Верховный Суд опубликовал Определение по делу № 78-КГ26-8-КЗ, в котором разъяснены тонкости оспаривания торгов по продаже жилья гражданина-банкрота и течения срока исковой давности.
В конце ноября 2017 г. суд признал обоснованным заявление Елены Зайцевой о признании ее банкротом (дело № А56-56700/2017), в ее отношении была введена процедура реализации имущества. На тот момент Елена Зайцева являлась собственником однокомнатной квартиры в Санкт-Петербурге, которая в 2014 г. была подарена ей матерью, продолжающей проживать в этом жилье. При этом должник была зарегистрирована с сыновьями по другому адресу в комнате коммунальной квартиры, предоставленной ей в рамках соцнайма.
Финансовым управляющим была назначена Надежда Николаева, сообщение об открытии процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в газете «Коммерсантъ» 16 декабря 2017 г. В соответствии с описью имущества должника от 17 мая 2018 г. в конкурсную массу должника вошла вышеуказанная квартира. Согласно реестру требований кредиторов Елены Зайцевой по состоянию на середину июня того же года размер требований составил 293 тыс. руб. Тогда же финансовый управляющий составил решение об оценке имущества должника, в котором указана кадастровая стоимость квартиры в 3,4 млн руб., стоимость объекта оценки составила 3,2 млн руб.
В конце октября 2018 г. арбитражный суд удовлетворил ходатайство финансового управляющего и утвердил положение о порядке и условиях, сроках реализации имущества должника в редакции Надежды Николаевой. В протоколе о результатах продажи имущества Елены Зайцевой от 19 марта 2019 г. указано наличие информации о проведении торгов в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве. Организатор сообщил о результатах продажи путем публичного предложения.
При проведении торгов 20 февраля 2019 г. цена квартиры составила 2,9 млн руб. В период с 23 февраля по середину марта 2019 г. стоимость постепенно снижалась и в итоге составила 652,2 тыс. руб. Уменьшение цены жилья было продиктовано отсутствием заявок на его приобретение. 19 марта с Максимом Сергеевым был заключен ДКП квартиры, в соответствии с которым он приобрел ее за 333,7 тыс. руб.
20 июня 2019 г. арбитражный суд завершил процедуру реализации имущества должника, прекратил полномочия финансового управляющего и освободил Елену Зайцеву от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе кредиторов, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина. За счет реализации имущества должника в конкурсную массу поступили денежные средства в 333,7 тыс. руб. В конце апреля 2019 г. Максим Сергеев оформил право собственности на квартиру.
Впоследствии Елена Зайцева обратилась в суд с иском к Максиму Сергееву и арбитражному управляющему Надежде Николаевой о признании недействительными торгов по продаже квартиры, признании недействительным ДКП жилья, применении последствий недействительности сделки, взыскании расходов на оплату услуг представителя в размере 60 тыс. руб. В обоснование заявленных требований истец указывала, что в процессе производства по ее банкротному делу и реализации спорной квартиры допущены нарушения, поскольку эта недвижимость является ее единственным жильем. Ей не поступало извещение о проведении торгов, квартира продана по цене, равной 10% от ее кадастровой стоимости, новый собственник судьбой квартиры не интересуется и не реализует правомочия собственника. В свою очередь ответчики просили применить исковую давность, возражая против иска.
Первая инстанция удовлетворила исковые требования, с чем согласилась апелляция. Суды указали на недействительность торгов и ДКП, заключенного по результатам торгов, поскольку спорная квартира являлась единственным пригодным местом для проживания истца и ее матери. Они также согласились, что это жилье было отчуждено по существенно заниженной стоимости, при этом продажа осуществлена без надлежащего извещения Елены Зайцевой, а именно при отсутствии ее ознакомления с положением о порядке реализации квартиры, протоколом проведения торгов, отчетом финансового управляющего, отсутствии извещения о проведении торгов, также в отсутствие сведений об извещении должника о судебном заседании, назначенном на 20 июня 2019 г., и без вручения ей копии определения по делу. Суды также указали, что Еленой Зайцевой не пропущен срок исковой давности, поскольку о нарушенном праве она узнала 21 июня 2021 г., а в суд обратилась 10 декабря того же года.
Далее кассация отменила апелляционное определение и вернула дело на новое рассмотрение в апелляционный суд. При новом рассмотрении апелляция отказала в удовлетворении иска, однако кассация вновь отменила это решение. На третьем круге апелляция оставила в силе решение первой инстанции, впоследствии кассация согласилась с этим.
Тогда Максим Сергеев подал кассационную жалобу в Верховный Суд. Изучив материалы дела и доводы сторон, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, в частности, напомнила, что признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного победителем торгов, и применение последствий, предусмотренных п. 2 ст. 167 ГК РФ. Согласно п. 1 ст. 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами финансовый управляющий обязан представить в суд отчет о результатах реализации имущества гражданина с приложением копий документов, подтверждающих продажу имущества гражданина и погашение требований кредиторов, и реестр требований кредиторов с указанием размера погашенных требований кредиторов. Далее суд вправе по своей инициативе назначить судебное заседание по рассмотрению вопроса о завершении реализации имущества гражданина. По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина он выносит определение о завершении реализации имущества гражданина.
