14 октября Конституционный Суд вынес Определение № 2618-О/2025 по жалобе на неконституционность п. 1 ст. 15 «Возмещение убытков», п. 1 ст. 547 «Ответственность по договору энергоснабжения» ГК РФ и ст. 390 «Полномочия кассационного суда общей юрисдикции» ГПК РФ, на основании которых суд взыскал неполную стоимость утраченных бытовых приборов.
Суды отказали во взыскании полной стоимости поврежденной техники
Вследствие аварийной ситуации, приведшей к повышенному напряжению в электрической сети, вышли из строя подключенные к ней бытовые приборы, принадлежавшие Светлане Шатохиной: акустическая система и микроволновая печь, которые не подлежали дальнейшему восстановлению.
Женщина обратилась в суд с иском, в том числе о возмещении ущерба. Мировой судья судебного участка № 6 Октябрьского района г. Владимира решением от 9 апреля 2024 г. частично удовлетворил исковые требования. Устанавливая сумму причиненного ущерба, судья сослался на заключение эксперта, определившего его как стоимость названных электроприборов с учетом их износа. Октябрьский районный суд согласился с определенной первой инстанции суммой ущерба и отметил, что при ее подсчете должна учитываться стоимость имущества в том состоянии, в каком имущество было к моменту причинения вреда. Второй КСОЮ отказал в удовлетворении кассационной жалобы Светланы Шатохиной. Он пришел к выводу об отсутствии оснований для взыскания с ответчика полной стоимости электроприборов ввиду того, что они находились в эксплуатации более 10 лет и срок их службы, установленный производителем, истек, а приобретение аналогичного имущества возможно на вторичном рынке.
В жалобе в Конституционный Суд Светлана Шатохина указала, что п. 1 ст. 15, п. 1 ст. 547 ГК и ст. 390 ГПК не соответствуют Конституции, поскольку допускают возмещение потребителю реального ущерба, причиненного в результате ненадлежащего исполнения энергоснабжающей организацией своих обязательств по договору энергоснабжения, в размере, определенном с учетом износа поврежденного имущества и не позволяющем потребителю приобрести новое такое имущество, а также ограничивают полномочия кассационного суда общей юрисдикции на оценку доказательств.
КС не усомнился в оспариваемых нормах
Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС указал, что одним из предусмотренных законом случаев применения специальных правил о возмещении убытков является возмещение убытков, причиненных в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств по договору энергоснабжения, что продиктовано спецификой складывающихся в этой сфере отношений, обусловленной значимостью поставляемого энергетического ресурса для обеспечения жизнедеятельности населения и для функционирования и развития экономики. Согласно п. 1 ст. 547 ГК сторона, нарушившая такое обязательство, обязана возместить причиненный этим реальный ущерб. При этом отсутствие обязанности возмещать в указанных случаях упущенную выгоду не исключает необходимости возмещения причиненного потерпевшему реального ущерба в полном объеме. Однако в деле заявителя требование о возмещении упущенной выгоды не заявлялось, а коллизия подходов сторон спора к определению размера возмещаемого вреда касалась размера именно реального ущерба, поэтому содержание п. 1 ст. 547 ГК не имело определяющего значения для выводов судов.
Как разъяснил КС, интерес собственника поврежденного или уничтоженного имущества предполагается, по смыслу ст. 15 ГК, состоящим в реальной возможности посредством использования полученной в возмещение вреда денежной суммы восстановить положение дел, существовавшее до причинения вреда. Применительно к ответственности за неисполнение обязательств возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом. Абзац 8 п. 1 ст. 29 Закона о защите прав потребителей предусматривает право потребителя потребовать также полного возмещения убытков, причиненных ему в связи с недостатками выполненной работы или оказанной услуги, что по существу является распространением общих условий возмещения вреда, установленных ст. 15 и абз. 2 п. 2 ст. 393 ГК, на отношения с участием потребителей. При этом моральный вред, наступивший вследствие уничтожения имущества и вызванных этим неудобств, претерпеваемых потребителем, в том числе в случае ненадлежащего исполнения энергоснабжающей организацией договора энергоснабжения, компенсируется, при наличии для этого оснований, отдельно, что имело место и в деле заявителя.
