Совет АП г. Москвы опубликовал решение о вынесении предупреждения управляющему партнеру адвокатского бюро за то, что он, приняв поручение доверителя, перепоручил оказание юридической помощи юристу бюро, тем самым оставив доверителя без квалификационной юрпомощи.
О. заключила с управляющим партнером АБ г. Москвы «К.» А. соглашение об оказании юридической помощи по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации. Вознаграждение за оказанную юрпомощь доверитель выплатила в полном объеме. Соглашением предусматривалось, что в целях повышения эффективности исполнения обязательств поверенный вправе по своему усмотрению привлекать к исполнению проекта адвокатов – партнеров АБ «К.», иных адвокатов бюро и/или стажеров, помощников, юристов, которые образуют с поверенным рабочую группу по проекту, в которой поверенный единолично выполняет координационные функции. О. выдала нотариально удостоверенную доверенность, которой уполномочила адвокатов и юристов представлять ее интересы и вести от ее имени дела во всех органах судебной системы со всеми процессуальными правами сторон.
Затем в районный суд г. Москвы поступил иск О. к В. о защите чести, достоинства и деловой репутации, который был принят к производству, возбуждено гражданское дело. По делу состоялись два судебных заседания, в одном из них участвовали истец и ее представитель – юрист Х., в другом – только Х. Рассмотрев дело, суд отказал в удовлетворении исковых требований.
После этого А. почтой направил О. акт сдачи-приемки юридических услуг, в котором была указана сумма денежных средств, подлежащих возврату доверителю. В свою очередь О. направила в адвокатское бюро претензию о возврате всей суммы уплаченного по соглашению вознаграждения. В ответ на претензию А. сообщил о проделанной работе и о том, что возврату подлежит лишь определенная часть денежных средств. Воспользовавшись помощью другого адвоката, О. подала апелляционную жалобу на решение районного суда.
Впоследствии О. подала жалобу в АП г. Москвы, в которой выдвинула в отношении А. дисциплинарные обвинения: в гарантировании положительного результата рассмотрения судом искового заявления; в ненадлежащем оказании юридической помощи по соглашению, выразившемся, в том числе, в том, что в судебном заседании истца представляла Х., которая присутствовала формально, не привела ни одного факта в пользу истца, не представила доказательств, подтверждающих доводы истца, вследствие чего в удовлетворении исковых требований было отказано; в несогласии с актом сдачи-приемки юридических услуг, направленном ей А., так как сведения в нем не соответствуют действительности, а количество затраченных часов не подтверждено. В отношении А. было возбуждено дисциплинарное производство.
21 мая 2025 г. Квалификационная комиссия АПГМ вынесла заключение о ненадлежащем исполнении адвокатом А. профессиональных обязанностей перед доверителем, выразившемся в том, что, приняв поручение по соглашению об оказании юридической помощи, он перепоручил представление интересов доверителя в суде юристу, оставив тем самым О. без квалифицированной юридической помощи. При этом квалифкомиссия посчитала необходимым прекратить дисциплинарное производство по другим обвинениям А. ввиду отсутствия в иных действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатуре и КПЭА.
А. подал письменные возражения на заключение квалифкомиссии, в которых сообщил, что юридическая помощь заявителю была оказана в полном объеме и в соответствии с соглашением; представительство О. в суде осуществлялось Х. на законных основаниях в пределах выданной заявителем доверенности и по согласованию с ней. Как отметил адвокат, претензия о «формальном участии» представителя в судебном заседании голословна; вознаграждение по соглашению определено за конкретные действия, которые были исполнены. По этим причинам А. просил прекратить дисциплинарное производство в полном объеме.
В заседании Совета АП г. Москвы О. сообщила, что при заключении соглашения о юридической помощи, и в процессе ее оказания общалась только с Х., которая представляла ее интересы в суде. С А. она разговаривала лишь один раз по телефону, причем после предъявления ею претензий в некачественном оказании юридической помощи, и в этом разговоре адвокат повышал на нее голос. Кроме того, О. пояснила, что претензий к оформлению и подготовке документов к судебному заседанию у нее нет, а основная претензия заключается в том, что адвокат оставил ее без квалифицированной юридической помощи в суде, направив в суд юриста, которая не справилась с задачей по надлежащему представлению интересов доверителя. В связи с этим заявитель просила прекратить адвокатский статус А. и принять решение о возврате ей уплаченного по соглашению вознаграждения.
