Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС26-470 (2) по делу № А40-260780/2023, в котором указал на неразумность заключения мирового соглашения, которое предполагает погашение только 6,3% требований залогового кредитора, включенных в реестр требований кредиторов должника.
12 сентября 2012 г. АО «Банк “Клиентский”» и ООО «Ресторан “Ла Делициа”» заключили кредитный договор с последующими дополнениями к нему, в соответствии с условиями которого банк предоставил заемщику кредит в размере 25 млн руб. со сроком возврата до 11 сентября 2015 г. В качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору с ИП Светланой Карапетян были заключены: договор поручительства от 12 сентября 2012 г., договор об ипотеке от 2 июля 2013 г., договор залога от 26 марта 2014 г.
В связи с ненадлежащим исполнением заемщиком своих обязательств решением Арбитражного суда г. Москвы от 17 марта 2016 г. по делу № А40-13715/2016 с общества в пользу банка была взыскана задолженность в размере более 26,7 млн руб., в том числе основной долг, проценты и пени, а также расходы по уплате госпошлины. Далее решением АС г. Москвы от 28 мая 2018 г. по делу № А40-44050/2018 с общества в пользу банка взыскано более 7,5 млн руб. задолженности по процентам, более 32 млн руб. пени за несвоевременный возврат кредита, свыше 5,6 млн руб. пени за несвоевременную уплату процентов, а также расходы по уплате госпошлины.
Решением Кунцевского районного суда г. Москвы от 30 ноября 2016 г. было обращено взыскание на принадлежащее поручителю ресторана Светлане Карапетян заложенное имущество – автомобили Mercedes-Benz E400 4Matic, Honda CR-V, Mercedes-Benz S500 4Matic. Далее Щербинский районный суд г. Москвы взыскал со Светланы Карапетян в солидарном порядке задолженность по кредитному договору в размере свыше 26,7 млн руб.; обращено взыскание на недвижимое имущество: земельный участок с расположенным на нем жилым домом, принадлежащее ей на праве собственности, путем продажи с публичных торгов, установлена начальная продажная стоимость в размере свыше 50,7 млн руб. Был выдан исполнительный лист, возбуждено исполнительное производство, задолженность погашена не была.
В отношении Светланы Карапетян 26 февраля 2024 г. была введена процедура реструктуризации долгов, тогда же суд включил в реестр требований кредиторов должника третьей очереди требования банка в сумме свыше 265,5 млн руб., из которых: 20,6 млн руб. – основной долг, почти 30 млн руб. – проценты, около 123 млн руб. пени на основной долг, около 91 млн руб. пени на проценты и свыше 356 тыс. руб. расходы по уплате госпошлины, как обеспеченные залогом имущества должника – автомобилями и участком с жилым домом. Кроме того, 8 августа 2024 г. в третью очередь реестра были включены требования банка в размере более 50,7 млн руб., как обеспеченные залогом земельного участка с жилым домом, а также в размере свыше 10,4 млн руб., как обеспеченные залогом всего названного имущества. Общий размер задолженности должника перед банком, включенной в третью очередь реестра, как обеспеченной залогом имущества должника, составил более 326 млн руб.
Ссылаясь на то обстоятельство, что жилой дом является единственным жильем для нее и членов ее семьи, в том числе трех несовершеннолетних детей, Светлана Карапетян обратилась в суд с заявлением об утверждении локального мирового соглашения с банком – залоговым кредитором. Отказывая в утверждении локального мирового соглашения и принимая решение о введении процедуры реализации имущества должника, АС г. Москвы, руководствуясь положениями Закона о банкротстве, ГПК РФ и Закона об ипотеке, исходил из того, что обременение ипотекой единственного пригодного для постоянного проживания должника и членов его семьи жилого помещения не является препятствием для обращения взыскания на такой объект недвижимости. Он также заметил, что волеизъявление кредитора-залогодержателя на утверждение локального мирового соглашения отсутствует, а должник имеет неудовлетворительное финансовое состояние и восстановление его платежеспособности невозможно.
Суд апелляционной инстанции изменил это решение и утвердил мировое соглашение (локальный план реструктуризации долгов гражданина). Он руководствовался п. 4 ст. 213.17 Закона о банкротстве, ст. 446 ГПК и принципом обеспечения баланса интересов кредитора, должника и иных проживающих в спорном жилом помещении лиц и исходил из доказанности заинтересованности третьего лица – Лейлы Карапетян, принимающей обязанности плательщика по мировому соглашению, в сохранении являющегося предметом залога единственного жилья и ее платежеспособности для удовлетворения требований банка как залогового кредитора, а также из непредставления банком доказательств ухудшения его положения заключением и исполнением предложенного плана реструктуризации долгов по сравнению с тем, как если бы процедуры банкротства не было. Суд округа поддержал выводы апелляционного суда.