В то же время, отметил Конституционный Суд, в силу вытекающих из Конституции принципов справедливости и пропорциональности и недопустимости при осуществлении прав и свобод человека и гражданина нарушений прав и свобод других лиц регулирование подобного рода отношений требует обеспечения баланса интересов потерпевшего, намеренного максимально быстро, в полном объеме и с учетом требований безопасности восстановить поврежденное имущество, и лица, причинившего вред, интерес которого состоит в том, чтобы возместить потерпевшему лишь те расходы, необходимость осуществления которых непосредственно находится в причинно-следственной связи с его противоправными действиями (Постановление от 10 марта 2017 г. № 6-П/2017). Данная позиция, выраженная в контексте возмещения вреда, причиненного повреждением транспортного средства, имеет, однако, универсальное значение.
В этой связи, указал КС, ключевым для разрешения такого рода споров является нахождение баланса между правами и законными интересами потерпевшего и причинителя вреда, с тем чтобы не создавались условия, с одной стороны, для неосновательного приращения имущественной сферы потерпевшего и отступления от принципа соразмерности юридической ответственности и, с другой стороны, для неэффективного восстановления нарушенных прав потерпевшего и уклонения причинителя вреда от ответственности. Установление такого баланса и определение на этом основании конкретного размера возмещения вреда осуществляются судом с учетом обстоятельств конкретного дела, в том числе в зависимости от состояния поврежденного или уничтоженного имущества на момент причинения вреда, а также содержания действий, необходимых для восстановления положения дел до причинения вреда исходя из тех возможностей, которые для этого применительно к конкретному виду имущества существуют в обороте, и т.д. В частности, не исключается и возмещение реального ущерба в размере стоимости новой вещи взамен пришедшей в негодность. При этом имеются примеры и иного подхода судов по этому вопросу. Однако различные выводы, к которым приходят суды, не могут сами по себе рассматриваться как свидетельствующие о неопределенности правового регулирования, так как общие правила о возмещении вреда применяются с учетом обстоятельств конкретных дел.
Кроме того, заметил Суд, согласно п. 13 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения; размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной, более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.
Конституционный Суд обратил внимание: в Постановлении № 6-П/2017 также отмечено, что на потерпевшего не может быть возложено бремя самостоятельного поиска деталей, узлов и агрегатов с той же степенью износа, что и у подлежащих замене; притом что полное возмещение вреда предполагает восстановление поврежденного имущества до состояния, в котором оно находилось до нарушения права, в таких случаях неосновательное обогащение собственника поврежденного имущества не происходит, даже если в результате использования новых элементов его стоимость выросла. Следовательно, при исчислении размера расходов, необходимых для приведения имущества в состояние, в котором оно находилось до повреждения, должны приниматься во внимание реальные, т.е. необходимые, экономически обоснованные, учитывающие условия использования имущества и достоверно подтвержденные расходы, в том числе расходы на новые комплектующие, изделия и материалы.
В то же время при использовании новых комплектующих, изделий и материалов для восстановления поврежденного имущества их совокупная стоимость, как правило, ниже стоимости этого имущества в целом, а особенно такого же нового или аналогичного имущества. С учетом в том числе данного обстоятельства, разъяснил КС, приведенный подход, являясь в судебной практике ориентиром для решения вопроса о размере возмещения вреда, причиненного уничтожением или повреждением имущества, не предопределяет, что во всех случаях, когда вещь не подлежит восстановлению либо ее восстановление нецелесообразно, возмещение вреда осуществляется без учета ее износа.
Суд указал, что поскольку до причинения энергоснабжающей организацией ущерба энергопринимающим устройствам потерпевшего они, как правило, уже находятся в эксплуатации в течение определенного времени, нередко весьма продолжительного, то к моменту причинения вреда эти устройства могут уже не обладать изначальными товарными характеристиками, что во всяком случае снижает их текущую стоимость в денежном эквиваленте, даже если и не отражается на возможности их использования по назначению. Кроме того, со временем объективно увеличивается вероятность выхода таких устройств из строя. Этим критерием фактически руководствуется федеральный законодатель, ограничивая гражданско-правовую ответственность за недостатки товара, обнаруженные за пределами гарантийного срока или срока годности, а в случае если таковые не установлены – за пределами разумного срока, не превышающего двух лет со дня передачи товара, если иное не установлено законом или договором; за существенные недостатки товара, обнаруженные по прошествии установленного на товар срока службы или, если срок службы не установлен, по истечении 10 лет со дня передачи товара потребителю; за вред, причиненный вследствие недостатков товара, возникший за пределами установленного срока годности или срока службы, либо если такие сроки не установлены, по истечении 10 лет со дня производства товара.
