВС от 11 июня 2020 г. № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств», согласно которым зачет (а значит, и сальдирование) допустимы при соблюдении срока исковой давности и одновременном наступлении срока исполнения по активному требованию (т.е. по требованию АО «ГУОВ»). Это, в свою очередь, вновь порождает дискуссию о соотношении категорий зачета и сальдирования, особенно в контексте допустимости зачета в рамках дела о банкротстве.

Согласно сложившейся судебной практике сальдирование не является сделкой, а представляет собой математическую операцию, направленную на финализацию встречных обязанностей сторон. Формальными условиями сальдирования – в отличие от зачета (который также влечет прекращение одного из встречных требований) – является совершение такой операции в рамках одного договора либо нескольких взаимосвязанных договоров, направленных на реализацию единого инфраструктурного проекта².

Таким образом, сущностью механизма сальдирования, исходя из сложившейся на уровне Верховного Суда доктрины, является соотнесение взаимных предоставлений сторон по договору, совершенных до момента его расторжения, и определение завершающей обязанности одной стороны в отношении другой. Нормативным обоснованием доктрины сальдирования служат ст. 328, 393, 702, 711 и 746 ГК, в связи с чем изначально механизм сальдирования стал успешно применяться в том числе в спорах по договорам подряда (Определение ВС от 29 января 2018 г. № 304-ЭС17-14946 по делу № А46-6454/2015).

В связи с этим также представляет интерес Определение ВС от 2 декабря 2025 г. № 307-ЭС25-7822 по делу № А56-26274/2024, в котором установлены основания и критерии допустимости сальдирования неустойки и основного обязательства по договору подряда: во-первых, прекращение договорных отношений (завершение осуществления встречных предоставлений); во-вторых, заявление о наличии встречных притязаний сторон (в том числе о взыскании неустойки) в пределах срока исковой давности. В указанном определении Верховный Суд подтвердил важный вывод о том, что объем итоговых обязательств определяется на дату прекращения договора, когда встречные предоставления должны были быть соотнесены (если иная дата не определена соглашением сторон) – независимо от даты подтверждения сальдирования в судебном порядке.

Момент предъявления иска (за исключением ситуации с пропуском срока исковой давности), как и заявление о необходимости сальдирования встречных требований, для определения условного момента сальдирования не имеют правового значения.

Как отмечают эксперты, неустойка в деле № А56-26274/2024 квалифицирована Верховным Судом «не как встречное требование, а как величина, изменяющая размер долга заказчика переде подрядчиком».

Примечательно, что в Определении по делу № А56-72544/2020 Верховный Суд развивает и дополняет указанную мысль: «при этом размер оплаты фактически уменьшает сам подрядчик своим ненадлежащим исполнением основного обязательства, а не заказчик, констатировавший расчетную операцию сальдирования. Соответственно, в подобной ситуации не возникают встречные обязанности, а формируется лишь единственная завершающая обязанность одной из сторон договора» (с. 4).

Избранный ВС подход, на мой взгляд, во многом представляется компромиссным, однако решает проблему ошибочного отождествления механизма сальдирования и зачета встречных обязательств, а следовательно – нивелирует риск оспаривания действий по сальдированию как сделок с предпочтением в соответствии со ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Более того, выводы ВС, изложенные в определении, исключают дискуссию о сальдировании как о сделке, поскольку волеизъявление сторон договора на проведение сальдирования в виде направления юридически значимого сообщения не требуется. Указанное волеизъявление, существовавшее на момент прекращения договорных обязательств, устанавливается судом ретроспективно в силу природы правоотношений.

Так, подрядчик, некачественно выполнивший работы, не может претендовать на полное исполнение заказчиком обязательств перед ним в силу принципов встречного исполнения обязательств по договорам (ст. 328, 711 и 746 ГК). То есть своими действиями стоимость работы уменьшает подрядчик, а не заказчик посредством предъявления встречных требований или направления уведомления о сальдировании. В этом смысле субъективное начало в механизме сальдирования минимизировано.

Таким образом, можно утверждать об окончательном формировании Верховным Судом ключевых элементов доктрины сальдирования:

• во-первых, для проведения сальдирования необходимо возникновение встречных взаимосвязанных обязательств из одного договора и/или взаимосвязанных договоров (направленных на реализацию единого проекта);
• во-вторых, наступление срока исполнения по каждому из обязательств при одновременном соблюдении срока исковой давности, а равно соблюдение иных пресекательных сроков (предъявления требования о включении в реестр требований кредиторов и/или срока предъявления исполнительного листа к исполнению);
• в-третьих, сальдирование не является сделкой, а в процессуальном смысле представляет собой право ссылаться ретроспективно на юридически значимый факт (для его констатации судом). Одновременно с этим специального процессуального пресекательного срока проведения сальдирования не существует (по аналогии со ст. 166 ГК).