Как стало известно «АГ», 7 апреля Второй кассационный суд общей юрисдикции вынес определение об отмене судебных постановлений первой и апелляционной инстанций, которыми истцу было отказано в признании права собственности на объекты недвижимости в порядке наследования (документы есть «АГ»).
К. и П. на праве наследования по завещанию перешло домовладение жилой площадью 58,6 кв. м. 21 апреля 2022 г. П. умер, в связи с чем его сестра – Д. 6 июня 2022 г. обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства умершего брата. Постановлением нотариуса ей было отказано в выдаче свидетельства о праве на наследство на жилой дом и земельный участок ввиду противоречивых сведений о составе наследственного имущества.
Тогда Д. обратилась в суд с иском к Департаменту городского имущества г. Москвы и К. о признании права собственности в порядке наследования на 1/2 в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок. Истец обосновала свои требования тем, что на момент смерти ее брату принадлежала доля в праве общей долевой собственности на дом и участок. Как пояснила Д., она в установленный законом срок обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, предоставила необходимые документы, но состав наследственного имущества установлен не был.
В свою очередь К. обратилась со встречным иском о прекращении общей долевой собственности между ней и П. на жилой дом, о признании за ней права собственности на дом площадью 29,8 кв. м и о внесении изменений в ЕГРН в отношении данного объекта недвижимости в части указанной площади.
Перовский районный суд г. Москвы решением от 20 сентября 2024 г. отказал в удовлетворении исковых требований Д., частично удовлетворив встречный иск К. Он сослался на положения ст. 130, 131, 219, 222, 252 ГК РФ и исходил из того, что К. и П. фактически был произведен раздел указанного дома: К. пользовалась комнатой № 1 и кухней, а П. пользовался комнатами № 2 и № 3. Также суд пришел к выводу, что в связи с ветхостью части дома, помещения в котором принадлежали П., на протяжении многих лет не использовались по назначению, ремонт в них не производился со дня принятия наследства, были течь крыши, гниение стен, частичное разрушение комнат, поэтому П. при жизни было принято решение о сносе части дома. Отказывая в удовлетворении требований Д., суд исходил из того, что часть домовладения, принадлежавшая П., утрачена, поэтому требования о признании за Д. права собственности на жилой дом и земельный участок удовлетворению не подлежат.
Удовлетворяя частично заявленные К. требования, суд исходил из заключения экспертизы, которым установлено, что площадь жилого дома составляет 29,8 кв. м, из ранее имеющегося дома существует и фактически сохранилась часть, находящаяся в пользовании К. Апелляционный суд согласился с этими выводами.
Представитель Д., заместитель заведующего «Адвокатской консультацией № 63» МРКА Борис Юрченко подал кассационную жалобу во Второй кассационный суд общей юрисдикции, в которой просил отменить указанные судебные постановления, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (документ есть у «АГ»).
Адвокат отметил, что в материалах дела отсутствуют допустимые доказательства, подтверждающие раздел жилого дома. Он указал, что согласно решению суда первой инстанции допрошенный в ходе судебного разбирательства свидетель Н. пояснил суду только то, что П. фактически не проживал в данном жилом доме, в нем постоянно проживает К. с сыном, часть дома была реконструирована. При этом данный свидетель ничего не пояснил суду о разделе между К. и П. данного дома, а также о том, какую часть дома занимал П., а какую – К. Борис Юрченко подчеркнул: в заключении экспертов также указано, что им доподлинно неизвестно, какую часть жилого дома занимал каждый из собственников.
Также адвокат обратил внимание, что в материалах дела отсутствует соглашение между К. и П. о разделе жилого дома. Принимая решение о прекращении долевой собственности, суды первой и апелляционной инстанций указали, что между К. и П. состоялся фактический раздел спорного дома. Между тем они не указали, на основании каких доказательств ими сделан данный вывод, не установили дату раздела. Борис Юрченко отметил, что фактический раздел объекта недвижимости, в результате которого образуются отдельные объекты недвижимости, действующим законодательством не предусмотрен, поскольку права на данные объекты недвижимости подлежат государственной регистрации, осуществляемой на основании письменного соглашения о разделе объекта недвижимости, и возникают только с момента указанной регистрации.
Рассмотрев дело, Второй КСОЮ отметил, что в соответствии с п. 1 ст. 246 ГК распоряжение имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех ее участников. Согласно ст. 252 НК имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними. Участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества.
Кассационный суд отметил: оспариваемые судебные постановления основаны на выводах судов о том, что К. и П. произвели раздел дома, и впоследствии в связи с ветхостью его части, принадлежавшей П., им при жизни произведен снос своей части дома. Исходя из этих обстоятельств судами сделаны выводы об утрате принадлежавшего П. объекта права собственности и отсутствии у него на момент смерти имущества в виде дома и земельного участка, следовательно, и об отсутствии у Д. права наследования этого имущества.
Между тем, как указала кассация, вывод о том, что собственники произвели раздел домовладения, основан исключительно на том, что в жилом доме оборудованы два входа, собственники пользовались отдельными помещениями, а в органах технического учета эти помещения были обозначены как квартира № 1 и квартира № 2. Второй КСОЮ подчеркнул, что нижестоящие инстанции не указали, почему указанные обстоятельства подтверждают не сложившийся между собственниками порядок пользования общим домом, а именно раздел домовладения. Ни соглашение собственников, ни решение суда о разделе общей собственности суду не представлены, сведения об их наличии не сообщались.
