КС отказал в рассмотрении жалобы на порядок применения исполнительского иммунитета в банкротстве

Конституционный Суд опубликовал Определение № 2017-О/2025 по жалобе на абз. 2 и 3 ч. 1 ст. 446 «Имущество, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам» ГПК РФ, а также п. 1 и 3 ст. 213.25 «Имущество гражданина, подлежащее реализации в случае признания гражданина банкротом и введения реализации имущества гражданина» Закона о банкротстве в их взаимосвязи со ст. 10 «Пределы осуществления гражданских прав» ГК РФ.

Определением арбитражного суда Кириллу Перевезенцеву, признанному банкротом, было отказано в удовлетворении заявления об исключении из конкурсной массы земельного участка и расположенного на нем жилого дома как единственного жилья должника. С таким решением согласились апелляция и кассация. Суды установили, что должник, проживающий вместе с матерью в принадлежащей ей квартире в Москве, в равных долях с нею являлся собственником другого жилого дома, оформленного в индивидуальную собственность матери после возбуждения дела о банкротстве, и этим домом должник продолжает пользоваться как своим собственным.

В исключении из конкурсной массы спорного земельного участка Кириллу Перевезенцеву ранее было отказано вступившим в законную силу судебным актом по соответствующему спору, при рассмотрении которого должник не заявлял о нахождении на этом участке жилого помещения, завершенного строительством уже в ходе банкротства. Оформление технического плана на данный объект и регистрация права собственности осуществлены после вынесения указанного судебного акта, что, по мнению судов, свидетельствовало о попытке преодолеть его законную силу путем искусственного придания спорному земельному участку исполнительского иммунитета. ВС отказал в рассмотрении кассационной жалобы на данные судебные акты.

В жалобе в Конституционный Суд (есть у «АГ») Кирилл Перевезенцев, ссылаясь на наличие у него инвалидности, указал, что абз. 2 и 3 ч. 1 ст. 446 ГПК и п. 1 и 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве в их взаимосвязи со ст. 10 ГК противоречат Конституции, поскольку нарушают принцип индивидуализации ответственности, возлагая на должника-инвалида бремя неблагоприятных последствий бездействия финансового управляющего, обладающего полномочиями на выявление имущества должника и осуществление всех прав в отношении такого имущества, а также поскольку влекут умаление прав лица, относящегося к социально уязвимой категории населения, на жилище и судебную защиту и позволяют государственным органам не исполнять свои обязанности перед лицами с инвалидностью, вытекающие из принципа социального государства.

Отказывая в рассмотрении жалобы, КС пояснил, что п. 1 и 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве обеспечивают определенность объема и состава имущества должника, подлежащего включению в конкурсную массу, и достижение целей применяемой в деле о банкротстве гражданина процедуры реализации имущества, которые в соответствии с реабилитационной направленностью данной процедуры состоят в соразмерном удовлетворении требований кредиторов и освобождении гражданина от долгов.

Как указал Суд, взаимосвязанные положения абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК и п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве, устанавливающие имущественный (исполнительский) иммунитет в отношении принадлежащего гражданину-должнику на праве собственности жилого помещения или его частей, которое является для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в этом жилом помещении, единственным пригодным для постоянного проживания, и предусматривающие исключение этого жилого помещения или его частей из конкурсной массы, призваны обеспечить должнику и членам его семьи условия, необходимые для их нормального существования и деятельности, и выступают процессуальной гарантией реализации социально-экономических прав этих лиц. Запрет же обращения взыскания на принадлежащий гражданину-должнику на праве собственности земельный участок согласно абз. 3 ч. 1 ст. 446 ГПК обусловлен наличием на нем такого жилого помещения, что отражает специально-целевое назначение предусмотренного этим положением имущественного иммунитета.

