Моя статья «Взыскание алиментов на несовершеннолетних детей: правовая неопределенность», опубликованная в «АГ» в феврале, нашла отклик у коллег1. Благодарю их за обратную связь! В то же время считаю важным отметить следующее.
На мой взгляд, корень проблемы кроется в несовершенстве ст. 81 и 119 Семейного кодекса РФ, а неопределенность их толкования и правоприменения вкупе с конкуренцией самих норм являются производными от этого несовершенства.
Полагаю, ст. 81 Кодекса предусматривает преимущественно «статичное» регулирование, которое позволяет определить конкретные пропорции алиментов «здесь и сейчас» и не учитывает в полной мере возможные изменения в будущем, вынося тем самым «за скобки» прогнозируемого регулирования интересы детей – как тех, на чье содержание впоследствии будут взыскиваться алименты, так и детей, которые будут находиться на иждивении плательщика без необходимости взыскания алиментов.
Сложившийся подход, на мой взгляд, характеризуется не только необоснованной дискриминацией по отношению к детям, родившимся после присуждения плательщику алиментов на предыдущих детей, что неизбежно приводит к нарушению баланса интересов детей, но и отсутствием необходимой гибкости правовых инструментов.
В связи с этим представляется, что приведение размера алиментов в соответствие со ст. 81 Семейного кодекса и их уменьшение в соответствии со ст. 119 должны иметь разную правовую природу.
Во-первых, размер алиментов на содержание детей в ситуации «здесь и сейчас», по моему убеждению, должен определяться не от количества детей, на которых взыскиваются алименты, а от общего количества детей, обязанности по содержанию которых возникают у родителя.
Во-вторых, изменение семейного положения плательщика алиментов, обусловленное рождением других детей после присуждения алиментов, должно влечь приведение размера ранее присужденных алиментов в соответствие с пропорциями, установленными ст. 81 Кодекса, без дополнительных условий.
В-третьих, изменение установленного судом размера алиментов и освобождение от их уплаты в порядке ст. 119 Кодекса не должны применяться в случаях изменения семейного положения плательщика, при котором у него возникают дополнительные обязательства по содержанию других детей. Статью 119 Семейного кодекса представляется целесообразным сохранить для регулирования иных ситуаций, связанных с изменением материального положения плательщика алиментов.
Ввиду несовершенства указанных норм в юридической практике сложился подход, при котором плательщики алиментов после появления на их иждивении других детей пытаются уменьшить алименты в порядке ст. 119 Семейного кодекса, а не привести их размер в соответствие со ст. 81. Мнение коллег о том, что такие действия на стороне плательщиков алиментов возможно рассмотреть с позиции злоупотребления правом, разделить не готов, и вот почему.
Так, Виктория Чеснокова верно отметила, что сегодня сложилась ситуация, при которой рождение у плательщика алиментов второго и (или) третьего ребенка в новом браке не является безусловным основанием для пересмотра размера алиментов, взысканных в судебном порядке на первого ребенка. Однако следует учитывать, что такая позиция обусловлена разъяснениями Верховного Суда РФ, изложенными в Постановлении Пленума от 26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов», и не следует напрямую из закона.
Таким образом, дети от первого брака получают неоспоримое преимущество перед остальными детьми в виде сохранения изначально присужденного на их содержание размера алиментов в ситуации, когда рождение у плательщика других детей, по мнению ВС, не является основанием для пересмотра размера выплат и приведения пропорций в соответствие со ст. 81 Семейного кодекса.
Приведу два примера.
В первом случае брак, в котором родился ребенок, распался. С одного из родителей взысканы алименты в размере 1/4 заработка. Впоследствии родитель вновь вступил в брак, в котором родились трое детей. Родитель добросовестно исполняет обязательства по содержанию несовершеннолетних детей и продолжает уплачивать алименты в размере 1/4 заработка ребенку от первого брака. Таким образом, ребенок от первого брака получает алименты на содержание в размере 1/4 заработка родителя, в то время как у плательщика алиментов остается 3/4 дохода на собственное содержание и содержание троих детей от второго брака. Второй брак распадается, присуждаются алименты в размере 1/2 заработка родителя, что составляет по 1/6 на каждого из троих детей, в то время как размер алиментов на ребенка от первого брака (1/4) сохраняется. В итоге 3/4 заработка родителя уходит на алименты.
Во втором случае распался только один брак, в котором родились четверо детей, и родителю присуждены алименты в размере 1/2 заработка, т.е. по 1/8 на каждого ребенка.
Если в первом примере алименты на первого ребенка составляют 1/4 дохода родителя, а на остальных троих – по 1/6, то во втором примере размер алиментов на каждого из четверых детей составит 1/8 дохода родителя. Таким образом, в первом примере алиментная нагрузка на родителя составляет 3/4 заработка, во втором – 1/2.
Рассмотренные примеры иллюстрируют противоречие, которое сложно объяснить категориями права, справедливости и равенства. Оправдать дуалистичный подход концепцией максимального сохранения сложившегося уровня жизни ребенка, о которой писал Евгений Тарасов, я не готов, как и разделить опасения, описанные в статье Виктории Чесноковой, о том, что возведение в абсолют неукоснительной обязанности по соблюдению строгих долевых пропорций может привести к нарушению ключевых и смыслообразующих принципов семейных правоотношений.
1 См. статьи Виктории Чесноковой «Право ребенка на необходимое и достойное содержание – в приоритете» и Евгения Тарасова «Сохранить достигнутый уровень».
