На основании заключенного соглашения об оказании юридической помощи я защищал гражданина Д., который обвинялся по ч. 2 ст. 173.1 УК РФ («Незаконное образование (создание, реорганизация) юридического лица»).
Несмотря на прямой запрет применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении лиц, обвиняемых по ст. 173.1 УК, предусмотренный ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, подзащитный был помещен в СИЗО.
К сожалению, вопрос о мере пресечения нередко используется в качестве рычага давления на обвиняемого с целью получения «нужных» показаний.
Мотивировка следователя в ходатайстве о заключении под стражу меня очень удивила, но еще большее удивление вызвало то, что суд поддержал доводы следователя
Так, в ходатайстве следователя указывалось, что «преступление не имеет непосредственной связи с предпринимательской деятельностью и с систематическим извлечением прибыли, а совершено в отношении интересов юридического лица и порядка работы регистрирующего органа, что исключает возможность применения положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ».
Указанная формулировка, на мой взгляд, не выдерживает критики, так как согласно ч. 1.1 ст. 108 УПК в отношении лиц, обвиняемых по ст. 173.1 УК, мера пресечения в виде заключения под стражу применяется лишь в исключительных случаях, без всяких условий, независимо от связи совершенного преступления с предпринимательской деятельностью. Складывалось ощущение, что при подготовке ходатайства следователь не дочитал ч. 1.1 ст. 108 УПК до конца.
Содержащийся в ч. 1.1 ст. 108 УПК перечень статей Уголовного кодекса, по которым запрещается применение меры пресечения в виде заключения под стражу, можно условно разделить на две части. В первой части перечислены преступления, на которые распространяются правила указанной нормы УПК лишь в случае, если противозаконные деяния совершены при осуществлении предпринимательской деятельности. В случаях, перечисленных во второй части, запрещается заключение под стражу без всяких условий. Преступление, ответственность за которое предусмотрена ст. 173.1 УК, относится ко второй части.
Данная правовая позиция нашла отражение в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» (далее – Постановление Пленума ВС № 41), где указано, что в ч. 1.1 ст. 108 УПК установлен запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу при отсутствии обстоятельств, указанных в п. 1–4, ч. 1 ст. 108 УПК, в том числе в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 173.1 УК, без каких-либо других условий, независимо от связи этого преступления с предпринимательской деятельностью.
Таким образом, с указанной незаконной формулировкой следователя районный суд согласился дважды: при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения и при продлении срока стражи. Как ни странно, апелляция поддержала выводы первой инстанции.
Помимо изложенного, в обоснование необходимости заключения Д. под стражу следователь указал, что обвиняемый отправил свидетелю по уголовному делу голосовое сообщение, которое следственный орган расценил как угрозу.
Вместе с тем, как указано в п. 1–4 ч. 1 ст. 108 УПК и п. 7 Постановления Пленума ВС № 41, исключительными основаниями для применения меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе в отношении лица, обвиняемого по ст. 173.1 УК, являются:
- отсутствие у подозреваемого (обвиняемого) места жительства или места пребывания на территории РФ;
- нарушение данным лицом ранее избранной меры пресечения;
- подозреваемый (обвиняемый) скрылся от следственных органов или суда;
- личность подозреваемого (обвиняемого) не установлена.
Таким образом, в соответствии с требованиями УПК и позицией ВС угроза свидетелю не является основанием для применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого по ст. 173.1 УК.
После того, как апелляция оставила постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в силе, я обжаловал его в кассацию.
Пока кассационная жалоба еще не была рассмотрена, мне удалось успешно обжаловать постановление районного суда о продлении подзащитному срока стражи: суд апелляционной инстанции признал доводы жалобы обоснованными, а меру пресечения в отношении Д. изменил на домашний арест.
В апелляционном постановлении от 17 ноября 2023 г. Мосгорсуд указал, в частности, что первая инстанция, принимая решение о продлении обвиняемому срока стражи, в должной степени не учла квалификацию обвинения, совокупность сведений о личности обвиняемого и его поведении, не дав должной оценки, как требуют ст. 97, 99, 108 и 109 УПК, обстоятельствам, связанным с применением в отношении обвиняемого иной меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей.
Уже после удовлетворения апелляционной жалобы на постановление о продлении подзащитному срока стражи и изменения меры пресечения на домашний арест Второй кассационный суд общей юрисдикции принял к рассмотрению кассационную жалобу на постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.
Кассационным постановлением Второго КСОЮ от 14 декабря 2023 г. по делу № 77-3994/2023 постановление первой инстанции об избрании меры пресечения в виде заключения Д. под стражу было отменено.
Кассация, в частности, отметила, что нижестоящие суды не установили обстоятельства, позволяющие избрать в отношении обвиняемого меру пресечения в виде заключения под стражу. «Ни обжалуемые судебные решения, ни судебный материал не содержат сведений о том, что ˂…˃ не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации. Напротив, установлено, что он проживает в г. ˂…˃. Данные о личности ˂…˃ судом установлены в достаточной степени. Не приведены в судебных решениях сведения о нарушении ˂…˃ меры пресечения, его сокрытии от органов предварительного расследования, воспрепятствовании производству по уголовному делу. При этом в судебном материале не имеется данных об избрании до задержания ˂…˃ в отношении него какой-либо меры пресечения, объявлении данного лица в розыск. Более того, апелляционным постановлением Московского городского суда от 17 ноября 2023 года в отношении ˂…˃ избрана мера пресечения в виде домашнего ареста».
Таким образом, Д. незаконно содержался под стражей с 5 сентября по 17 ноября 2023 г. Его освобождение из-под стражи стало для меня победой, в том числе потому, что я понимал: если удастся освободить Д. из-под стражи до вынесения приговора, то с большой долей вероятности он получит наказание, не связанное с лишением свободы. Если бы на момент вынесения приговора подзащитный находился под стражей, он мог бы получить небольшой срок в колонии-поселении.
При вынесении приговора по данному делу суд учел обстоятельства незаконного содержания Д. под стражей и назначил наказание в виде штрафа в 55 тыс. руб., применив правила ст. 64 УК.
