Конституционный Суд опубликовал Определение № 2016-О/2025 по жалобе на неконституционность ч. 2 ст. 69 «Основания освобождения от доказывания» АПК РФ и п. 10 ст. 16 «Реестр требований кредиторов» Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ), которые регулируют вопросы преюдициального значения обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными решениями, и порядок включения требований в реестр требований кредиторов.
В деле о банкротстве гражданина его кредитор Фарид Вахитов обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника основанного на решении суда общей юрисдикции требования о взыскании задолженности по договору займа. Три инстанции отказали ему в этом, они пришли к выводам о мнимости договора займа и направленности поведения его сторон на искусственное формирование задолженности в целях создания фигуры фиктивного доминирующего кредитора и получения контроля над процедурой банкротства в ущерб независимым кредиторам. ВС отказал Фариду Вахитову в рассмотрении его кассационной жалобы.
В жалобе в Конституционный Суд Фарид Вахитов указал, что ч. 2 ст. 69 АПК РФ и п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве в прежней редакции противоречат Конституции, поскольку позволяют судам по своему усмотрению определять степень обязательности решений судов общей юрисдикции.
Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС сослался на предыдущие свои правовые позиции и отметил, что в условиях банкротства должника и высокой вероятности нехватки его имущества для погашения требований всех кредиторов между последними объективно возникает конкуренция по поводу распределения конкурсной массы, выражающаяся помимо прочего в доказывании обоснованности своих требований. Во избежание злоупотреблений в этой части законодательством установлено, что по общему правилу требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов должника только после судебной проверки, в ходе которой в установленном законом процессуальном порядке проверяются их обоснованность, состав и размер. Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности, чем обеспечиваются реализация принципа состязательности при установлении требований кредиторов и защита их имущественных интересов, с тем чтобы не допустить включения необоснованных требований в реестр требований кредиторов (определения от 6 октября 2021 г. № 2126-О; от 30 марта 2023 г. № 686-О и др.).
Как разъяснил Конституционный Суд, оспариваемая редакция п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве в числе прочего предусматривала, что разногласия по требованиям кредиторов или уполномоченных органов, подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром. В этом случае в Определении № 2126-О/2021 отмечалось, что принцип достаточности доказательств и соответствующие стандарты доказывания реализуются через предоставление конкурирующим конкурсным кредиторам и арбитражному управляющему права обжаловать указанный судебный акт. Тем самым приведенное регулирование не освобождало суд от возложенной на него в силу закона и обусловленной публично-правовыми целями института банкротства обязанности по проверке обоснованности требований кредиторов, тем более в случаях, не охваченных гипотезой указанной нормы, что соотносится с позициями КС, в частности, в Постановлении от 25 декабря 2023 г. № 60-П.
КС отметил, что, конкретизируя общие положения арбитражного процессуального законодательства об обязательности вступивших в законную силу судебных актов, с тем чтобы в условиях действия принципа состязательности обеспечить законность актов арбитражных судов, их непротиворечивость и реализацию принципа правовой определенности, ч. 2 ст. 69 АПК устанавливает, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. При этом данное законоположение не регулирует вопросы, связанные с освобождением от доказывания фактических обстоятельств, установленных постановлениями судов общей юрисдикции.
Вместе с тем, заметил Конституционный Суд, по смыслу неоднократно выраженных им правовых позиций признание преюдициального значения обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными решениями вне зависимости от того, приняты они арбитражным судом или судом общей юрисдикции, требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства – с другой, что обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения. С учетом этого именно фактические обстоятельства (факты), установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. Это не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора. В силу объективных и субъективных пределов действия законной силы судебного решения не могут иметь преюдициальное значение обстоятельства, установленные судебными актами других судов, если этими актами дело по существу не было разрешено или если они касались таких фактов, которые не являлись предметом рассмотрения и потому не могут быть признаны установленными вынесенным по его результатам судебным актом (постановления № 30-П/2011 и № 60-П/2023; Определение № 2528-О/2014 и др.).
Разъяснения по вопросам судебной практики, касающиеся рассмотрения в рамках дел о банкротстве споров о включении требований в реестр требований кредиторов, ориентируют суды придерживаться аналогичного подхода, заметил суд сославшись на ранее действовавший п. 26 Постановления Пленума ВАС от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» и п. 28 Постановления Пленума ВС от 17 декабря 2024 г. № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Закона от 29 мая 2024 г. № 107-ФЗ “О внесении изменений в Закон о банкротстве и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации”».