Конституционный Суд пояснил, что приведенное регулирование хотя и не относится непосредственно к рассматриваемой ситуации, но ориентирует на то, что при сходных с точки зрения продолжительного срока использования имущества обстоятельствах отсутствуют основания полностью исключать возможность применения критерия износа имущества на момент причинения ему вреда при установлении рыночной стоимости утраченного имущества, в том числе поврежденного без возможности восстановления, для целей определения размера возмещения ущерба, причиненного вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения энергоснабжающей организацией обязательств по договору энергоснабжения. Потерпевший же вправе представлять суду доказательства как действительной рыночной стоимости такого имущества непосредственно до причинения вреда, так и невозможности восстановить положение дел до причинения вреда иначе, чем путем приобретения нового такого же или аналогичного имущества. А причинитель вреда – в соответствии с принципом состязательности гражданского судопроизводства – может доказывать отсутствие в конкретном деле оснований для возмещения вреда без учета износа имущества.
Во всяком случае, указал КС, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности; суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности; в этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства. Соответственно, принятие окончательного решения является прерогативой суда, который в силу присущих ему дискреционных полномочий, необходимых для осуществления правосудия и вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, разрешает дело на основе установления и исследования всех его обстоятельств, что, однако, не предполагает оценку судом доказательств произвольно и в противоречии с законом и не отменяет обязанность суда отразить в принимаемом им решении мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. В частности, из принципов независимости и самостоятельности судебной власти, отраженных в Конституции, проистекает правомочие суда не согласиться с заключением эксперта, оценив его по общим правилам оценки доказательств, что не освобождает суд от обязанности мотивировать несогласие с заключением эксперта в решении или определении.
Таким образом, Конституционный Суд указал, что п. 1 ст. 15 и п. 1 ст. 547 ГК не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права Светланы Шатохиной в ее конкретном деле в указанном ею аспекте. Исследование же фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе проверка обоснованности установления стоимости имущества для целей определения полного размера реального ущерба, к его компетенции не относится.
Кроме того, КС разъяснил, что ст. 390 ГПК, находясь в системной связи с другими положениями § 1 гл. 41 указанного Кодекса, регулирующими производство в кассационном суде общей юрисдикции, предоставляет ему право оценивать при проверке судебных постановлений лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяет ему подменять суды первой и апелляционной инстанций, к полномочиям которых отнесены исследование и оценка доказательств, установление фактических обстоятельств дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства. Вместе с тем соответствующее положение не препятствует кассационному суду общей юрисдикции проверить соблюдение судами нижестоящих инстанций норм процессуального права о всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании доказательств в целях установления фактических обстоятельств дела и при необходимости устранить допущенные нарушения в пределах предоставленных ему законом полномочий. Следовательно, данная норма также не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя.
Эксперты о деле
В комментарии «АГ» юрист общей судебной практики ЮК «Эклекс» Софья Куимова заметила, что определение логически разделено на две составляющие, затрагивающие оспаривание норм материального и процессуального права. «В части материального права правовая позиция КС направлена на сохранение баланса интересов сторон и соблюдение принципа запрета обогащения потерпевшего за счет причинителя вреда. Возмещение реального ущерба направлено на воссоздание имущественного положения потерпевшего до причинения вреда, а не на улучшение его материального положения», – пояснила она.
Эксперт обратила внимание, что из определения не следует однозначный запрет на возмещение реального ущерба в размере стоимости новой вещи – КС призвал определять необходимый размер ущерба исходя из обстоятельств конкретных дел, а также обычаев, которые существуют в обороте применительно к тем или иным вещам. Конституционный Суд напомнил о п. 13 Постановления Пленума ВС № 25, согласно которому дифференциация возмещения ущерба производится исходя из самого разумного и распространенного в обороте способа исправления повреждения конкретного имущества. «Позиция КС об оспаривании ст. 390 ГПК РФ о недостаточности полномочий у кассационных судов на проверку соблюдения состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства сводится к тому, что в системе действующего законодательства уже существуют соответствующие механизмы для проверки кассацией соблюдения указанных принципов нижестоящими судами. В таком случае признание нормы неконституционной недопустимо», – указала Софья Куимова. По ее мнению, позиция КС представляется обоснованной, поскольку перечисленные правовые постулаты относятся к процессуальным аспектам, нарушение которых влечет отмену или изменение решения в суде кассационной инстанции согласно ч. 3 ст. 379.3 ГПК.