Рассмотрев материалы дисциплинарного производства, совет палаты посчитал: довод жалобы О. о том, что при заключении соглашения ей было гарантировано, что решение будет вынесено судом в ее пользу, не подтвержден доказательствами. В решении указано, что Совет и Квалификационная комиссия АПГМ последовательно исходят из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя, который должен доказать обстоятельства, на которые он ссылается в обоснование своих требований.
Совет АПГМ отметил, что заявитель не только не представила доказательств дисциплинарного обвинения, но и признала, что гарантии удовлетворения ее иска ей не давались. Об этом же последовательно утверждал и адвокат. При этом соглашением прямо предусмотрено, что «ничто из того, что содержится в соглашении и/или приложениях, а также в любых уведомлениях поверенного или материальных результатах оказания юридической помощи, не должно толковаться как обещание или гарантия положительного результата исполнения какой-либо задачи или проекта в целом». В связи с этим совет палаты признал презумпцию добросовестности А. в данной части неопровергнутой, а дисциплинарное производство – подлежащим прекращению.
Рассматривая довод заявителя о несоответствии содержания акта сдачи-приемки услуг по оказанию юридической помощи действительности и необоснованности указанного в акте количества затраченных на исполнения поручения часов, Совет АПГМ отметил, что О. не конкретизировала, какие именно сведения, отраженные в акте, по ее мнению, не соответствуют действительности, и не представила доказательств обоснованности утверждения. При таких обстоятельствах совет палаты прекратил дисциплинарное производство в этой части.
Рассматривая дисциплинарное обвинение А. в том, что юридическая помощь по соглашению была оказана заявителю ненадлежащим образом юристом Х., Совет АПГМ указал, что согласно п. 5 ст. 23 Закона об адвокатуре ведение общих дел адвокатского бюро осуществляется управляющим партнером, если иное не установлено партнерским договором. Соглашение об оказании юридической помощи с доверителем заключается управляющим партнером или иным партнером от имени всех партнеров на основании выданных ими доверенностей. В соответствии с подп. 1 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре существенным условием соглашения об оказании юридической помощи является указание на адвоката (адвокатов), принявшего (принявших) исполнение поручения в качестве поверенного (поверенных), а также на его (их) принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате.
Как указано в решении, соглашение с О. считается заключенным от имени всех адвокатов АБ «К.», и обязательства поверенного, указанные в соглашении, являются общими для всех адвокатов указанного адвокатского образования. Совет АПГМ особо подчеркнул, что обязательства перед доверителем приняты именно адвокатами бюро, а не иными лицами, в том числе из числа сотрудников бюро, и должны исполняться именно адвокатами, принявшими поручение, которые несут ответственность перед доверителем за его надлежащее исполнение.
В решении поясняется, что адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката в порядке, установленном Законом об адвокатуре, физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. Адвокатская деятельность не является предпринимательской. Таким образом, правом осуществлять адвокатскую деятельность обладает лишь лицо, получившее в установленном законом порядке статус адвоката. Это требование закона является императивным и не подлежит иному толкованию, а ответственность за его надлежащее исполнение адвокатами адвокатского бюро несет управляющий партнер, уточнил Совет АПГМ.
Отмечается, что, как установлено в результате дисциплинарного разбирательства, ни А., ни иные адвокаты бюро не представляли интересы О. в судебных заседаниях районного суда по гражданскому делу. Интересы заявителя представляла Х. – юрист адвокатского бюро. Более того, как утверждает заявитель (и эти утверждения адвокатом не оспариваются), А. не осуществлял координации действий юриста по представительству в суде, не интересовался у О. ходом судебного разбирательства и все ее коммуникации по этому вопросу ограничивались только общением с Х.
Совет АПГМ подчеркнул, что, заключив с адвокатами АБ «К.» в лице управляющего партнера соглашение, которым предусмотрена обязанность поверенного представлять интересы доверителя в суде первой инстанции, О. выдала А. нотариальную доверенность, в соответствии с которой предоставила в первую очередь ему весь объем полномочий, предусмотренных нормами ГПК РФ для судебного представительства. По указанным причинам О. обоснованно полагала, что именно А. не только подготовит и подаст в суд исковое заявление в ее интересах, но также будет участвовать от ее имени в судебных заседаниях при рассмотрении спора, поясняется в решении.
Кроме того, Совета АП г. Москвы разъяснил, что включение юриста и иных сотрудников бюро в доверенность, выданную О., как и включение их в состав рабочей группы в соответствии с условиями соглашения, не освобождало А. от личного исполнения поручения, принятого им от доверителя. Однако он эту обязанность в части судебного представительства, являвшегося основной частью принятого поручения, не исполнил.
