Совсем не хотел комментировать ситуацию по нашумевшему дисциплинарному производству, но поскольку обсуждаемая тема никак не затихает, все же решился высказаться по некоторым моментам обсуждаемой проблемы.
Начну с вопроса: а было ли это гонением адвоката за критику? Необходимо признать, что в статьях, которые рассматривались в дисциплинарном производстве, содержатся голословные и бездоказательные обвинения в отношении всех представителей определенной профессии, при этом обвинения весьма серьезные. Автор утверждает, что пропуском в эту профессию является замешанность в коррупции или воровстве, а обязательными признаками кандидата должны быть беспринципность и подлость. Но разве это соответствует действительности? Вряд ли кто-то из нас может утверждать, что все представители судейского корпуса именно такие, как о них пишет адвокат… Поэтому сложно разделить мнение коллег, что адвокату досталось за критику.
И здесь, отвлекаясь от этого конкретного случая, хотелось бы добавить, что критика бывает разная: одна – с целью улучшить объект внимания, другая – совсем наоборот. Для адвокатуры судебная процедура и судебная система, которая ее реализует, – место постоянной деятельности, используя термины трудового права – «место работы». Мы все должны быть заинтересованы в том, чтобы это место работы было для нас комфортным, чтобы оно давало нам возможность максимально проявлять свое профессиональное мастерство. Поэтому мы просто обречены возделывать это поле, постоянно заботиться о нем и улучшать его. А не камнями его забрасывать.
Представители ФПА РФ, многие президенты региональных адвокатских палат часто критикуют судебную власть. Но это критика первого вида – с намерением улучшения. Ведь и судьи – а это мы четко слышим от этого сообщества – хотят быть уважаемыми как в обществе, так и профессиональной среде, хотят пополняться лучшими представителями юридической профессии, в том числе (а может – прежде всего) из адвокатуры, и быть истинно элитарными. Что нам, адвокатам, делать с этими позывами: мешать или помогать? Ответ очевиден.
Что касается меры наказания, то не хотел бы вдаваться в эту конкретику, поскольку не был участником или очевидцем происходившего. На избрание меры ответственности влияет множество факторов. Уверен, что все эти факторы Совет адвокатской палаты учел. И даже поведение адвоката в дисциплинарной процедуре играет свою роль. Если адвокат заявляет: «Нарушал, нарушаю и буду продолжать нарушать», – разве это не провоцирует на обсуждение вопроса о лишении статуса?
В заключение напомню, что случившееся заставило Федеральную палату адвокатов РФ обратить более пристальное внимание на дисциплинарную практику адвокатских палат. Конечно, речь не идет об обязательных для исполнения указаниях сверху, как и не стоит вопрос о создании в ФПА РФ апелляции или кассации по пересмотру региональных решений. И усмотрение членов Совета при определении меры наказания остается материей, в которую никто не должен вмешиваться, в том числе и ФПА РФ. Но, в дополнение к региональным публикациям дисциплинарной практики, ее обобщению и обучающим семинарам ФПА РФ для членов квалифкомиссий, решено провести методическую работу по выработке алгоритма принятия подобного рода решений, чтобы все моменты дисциплинарного производства были учтены, на все вопросы были даны ответы и ничего при этом не было забыто или не осталось недосказанным, чтобы все это было аргументированно изложено в решении Совета АП.