Банк в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Экономколлегия указала, что предложенный должником проект отдельного мирового соглашения предусматривает невключение требований банка в реестр требований кредиторов, погашение только суммы основного долга по кредитному договору в размере свыше 20,6 млн руб. в течение 12 месяцев и без уплаты процентов за пользование кредитом и пени за несвоевременное внесение платежей, после чего прекращаются обязательства должника по всем обеспечительным сделкам и в распоряжение должника переходят спорный жилой дом с земельным участком.
Из материалов дела следует, что на обращения должника с предложением о заключении мирового соглашения банк заявлял мотивированные возражения, указывая на нецелесообразность его заключения на предложенных условиях, учитывая при этом, что размер подлежащих погашению требований залогового кредитора в соответствии с условиями мирового соглашения составляет свыше 20,6 млн руб. против включенных в реестр требований кредиторов должника требований банка в сумме 326,7 млн руб., как обеспеченных залогом имущества должника. Начальная стоимость залогового имущества, как указал Верховный Суд, определенная банком при утверждении положения о реализации заложенного имущества в размере 64,1 млн руб., почти в три раза превышает потенциальную возможность погашения задолженности по локальному мировому соглашению. Таким образом, заключение мирового соглашения на предложенных должником условиях при наличии допущенной существенной просрочки исполнения обязательства нарушает права и законные интересы залогового кредитора.
Принимая во внимание, что предложенное должником мировое соглашение предполагает погашение только 6,3% требований залогового кредитора, то есть значительно ухудшает его положение по сравнению с тем, как если бы процедуры банкротства не было, не отвечает принципу реабилитационного паритета, нарушает баланс интересов сторон посредством предоставления должнику необоснованного преимущества, отказ залогового кредитора от заключения такого мирового соглашения следует признать разумным и экономически обоснованным, указал Верховный Суд. В связи с этим первая инстанция пришла к правомерному выводу об отказе в удовлетворении ходатайства должника об утверждении мирового соглашения, и оснований для отмены решения суда в этой части не имелось, счел он.
Кроме того, указал ВС, утверждая мировое соглашение, апелляция в нарушение подп. 2 п. 9 ст. 141 АПК не указала условия, на которых утверждено мировое соглашение, а суд кассационной инстанции данное нарушение не устранил.
Таким образом, Верховный Суд оставил в силе решение первой инстанции, отметив, что при наличии правомерного интереса должника в сохранении жилья с намерением погашать задолженность перед залоговым кредитором должник имеет возможность повторно инициировать заключение отдельного мирового соглашения после согласования с залоговым кредитором его разумных, взаимовыгодных, экономически обоснованных условий, направленных на соблюдение принципа реабилитационного паритета и баланса интересов сторон.
Как отметил старший юрист АБ «А2» Всеволод Назаренко, ключевой вывод ВС состоит в том, что механизм отдельного мирового соглашения, предусмотренный ст. 213.10-1 Закона о банкротстве, не может использоваться как инструмент принудительного «списания» значительной части обеспеченного долга вопреки экономическим интересам залогового кредитора: «Суд прямо указал: отказ кредитора от заключения соглашения может быть признан неразумным только тогда, когда его положение объективно не ухудшается по сравнению с обычным ходом процедуры банкротства».
По мнению Всеволода Назаренко, особое значение имеет сформулированный Верховным Судом подход к принципу «реабилитационного паритета». Он фактически указал, что социальная цель сохранения единственного жилья не отменяет необходимость учитывать имущественные интересы залогового кредитора. Иначе говоря, как отметил эксперт, институт банкротства гражданина не должен превращаться в механизм частичной конфискации обеспеченного требования под предлогом социальной защиты должника.
Интересным видит Всеволод Назаренко и то, что Верховный Суд не исключил возможность повторного заключения отдельного мирового соглашения в будущем. «Напротив, Суд прямо указал на допустимость компромиссных решений – скидки с долга, рассрочки, отсрочки исполнения – если они будут носить взаимовыгодный и экономически оправданный характер. Тем самым ВС РФ демонстрирует поддержку самой идеи реабилитационных процедур, но только при соблюдении баланса интересов и добросовестности сторон», – считает эксперт.