Руководитель коммерческой практики АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры» Жанна Колесникова отметила: фактически подача заявителем жалобы направлена на пересмотр ее дела. Ранее суды общей юрисдикции взыскали в ее пользу реальный ущерб в виде стоимости бытовой техники, определенной по состоянию на момент причинения вреда. Однако заявитель не согласилась с таким подходом. «КС верно указал, что нормы о возмещении убытков не должны приводить к возникновению на стороне заявителя неосновательного обогащения в виде разницы между стоимостью утраченной бытовой техники, которая на момент аварии была в эксплуатации более 10 лет, и стоимостью новой. А поскольку именно в этом заявитель усматривала нарушение своих прав, то КС верно отказал в принятии жалобы к рассмотрению. Другой вопрос состоит в том, достаточна ли присужденная заявителю денежная сумма для восстановления ее нарушенного права, иными словами, для покупки иной техники взамен утраченной. Однако, как верно отметил Суд, данный вопрос не относится к его компетенции», – посчитала она.
Жанна Колесникова заметила, что заявитель также ссылалась на различные подходы к определению размера реального ущерба, который применяют суды. «Многочисленная судебная практика по аналогичным делам действительно неоднородная. В частности, имеются примеры, когда суд взыскивает с гарантирующего поставщика полную стоимость нового прибора, приобретенного истцом взамен утраченного. Однако чаще всего такое происходит в том случае, когда ответчик по каким-то причинам сам занимает пассивную позицию, в частности отказывается от проведения экспертизы по делу или не ставит вопрос о том, в каком состоянии находилось имущество до момента аварии. Поэтому такая неоднородность судебной практики не свидетельствует об отсутствии единообразного подхода судов к определению размера реального ущерба, причиненного в результате ненадлежащего исполнения обязанностей по договору энергоснабжения, а говорит лишь о том, что в условиях состязательного процесса ответчики по-разному реализуют свое право доказывать отсутствие оснований для возмещения вреда», – заключила эксперт.
Юрист практики по урегулированию споров с государственными органами и разрешению коммерческих споров компании «Технологии доверия» Артем Шаманов указал, что с формально-юридической точки зрения позиция КС представляется весьма логичной, поскольку направлена на предотвращение неосновательного обогащения потерпевшего. Он пояснил, что Конституционный Суд последовательно указывает на необходимость соблюдения принципа соразмерности ответственности и баланса между желанием потерпевшего восстановить свое нарушенное право, с одной стороны, и нежеланием причинителя вреда нести ответственность за случаи ухудшения состояния имущества, которое не связано с его действиями, с другой стороны.
«КС ожидаемо не формулирует общее правило о том, в каких пределах следует взыскивать убытки в подобных делах: в размере стоимости вещи с учетом износа или в эквиваленте новой вещи. С практической же точки зрения возмещение убытков в размере стоимости имущества с учетом износа не играет на руку потерпевшему, поскольку зачастую невозможно на деньги, удовлетворенные судом, приобрести аналогичную вещь, которая функционировала бы наравне с прежней. При этом чем старше вещь, чем длительнее она находилась в эксплуатации, тем острее ощущается данная проблема», – указал Артем Шаманов.
Также, заметил эксперт, из анализируемого определения не совсем ясно, почему КС использует терминологию Закона о защите прав потребителей, говоря о сроках службы и гарантийных сроках, поскольку в рассматриваемой им ситуации недостатки в имуществе возникли из-за внешнего воздействия, а не в связи с какими-либо дефектами самих товаров, возникшими сами по себе. «Сама по себе юридически верная позиция КС в большей степени отвечает интересам причинителя вреда, размер ответственности которого может быть установлен судом в значительно меньшем размере по сравнению с тем, на что рассчитывает обычный потребитель, в первую очередь исходя из справедливых ожиданий», – резюмировал он.