КС подчеркнул: приведенные нормы направлены на установление справедливого баланса между имущественными интересами кредиторов или взыскателей и личными правами должника. Предусматривая систему гарантий достижения такого баланса, законодательство о банкротстве – с учетом также положений ст. 10 ГК о недопустимости заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав – исходит из необходимости добросовестного сотрудничества должника с судом, финансовым управляющим и кредиторами, в том числе недопущения сокрытия должником каких-либо обстоятельств, которые могут отрицательно повлиять на возможность удовлетворения требований кредиторов и затруднить разрешение судом вопросов, возникающих при рассмотрении дела о банкротстве (Определение КС от 30 ноября 2023 г. № 3156-О и др.).

Со ссылкой на Постановление от 26 апреля 2021 г. № 15-П КС также указал, что суды – согласно положениям ст. 17 Конституции, которым корреспондируют и положения п. 1 и 2 ст. 10 ГК, – вправе отказать гражданам-должникам в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, если по делу установлено, что само приобретение жилого помещения, формально защищенного таким иммунитетом, состоялось со злоупотреблениями, наличие которых позволяет применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления.

Таким образом, Конституционный Суд указал, что оспариваемые законоположения, предполагающие обязанность суда установить справедливый баланс прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, и разрешить вопрос об исполнительском иммунитете в отношении конкретного имущества исходя из всех фактических обстоятельств дела, включая обстоятельства, относящиеся к должнику, с учетом применимых конституционно-правовых принципов и гарантий, находящих отражение в сохраняющих силу решениях КС РФ, не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права заявителя в указанных в жалобе аспектах. Он также напомнил, что установление и оценка фактических обстоятельств дела, проверка обоснованности сделанных с учетом данных обстоятельств выводов судов о наличии оснований для отказа в применении исполнительского иммунитета к конкретному жилью и наличии в действиях должника признаков злоупотребления правом не входят в его компетенцию.

В комментарии «АГ» представитель заявителя, член АП г. Москвы Наталья Корчуганова отметила, что Кирилл Перевезенцев обращал внимание КС на ряд проблем, возникающих ввиду применения в его конкретном деле правовых норм, регламентирующих включение имущества, а именно жилого помещения, являющегося единственным жильем, в конкурсную массу должника по банкротству. В частности, заявитель указывал, что наложение на должника обязанностей финансового управляющего, осуществляющего все действия по управлению имуществом в течение банкротства, было противоправным. Это не позволило должнику исключить жилище из конкурсной массы. Как указала адвокат, даже в случае презумпции недобросовестности заявителя его конституционные права и свободы нарушаются применением оспариваемых норм в данном толковании. Жилое помещение, на которое было обращено взыскание, не подпадало под выведенные КС критерии роскошности и удовлетворяло требования кредиторов не в полной мере.

Наталья Корчуганова отметила, что применение к делу заявителя прошлых решений КС 2012 и 2021 гг. по вопросу исполнительского иммунитета на единственное жилище невозможно в связи с затрагиванием его делом и жалобой более широкого спектра правоотношений, иным предметом нормоконтроля и различными измерениями недобросовестности. «Дело имело глубокий социальный подтекст, поскольку заявитель является инвалидом, а нарушение его права на жилище посягает на закрепленный в ч. 1 ст. 7 Конституции принцип социального государства. Ряд международных договоров РФ, ратифицированных и потому имеющих обязательную силу, отдельно закрепляют права лиц с инвалидностью на жилище (чему также отдельно давал толкование Конституционный Суд в ряде решений), а нарушение этих положений применением оспариваемых норм влечет нарушение международных обязательств, взятых на себя Россией», – прокомментировала адвокат.

Наталья Корчуганова подчеркнула, что согласно жалобе заявителя вмешательство в конституционные права должника-инвалида, а именно лишение его единственного жилища, является непропорциональным средством их ограничения согласно тесту на пропорциональность¹. Адвокат полагает, что подход КС предоставит судьям возможность не принимать во внимание тест на пропорциональность и иные доводы жалобы, воспроизвести ошибочные выводы из решений арбитражных судов по делу заявителя (в частности, наличие у заявителя квартиры в Москве в праве совместной собственности с матерью, не находящее подтверждения в материалах дела) и применить постановления 2012 и 2021 гг., посвященные иным проблемам, к делу.