Таким образом, Совет АПГМ пришел к выводу, что в данной части дисциплинарное обвинение нашло подтверждение в результате дисциплинарного разбирательства, и признал презумпцию добросовестности адвоката опровергнутой. При этом совет палаты не стал оценивать утверждения заявителя о «формальном» и пассивном поведении Х., поскольку они носят неконкретный характер и не влияют на оценку профессионального поведения А.
Избирая меру дисциплинарной ответственности, Совет АП г. Москвы учел умышленный и грубый характер допущенного нарушения, сопряженный с игнорированием адвокатом основополагающего требования в отношении надлежащего исполнения профессиональных обязанностей перед доверителем. Кроме того, совет палаты принял во внимание, что А., являясь руководителем адвокатского образования, даже после вынесения заключения квалифкомиссии не усмотрел упречности в своем профессиональном поведении, что свидетельствует о незнании или игнорировании указанных требований законодательства и профессиональной этики. Такое профессиональное поведение А. Совет АПГМ признал недопустимым и вынес адвокату предупреждение.
Председатель КА «Защита» Юрий Хапалюк в комментарии «АГ» отметил, что «перегруз» адвокатом части своих обязанностей на коллег или стажеров по поиску и подбору подходящей практики либо нормативной базы встречается довольно часто и подпитывается убеждением в том, что такой «симбиоз» полезен как начинающим, так и опытным юристам. «Полное устранение адвоката от исполнения обязанностей по заключенному от его имени соглашению мне не встречалось, но я практикую по уголовным делам, где в силу закона только адвокаты могут выступать в качестве защитников и никто, даже общественный защитник, не может заменить собой “основного” защитника – адвоката, который непосредственно коммуницирует с доверителем. Однако по гражданским делам благодаря институту доверенности подобные ситуации возможны, хотя гарантией от превращения адвокатской деятельности в коммерческую юридическую фирму с распределением “должностей” директора и юриста должны были, как представляется, выступать здравый смысл и следование нормам профессиональной этики», – поделился мнением адвокат.
Юрий Хапалюк подчеркнул, что доверители зачастую впечатлены сложившимся у них образом «известного, медийного, успешного» адвоката, в связи с чем рассчитывают на то, что именно этот адвокат, с которым заключается соглашение, будет успешно заниматься решением их проблемы. По его мнению, именно обман этих (в целом справедливых) ожиданий является «локомотивом» последующего недовольства и претензий – причем, как правило, вне зависимости от их реальной обоснованности.
Юрий Хапалюк добавил, что обман доверителей недопустим для адвоката. Он отметил, что в рассматриваемом случае Совет АПГМ указал на «умышленный и грубый характер допущенного нарушения» и что адвокат «не усматривает упречности в своем профессиональном поведении», что свидетельствует о незнании или игнорировании требований законодательства и профессиональной этики. «Учитывая данные пояснения в совокупности с личной неявкой коллеги на заседание совета и ненаправлением представителя, вынесенное ему предупреждение едва ли можно назвать суровым наказанием. Несмотря на относительную мягкость вынесенного Советом АПГМ решения, публикация реакции органов адвокатского самоуправления на подобные ситуации, безусловно, приветствуется еще и потому, что “система адвокатских координат” заранее должна быть известна представителям юридического бизнеса, собирающимся вступать в адвокатуру. Как справедливо указано в решении: “обязательства перед доверителем ˂…˃ должны исполняться именно адвокатами, принявшими поручение, которые несут ответственность перед доверителем за его надлежащее исполнение”, перекладывание этой обязанности на третьих лиц и самоустранение адвоката от исполнения принятых обязательств недопустимы», – резюмировал Юрий Хапалюк.
Адвокат МКА «ГРАД» Артем Белов обратил внимание, что решения Совета АП г. Москвы всегда отличаются безукоризненно верным и лаконичным изложением установленных фактических обстоятельств дисциплинарного производства и точной правовой квалификацией. Как полагает адвокат, состоявшееся решение по данному дисциплинарному производству поднимает важную проблему адвокатской деятельности – поддержание авторитета адвокатуры и качества оказания квалифицированной юридической помощи. «В условиях активного обсуждения проекта закона о профессионализации судебного представительства состоявшееся решение справедливо подчеркивает важную публичную функцию адвокатуры – обеспечивать реализацию конституционного права на получение квалификационной юридической помощи, ошибочное понимание которой обоснованно повлекло привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности», – прокомментировал Артем Белов.