Таким образом, указал Конституционный Суд, оспариваемые законоположения, подлежащие применению в том числе с учетом выводов, содержащихся в его сохраняющих силу решениях, не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права Фарида Вахитова. Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а равно проверка правильности выбора и применения судами норм права с учетом данных обстоятельств не относятся к компетенции КС.
В комментарии «АГ» адвокат практики реструктуризации и банкротства ART DE LEX Роман Прокофьев отметил, что классическим примером злоупотреблений в банкротстве является включение в состав кредиторов мнимого требования, подтвержденного вступившим в силу решением суда. Он пояснил: в исследованиях неоднократно отмечалось, что в подавляющем большинстве дел разрешение вопроса о включении в реестр требований кредиторов требования, подтвержденного таким решением, происходит «без какой-либо ревизии» в силу «обязательности судебных актов». Как отметил эксперт, такое положение дел создает для «комбинаторов» мотивацию усилить заранее готовящееся к включению в реестр мнимое требование решением суда, подтверждающим наличие задолженности, обезоружив впоследствии добросовестных кредиторов. «Определение КС относится к ряду позиций вышестоящих инстанций, направленных на борьбу с такими злоупотреблениями (относительность судебных актов). Основным правовым вопросом является возможность суда, рассматривающего такое требование в деле о банкротстве, преодолеть решение суда, подтверждающее требование, заново оценить доказательства наличия задолженности и прийти к выводу о ее мнимости. Конституционный Суд в комментируемом определении отвечает на этот вопрос положительно. Подобный подход позволяет добросовестным кредиторам наиболее эффективно защищать свои права в деле о банкротстве, как это и произошло в спорной ситуации (дело № А67-10012/2022)», – указал он.
Роман Прокофьев добавил, что, оставляя за скобками всю доктринальную дискуссию относительно обоснованности возможности преодоления выводов одного суда другим судом, с практической точки зрения при борьбе с подтвержденными судебными решениями требованиями можно также использовать такие механизмы, как: обжалование заинтересованным лицом подтверждающего решения и оспаривание соглашений, на которых основывается мнимое требование, в конкурсном производстве в рамках гл. III.1 Закона о банкротстве.
Адвокат, советник Nextons Мария Михеенкова указала: с одной стороны, вступившие в силу судебные акты общеобязательны, а их выводы о фактических обстоятельствах преюдициальны для других судов. «С другой стороны, в каждом конкретном случае суды свободны в разрешении дела и не связаны выводами правового характера иных судов. Проблема баланса этих двух принципов уже долгое время не теряет своей актуальности, причем не только применительно к банкротству, но и, например, применительно к соотношению приговоров по уголовным делам и гражданско-правовым спорам. В целом суды высшей инстанции уже сформировали к нему подход, что, возможно, и послужило причиной отказа КС в рассмотрении жалобы», – полагает она.
Как отметила Мария Михеенкова, в банкротстве преобладает подход, согласно которому в силу некоторой публичной значимости этой процедуры в ней применяется некий повышенный стандарт доказывания, а потому банкротный суд не несет безусловной обязанности принимать без проверки выводы судов по частным гражданско-правовым спорам. По ее мнению, такой подход не вызывает особых нареканий и представляется достаточно логичным.
Адвокат, партнер АБ г. Москвы «ЭЛКО профи» Малика Король заметила, что подход Верховного и Конституционного судов к экстраординарному обжалованию и допустимости переоценки требований в банкротстве остается не единообразным. Она пояснила, что формально нормы п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве и разъяснения Пленума ВС гарантируют стабильность судебных актов и исключают повторное рассмотрение уже оцененных обстоятельств. «Однако на практике эти положения дают судам широкую дискрецию. Так, в деле Фарида Вахитова суд признал возможным оценить мнимость сделки и отказал во включении требования, при этом в другом деле – № А40-63802/21 вывод был противоположным, несмотря на результаты уголовного дела и признание должником иска. Конституционный Суд прямо указывает: арбитражный суд во втором деле вправе дать иную оценку обстоятельствам, если они не были исследованы ранее либо признание иска должником исключало их проверку. Этот же подход закреплен в п. 28 Постановления Пленума ВС № 40. Поэтому доводы заявителя в рассматриваемом деле нельзя считать беспочвенными, но пределы проверки КС ограничены рамками конкретного спора», – резюмировала эксперт.