Старший юрист Центра конституционного правосудия Милана Даова, готовившая жалобу в КС, отметила, что обращение заявителя в Суд было сфокусировано на двух проблемах. Первая – неправомерное перекладывание обязанностей с финансового управляющего на должника. «Суды вменяли заявителю недобросовестное поведение, поскольку он якобы не сообщил суду о наличии у него имущества. При этом в период процедуры банкротства все права в отношении имущества по закону осуществляет только финансовый управляющий, и именно на нем лежит обязанность по регистрации имущества и, соответственно, уведомлении об этом суда. Более того, у финансового управляющего как профессионального субъекта есть необходимые ресурсы и возможности для получения информации о наличии имущества у должника», – пояснила юрист.

Милана Даова подчеркнула, что КС в своем определении сделал акцент на обязанности должника добросовестно сотрудничать с судом и финансовым управляющим. Однако тогда, по мнению юриста, вся ответственность ложится на должника, притом что у него ограниченные правомочия. Складывается парадоксальная ситуация, когда на более слабую сторону распространяется более высокий стандарт добросовестности и осмотрительности, считает Милана Даова.

Как пояснила юрист, вторая проблема в жалобе была посвящена несоразмерности вмешательства в права должника, являющегося лицом с инвалидностью, даже при допущении его недобросовестного поведения. Ранее КС указывал, что исполнительский иммунитет не действует, если жилье приобретено со злоупотреблениями. В жалобе была предпринята попытка оспаривания такого подхода: даже если должник действовал недобросовестно, нельзя автоматически лишать его единственного жилья. Принимая такое решение, суды должны исходить из комплекса индивидуальных факторов, отметила Милана Даова.

Она подчеркнула, что заявителем был приведен развернутый анализ пропорциональности вмешательства в ситуации, когда должник является социально уязвимым, его единственное жилье не подпадает под критерии «роскошного» и лишение единственного жилья лишь частично удовлетворит требования кредитора. При таких условиях баланс интересов сторон в случае лишения жилья существенно смещается: выгода для кредитора носит ограниченный характер, тогда как ущерб для должника – посягательство на существо права на жилище – непропорционально велик. Особенно важно, что имелись менее инвазивные альтернативные средства для защиты прав кредитора, добавила юрист.

«Тем не менее Конституционный Суд, воспроизведя свою позицию, придал приоритет недобросовестности должника, установленной судами. При этом сама категория “добросовестность” является довольно оценочной и гибкой, дает широкий простор для усмотрения, поэтому апелляция к ней должна сопровождаться строгой проверкой соразмерности последствий. Суть указанной проблемы заключалась в недопущении именно механического применения недобросовестности. В противном случае формируется практика, при которой в любой спорной ситуации суды могут встать на сторону кредитора, приписав должнику недобросовестное поведение и лишив его фундаментальных конституционных гарантий», – поделилась мнением Милана Даова.

Комментируя определение, член АП г. Москвы Николай Кузнецов отметил, что обращение заявителя в КС было вызвано его надеждами на преодоление судебных актов, вынесенных в деле о банкротстве. Доводы о наличии статуса инвалида и бездействии управляющего приводились, видимо, для создания впечатления как о пострадавшем лице, отнесенном к социально незащищенной группе населения, полагает адвокат.

По мнению Николая Кузнецова, отказ КС в принятии жалобы закономерен, так как он не может пересмотреть выводы, сделанные в обособленном споре об исключении имущества из конкурсной массы. Адвокат отметил, что исходя из определения в рамках данного спора суды установили недобросовестность поведения заявителя: он повторно пытался преодолеть отказ суда в применении исполнительского иммунитета путем строительства небольшой постройки, в которой не проживал. «Добросовестность является общеправовым принципом вне зависимости от того, обладает ли лицо статусом инвалида или нет. Поэтому, полагаю, что подача жалобы в КС, даже со ссылкой на наличие инвалидности, обусловленная намерением должника оставить дорогостоящий актив в своей собственности при установленной судами недобросовестности его поведения, шансов на принятие к рассмотрению не имела», – считает Николай Кузнецов.