По его мнению, практическое значение определения выходит далеко за пределы конкретного спора. «Суд задал ориентир для будущих дел о сохранении ипотечного жилья в банкротстве граждан: наличие у должника единственного жилья само по себе не создает оснований для принудительного утверждения локального плана реструктуризации. Судебный контроль в таких делах будет сосредоточен прежде всего на экономической сопоставимости условий соглашения с тем результатом, который кредитор мог бы получить в стандартной процедуре реализации залога», – заключил Всеволод Назаренко.
Как отметил член АП г. Москвы Василий Котлов, Верховный Суд подтвердил действие принципа реабилитационного паритета, в соответствии с которым суд может преодолеть возражения залогового кредитора против заключения мирового соглашения по делу о банкротстве в случае, если его положение не ухудшается по сравнению с процедурой ликвидации.
«В данном деле обращает на себя внимание, что сумма задолженности по кредитному договору, заключенному в 2012 г., кратно выросла благодаря преобладающей доле штрафных санкций и повышенных процентов. В такой ситуации следовало оценивать добросовестность и последовательность действий как должника, так и кредитора в ситуации дефолта. Например, чрезмерное обременение кредитной задолженности штрафными санкциями могло воспрепятствовать реабилитационным намерениям должника, который в иной ситуации мог бы уже давно выплатить основной долг, имея необходимые возможности», – указал он.
Учитывая, что обязанным лицом в отношениях поручительства является гражданин, допустимой, по мнению Василия Котлова, была бы ссылка на применение по аналогии положений п. 21 ст. 5 Закона о потребительском кредите, который ограничивает размер неустойки по процентному займу двадцатью процентами годовых. «Такой вывод был бы оправдан в силу переплетения коммерческих и бытовых отношений. Все же кредит привлекался для работы кафе, что относится к сфере услуг, а не к сектору промышленного производства, а обеспечением кредита являлись жилое помещение и личный транспорт, что также указывает на преобладание потребительского элемента в отношениях», – отметил адвокат.
Василий Котлов полагает, что право суда на преодоление возражений кредитора в рамках отдельного мирового соглашения могло бы быть дополнено возможностью корректировки его условий по примеру ст. 446 ГК о преддоговорных спорах, допускающей возможность определения условий договора, по которым у сторон имелись разногласия, в соответствии с решением суда. «То есть суд должен не отказывать автоматически в утверждении условий такого соглашения, но своим актом определять их условия, исходя из общих принципов гражданского права, включая соблюдение баланса интересов сторон, реабилитационного паритета и принцип недопустимости извлечения выгоды из недобросовестного поведения», – указал он.
По мнению адвоката, партнера Baza Legal Артура Шаповалова, попытка заключения локального мирового соглашения с планом реструктуризации на условиях, предложенных должником-банкротом, является необоснованной и вызывает лишь вопросы о том, каким образом нижестоящие суды не выявили явное ухудшение положения банка. «ВС, указывая на явный перекос, отмечает “значительное ухудшение положения по сравнению с тем, как если бы процедуры банкротства не было»”, но не дает ориентира, какой порог ухудшения положения кредитора является критическим – 6%, 10% или 50%. Вероятно, на практике это породит новые споры о “разумности»” отказа залогового кредитора, что является важным аспектом в “cram down” сценариях», – предположил он.
При этом, по мнению эксперта, интересным является и процессуальный аспект, замеченный Верховным Судом, – апелляция в нарушение подп. 2 п. 9 ст. 141 АПК РФ не указала условия, на которых утверждено мировое соглашение. «Данное обстоятельство уже само по себе является безусловным основанием для отмены акта, на что суд кассационной инстанции не обратил внимания. Таким образом, Верховный Суд обоснованно не согласился с выводами апелляционного и кассационного судов и пресек попытку злоупотребления со стороны должника. В дополнение к этому ВС подчеркнул, что должник имеет право повторно инициировать заключение мирового соглашения, но только на разумных, взаимовыгодных, экономически обоснованных условиях, направленных на соблюдение принципа реабилитационного паритета, – указал Артур Шаповалов. – Непонятно, что стояло за решениями апелляции и кассации – попытка сменить вектор с прокредиторской модели банкротства или просто спорная юридическая квалификация, отметил адвокат. В этой связи позиция, занятая ВС в данном деле, заслуживает одобрения».
