С 1 сентября вступило в действие Постановление Правительства РФ от 31 мая 2023 г. № 882 «Об установлении потенциальных родителей в качестве генетической матери и генетического отца, а равно одинокой женщины в качестве генетической матери», содержащее Правила подтверждения генетического родства ребенка и его родителей, воспользовавшихся программой суррогатного материнства в России (далее – Правила). То есть если данной программой воспользовалась пара, состоящая в браке (это обязательное условие для пары), результаты анализа должны подтвердить родство ребенка как с матерью, так и с отцом.
Стоит отметить, что данный подход является новеллой в правовом регулировании вспомогательных репродуктивных технологий и при определении происхождения ребенка, рожденного суррогатной матерью. В других странах подобных требований нет, разве что в случае рождения ребенка за пределами США для получения паспорта на новорожденного требуется подтверждение родства с одним из родителей – гражданином США1.
Однако практическая реализация Правил поднимает ряд спорных вопросов, не урегулированных данным документом.
Прежде всего возникает закономерный вопрос: насколько подобные требования соответствуют закону? Так, согласно Правилам, результаты ДНК-анализа должны подтвердить генетическое родство ребенка с обоими родителями, в то время как Верховный Суд РФ в Определении от 22 августа 2023 г. № 4-КГ23-41-К1 по иску супругов Кастро особо указал: «поскольку вспомогательные репродуктивные технологии представляют собой методы лечения бесплодия, то один из родителей может не иметь действительного генетического родства с будущим ребенком, однако в силу закона признается его родителем; для осуществления программы суррогатного материнства достаточно наличия генетической связи ребенка с одним из потенциальных родителей (выделено мной. – К.С.)».
Второй вопрос – обязательны ли требования, предусмотренные Правилами? Правила установления потенциальных родителей в качестве генетической матери и генетического отца, а равно одинокой женщины в качестве генетической матери содержат абстрактную, на мой взгляд, формулировку: «настоящие Правила не содержат обязательных требований, которые связаны с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности и оценка соблюдения которых осуществляется в рамках государственного контроля (надзора)». Из этого можно сделать вывод, что для граждан, для которых рождение детей не является предпринимательской или экономической деятельностью, – то есть для генетических родителей, – они являются обязательными; для медорганизаций и для суррогатных матерей, которые, как представляется, как раз занимаются предпринимательской деятельностью в сфере деторождения, оказывая услугу по зачатию и вынашиванию чужого ребенка, обязанность выполнять данные требования не предусмотрена.
В соответствии с п. 6 ст. 16 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» заявление о рождении ребенка должно быть сделано не позднее чем через месяц со дня его рождения. Отсюда следует, что ДНК-анализ (молекулярно-генетическое исследование) должен быть проведен максимум через месяц после рождения ребенка, но сделать его генетические родители смогут только при согласии суррогатной матери. Что будет с ребенком, если последняя такого согласия не дает, в Правилах не уточняется.
Забор биоматериала у ребенка должен проходить в роддоме, при этом передавать его родителям (равно как и суррогатной матери) до получения результатов ДНК-анализа запрещено. Таким образом, в первые, самые важные в плане установления психоэмоциональной связи ребенка и родителей, дни новорожденный будет оставаться в роддоме, пока не поступят результаты исследования.
Какими будут последствия, если родство ребенка с одним из родителей не подтвердится, – из Правил тоже неясно. К примеру, такие ситуации могут произойти вследствие врачебной ошибки (подобные случаи зафиксированы как в России, так и в других странах). Что будет в случае, если клиника, к примеру, перепутает ооциты или сперму, но при этом генетическое родство с одним из родителей сохранится, также не уточнено.
При этом замечу, что родство родителей с будущим ребенком известно еще до переноса эмбриона и подтверждается соответствующей медицинской документацией медицинской организации, где проходила программа ЭКО. Возникает вопрос: чем обусловлена необходимость проведения молекулярно-генетического исследования, подтверждающего генетическое родство ребенка, рожденного суррогатной матерью, с его родителями? Неужели родители и клиника репродукции подозреваются в заведомой недобросовестности (что якобы пациенты обращаются в медорганизацию не для того, чтобы стать родителями своего, родного им по крови ребенка, а чтобы «купить» чужого)?
Кроме того, почему, собственно, тест на родство нужно делать после рождения ребенка и ждать результатов, оплачивая дополнительные дни пребывания малыша в роддоме (в случае, если он родился в частной медицинской организации)? Современные медицинские технологии позволяют установить генетическое родство эмбриона с потенциальными родителями уже во втором триместре беременности. Это, на мой взгляд, было бы не только разумнее, но и гуманнее по отношению к будущим родителям. Более того, непонятно, для чего делать анализ именно крови, если для определения родства достаточно буккальной пробы (провести ватной палочкой по внутренней стороне щеки).
Кстати, генетический анализ, на мой взгляд, целесообразно делать на родство ребенка не только с родителями, но и с суррогатной матерью, чтобы ни у кого никаких сомнений не оставалось. Дело в том, что суррогатные матери, находясь в послеродовой депрессии, порой искренне считают, что ребенок, которого они выносили и родили, им родной.
Последний вопрос – финансовый: кто должен нести расходы на проведение данного молекулярно-генетического исследования (замечу, довольно дорогостоящего)? Правилами этот вопрос также не регламентирован. Если так важно еще раз подтвердить ранее подтвержденное родство, почему бы не финансировать ДНК-тестирование, например, за счет ФОМС?
В заключение добавлю, что обращал внимание разработчиков обсуждаемого документа на эти аспекты, однако мои замечания, к сожалению, учтены не были.
1 См. Immigration and Nationality Act, Sections 301, 309.