Судебная коллегия обратила внимание, что результатом раздела дома является образование двух объектов недвижимости, право на которые как на самостоятельные объекты подлежит регистрации. Однако такие доказательства в деле отсутствуют. Также противоречивым и не основанным на доказательствах является вывод судов о том, что П. при жизни сломал свою часть дома, в результате чего она как объект недвижимости была утрачена. Этот вывод основан только на том обстоятельстве, что на момент обследования дома экспертом помещения, которые занимал П., отсутствуют. Вместе с тем доказательства того, что эти действия были совершены добровольно П., а не К. в ходе осуществления самовольной реконструкции дома, факт которой установлен при проведении экспертизы, в деле также отсутствуют. По мнению кассации, ссылка первой инстанции на показания Н. как на доказательство является несостоятельной, поскольку никаких информационных сведений по указанным обстоятельствам в показаниях этого свидетеля не имеется.
В определении отмечается: Борис Юрченко в ходе судебного разбирательства пояснял, что П. до своей смерти проживал в спорном доме и был зарегистрирован в нем, вносил коммунальные платежи. К. в ходе судебного разбирательства подтверждала, что по квартире № 1 и квартире № 2 производились самостоятельные начисления платы за коммунальные услуги. Следовательно, такие начисления производились и по квартире, в которой проживал П. Однако эти доводы судами не проверены, в нарушение требований ч. 2 ст. 56 ГПК на обсуждение сторон не вынесены, сторонам не предложено представить дополнительные доказательства, не оказано содействие в истребовании доказательств, получение которых для сторон затруднительно, имеющие значение для дела обстоятельства не установлены, подчеркнул суд.
Таким образом, Второй КСОЮ отменил судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, которому предстоит учесть изложенное в определении, правильно определить круг обстоятельств, имеющих значение для дела, и разрешить спор с учетом требований закона.
В комментарии «АГ» Борис Юрченко заметил, что Второй КСОЮ учел все доводы его кассационной жалобы. По мнению адвоката, некоторые выводы суда, изложенные в данном определении, значимы для практики. «В частности, важным является указание на то, что оборудование в жилом доме, находящемся в общей долевой собственности, отдельных входов, пользование собственниками отдельными помещениями в данном жилом доме, обозначение в органах технического учета данных помещений как квартиры не подтверждает, что между собственниками произведен именно раздел данного жилого дома, а не сложившийся между собственниками порядок пользования этим жилым домом, поскольку раздел объекта недвижимости должен подтверждаться соглашением собственников или решением суда о разделе общей собственности», – указал он.
Также, как отметил Борис Юрченко, значимым является разъяснение о том, что результатом раздела домовладения является образование отдельных объектов недвижимости, права на которые как на самостоятельные объекты подлежат государственной регистрации.
Комментируя определение, адвокат КА «Московский юридический центр» Денис Ивченков согласился с доводами Второго КСОЮ, поскольку, принимая наследство в 1992 г., каждый из двух наследников получил равную долю в размере 1/2 в праве общей собственности в жилом доме и земельном участке, однако без юридически оформленного выдела указанных долей в натуре определить, какая именно часть в жилом доме и какая именно часть на участке принадлежала каждому из наследников – невозможно. Следовательно, пояснил он, даже с учетом разрушения одной части дома, которая фактически использовалась одним из наследников, его идеальная доля в размере 1/2 общего имущества в жилом доме не исчезла, как посчитали суды, а лишь уменьшилась на утерянные площади, сохранившись при этом на оставшихся в жилом доме площадях, которыми фактически пользовался другой наследник.
Как полагает Денис Ивченков, кассационный суд справедливо указал, что фактическое определение порядка пользования общим имуществом, когда каждый из наследников пользовался определенными комнатами, не может заменить юридический выдел долей каждого из сособственников в общем имуществе. «Более того – и этого нет в определении Второго КСОЮ – представляется совершенно непонятным решение нижестоящих судов об отказе в иске в части требования о признании доли в земельном участке, который как жилой дом не обрушался, его площадь не уменьшалась, он оставался неизменным; в чем тогда была причина отказа в первоначальном иске в части признания права на часть земельного участка – совершенно непонятно», – заметил адвокат.
Управляющий партнер АБ «Аргумент» Станислав Анохин подчеркнул, что стабильность института права собственности является одной из основополагающих задач государства. Произвольное лишение гражданина гарантированных конституцией прав, в том числе вследствие неполного, формального выяснения подлежащих доказыванию обстоятельств, недопустимо.
Как заметил адвокат, в комментируемом споре Второй КСОЮ напомнил судам, что право на вновь образуемые объекты недвижимости появляется с момента регистрации, а фактическое пользование частью объекта не позволяет делать вывод о наличии права собственности на часть такого объекта. «В данном конкретном деле вышестоящий суд прямо указал на ошибки, допущенные судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела, выразившиеся в постановлении решений, не основанных на доказательствах. Особое внимание хотелось бы обратить и на сроки производства по настоящему делу, которые с момента поступления 10 апреля 2023 г. по день рассмотрения в суде апелляционной инстанции 24 ноября 2025 г. составили более двух лет», – подчеркнул Станислав Анохин.
