В этой заметке хочу обратить внимание на два законодательных пробела, с которыми мне пришлось столкнуться в своей адвокатской практике.
Так, в ходе защиты врачей, обвинявшихся в совершении преступления, предусмотренного п. «а» и «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ (по завершении расследования дело было направлено в суд с обвинительным заключением), подзащитным в 2024 г. была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.
Федеральным законом от 28 декабря 2024 г. № 514-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» ст. 238 УК дополнена примечанием, согласно которому действие данной статьи не распространяется на случаи оказания медпомощи медицинскими работниками. В связи с этим привлечение подсудимых к уголовной ответственности по п. «а», «в» ч. 2 ст. 238 УК исключено в силу ст. 8 и 10 Кодекса.
Таким образом, получается, что каким бы ни был исход дела (уголовное дело может быть с согласия подсудимых прекращено либо по нему может быть постановлен обвинительный приговор, но с освобождением от наказания), применение меры ответственности к подсудимым исключено.
Я неоднократно заявлял в суд ходатайства об отмене подзащитным меры пресечения со ссылкой на постановления Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г. № 1-П; от 6 декабря 2011 г. № 27-П; от 16 июля 2015 г. № 23-П; от 22 марта 2018 г. № 12-П, а также на Определение КС от 30 сентября 2021 г. № 2121-О. Данными постановлениями предусмотрено, что обвиняемые, считающиеся невиновными в совершении преступления, не должны подвергаться ограничениям, которые в совокупности сопоставимы по степени тяжести с уголовным наказанием и тем более превышают его.
Представляется, что указанные формулировки Конституционного Суда в полной мере применимы к описанной ситуации. Очевидно, что если лицо ни при каких обстоятельствах не может быть подвергнуто наказанию, все наложенные ограничения в отношении него должны быть немедленно сняты.
Тем не менее действующая норма закона указывает на необходимость безусловной отмены меры пресечения только в случае истечения сроков давности уголовного преследования (ч. 3 ст. 97 УПК).
В результате из-за отсутствия конкретного законоположения, обязывающего суд либо орган предварительного следствия отменить меру пресечения при декриминализации деяния, подзащитные продолжали находиться под домашним арестом до принятия судом итогового решения по делу.
Аналогичная коллизия может возникнуть при издании акта об амнистии.
Второй пробел касается проблематики, связанной со сроками заключения под стражу. Предельные сроки, в течение которых обвиняемые могут содержаться под стражей в ходе расследования, зависят от тяжести преступления. В частности, по особо тяжким преступлениям этот срок не может превышать 18 месяцев, по тяжким – 12 месяцев (ст. 109 УПК).
Нередко тактика защиты может быть обусловлена необходимостью увеличения срока предварительного следствия, чтобы добиться подозреваемому, обвиняемому смягчения меры пресечения ввиду истечения указанных сроков.
Однако не все случаи вписываются в предусмотренное законодателем регулирование. В частности, в одном из таких случаев подзащитному, который обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, суд продлил срок стражи свыше 12, но менее 18 месяцев. После этого следователь переквалифицировал действия обвиняемого с особо тяжкого преступления на тяжкое.
То есть лицо, которое на текущий момент обвинялось по «тяжкой» статье УК, содержалось под стражей свыше предельного срока в 12 месяцев.
Тем не менее в данном случае – также ввиду отсутствия соответствующей прямой нормы в уголовно-процессуальном законе – суды отказали в смягчении подзащитному меры пресечения.
Резюмируя, отмечу, что представляется целесообразным внести в Уголовно-процессуальный кодекс изменения, устраняющие указанные пробелы. В частности, ст. 97 стоит дополнить положением о том, что вступление в законную силу федерального закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, влечет незамедлительную отмену меры пресечения. В ст. 109 Кодекса, в свою очередь, необходимо внести норму, согласно которой при переквалификации в ходе предварительного следствия преступного деяния на менее тяжкое предельные сроки содержания под стражей подлежат пересмотру согласно вновь предъявленному обвинению.