Член АП г. Москвы, к.ю.н., преподаватель кафедры адвокатуры Университета им. О.Е. Кутафина Константин Евтеев считает затронутую в определении проблему чрезвычайно актуальной, поскольку она касается баланса между интересами кредиторов и защитой прав социально уязвимых граждан, в частности, должников-инвалидов. Кроме этого, как полагает адвокат, справедливо поднимается вопрос о недостаточной индивидуализации ответственности, когда бездействие финансового управляющего в процедуре банкротства может привести к негативным последствиям для должника, включая потерю единственного жилья, что противоречит принципам социального государства и конституционным правам инвалидов.

Адвокат отметил, что сама по себе актуальность проблемы обусловлена ростом числа случаев банкротства, о чем свидетельствует статистика, уязвимостью инвалидов, в большинстве случаев зависящих от социальных выплат и имеющих несколько более ограниченные возможности трудоустройства, а также сложностью самих по себе процедур банкротства и исполнительного производства. «На практике необходимо обеспечивать справедливый баланс интересов кредиторов и защиты прав социально уязвимых категорий граждан как через законодательные, так и правоприменительные механизмы. Несмотря на отказ суда в принятии жалобы, вопрос о необходимости обеспечения дополнительной защиты и контроля за действиями финансовых управляющих и иных органов по отношению к социально уязвимым гражданам остается предметом многочисленных дискуссий и возможных законодательных доработок с целью усиления гарантий социальной справедливости», – подчеркнул Константин Евтеев.

Адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Мария Стальнова также заметила, что поданная в КС жалоба фактически направлена на обжалование вынесенных арбитражными судами судебных актов, несмотря на наличие в ней доводов о неконституционности норм права. По ее мнению, причиной вынесения судебных актов, с которыми не согласен податель жалобы, явилось установление фактических обстоятельств, позволяющих применить ст. 10 ГК, а не дефект норм права.

«В жалобе, адресованной КС РФ, заявитель ссылается на результат вынесенных судебных актов в виде обращения взыскания на единственное жилье должника, которое, по его мнению, не может иметь место ни при каких обстоятельствах, иное нарушает конституционные права заявителя. Однако имеется возможность отхода от данного правила при наличии исключительных обстоятельств. По моему мнению, такой подход согласуется с гарантиями, дарованными Конституцией РФ. В частности, искусственное создание условий для признания имущества единственным жильем в целях его защиты от расчета с кредиторами является существенным основанием для отказа в признании неприкосновенности имущества в целях расчетов с кредиторами. То есть установленная судами ситуация представляет собой исключительный случай, когда требуется защита кредиторов от недобросовестных действий должника», – отметила Мария Стальнова.

Она заметила, что в жалобе фактически ставится вопрос о том, являются ли обстоятельства, установленные судами в конкретном деле, достаточными для констатации наличия исключительных обстоятельств, позволяющих отойти от правила неприкосновенности единственного жилья, а применительно к спорной ситуации – факта злоупотребления правом со стороны должника. Однако данный вопрос выходит за рамки компетенции КС.

Мария Стальнова обратила внимание, что в жалобе также ставился вопрос о соразмерности последствий в виде обращения взыскания на единственное пригодное жилое помещение в процессе банкротства при наличии злоупотребления правом целям защиты прав кредиторов. «Прямая позиция КС по данному вопросу в рассматриваемом определении отсутствует, однако, вероятно, ответом на данный довод может быть утверждение о необходимости установления баланса между должником и кредиторами. Вопрос о том, какие именно обстоятельства свидетельствуют о соблюдении данного баланса, вероятно, имеет больше фактический характер, чем правовой, в контексте соответствия Конституции РФ», – отметила адвокат.