В этом деле, заметил ВС, 20 июня 2019 г. была завершена процедура реализации имущества Елены Зайцевой, это судебное определение вступило в законную силу. Однако ни действия финансового управляющего, ни сами торги в рамках дела о банкротстве не были оспорены должником. Согласно отчету финансового управляющего в ходе процедуры реализации имущества проведена работа по опубликованию сообщения о признании должника банкротом в газете «Коммерсантъ» и в ЕФРСБ, а также по направлению запросов в регистрирующие органы; были заблокированы операции по перечислению денежных средств по банковским картам должника. В результате принятых мер по выявлению и формированию конкурсной массы на основании полученных ответов госорганов было установлено, что у должника есть однокомнатная квартира, иное имущество не обнаружено. За счет реализации имущества должника в конкурсную массу поступили 333,7 тыс. руб.
Также Суд обратил внимание, что в 2002 г. Елене Зайцевой в рамках соцнайма была предоставлена комната в коммунальной квартире, она постоянно проживает с членами своей семьи по указанному адресу, в иные жилые помещения никогда не вселялась и не имеет членов семьи, находящихся на иждивении. Эти факты женщина не оспаривала в собственной процедуре банкротства. Между тем нижестоящие суды не учли, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Торги, проведенные с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны судом недействительными по иску заинтересованного лица в течение одного года со дня их проведения. В рассматриваемом случае годичный срок исковой давности по требованиям о признании недействительными торгов начинает течь со дня проведения торгов 19 марта 2019 г., тем не менее суд первой инстанции посчитал, что срок исковой давности надлежит исчислять с 21 июня 2021 г., т.е. с момента ознакомления истца с выпиской из ЕГРН.
«Между тем при применении исковой давности обстоятельством, имеющим значение для дела, является не только то, когда истец, по его утверждению, узнал о нарушенном праве, но и когда он в силу объективных обстоятельств должен был узнать об этом. Торги проведены в рамках дела о банкротстве 19 марта 2019 г., должник обратилась в суд с настоящим иском только 15 декабря 2021 г. При таких обстоятельствах суду надлежало дать оценку тому, когда Елена Зайцева, инициировавшая процедуру банкротства, должна была узнать об обстоятельствах, с которыми она связывает нарушение своего права», – заключил ВС, который отменил судебные акты нижестоящих судов и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Адвокат Юнис Дигмар полагает, что определение ВС РФ является продолжением уже устоявшейся правоприменительной практики, ориентирующей на необходимость в первую очередь исследования вопроса об истечении срока исковой давности оспаривания торгов, составляющего один год и исчисляемого с даты проведения торгов. «По сути, в указанной части ВС каких-либо новых позиций не привел – лишь устранил ошибку нижестоящих судов относительно порядка исчисления срока исковой давности. Однако, как мне кажется, нельзя это обстоятельство ставить в укор нижестоящим судам, поскольку они постарались принять на себя некую защитную функцию, усмотрев очевидное отклонение продажной цены объекта недвижимого имущества от его кадастровой стоимости. Текущая судебная практика по большей части такое отклонение не признает основанием для признания торгов недействительными и, если это является основным доводом, зачастую отказывает в удовлетворении требований заявителя. Однако необходимость решения данной проблемы давно назрела именно в части жилых помещений, являющихся единственным жильем для должников и членов их семей», – считает он.
Значительное снижение цены на торгах, по словам эксперта, приводит к тому, что не только не достигаются цели банкротства, но и тем самым нарушаются интересы должника и членов его семьи, поскольку они лишаются части средств – например если единственное жилье является залоговым – которые могли быть ими использованы для приобретения или съема жилья. «В связи с этим формально законный подход ВС, отменившего судебные акты нижестоящих судов и направившего дело на новое рассмотрение, не решил основную проблему и не дал ответ на вопрос о том, как правоприменителю квалифицировать существенное занижение цены продажи единственного жилья», – резюмировал Юнис Дигмар.
Адвокат, руководитель практики разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян полагает, что это дело интересно скорее исследованием того, что могло привести к сложившейся ситуации. «Как следует из банкротного дела, у Елены Зайцевой было всего два кредитора-банка с задолженностью суммарно порядка 290 тыс. руб. Вероятно, Елена Зайцева по советам из интернета или рекомендациям знакомых захотела уйти от указанных обязательств через банкротство, так как инициатором была она сама. Женщина сообщила суду (по крайней мере так следует из анализируемого судебного акта), что проживает в другом месте с членами своей семьи по договору соцнайма. Спорной квартирой она не пользовалась, жилье было подарено ее матерью за три года до подачи заявления о банкротстве, и последняя проживала там. Но в ЕГРН была зарегистрирована именно дочь-банкрот. Финансовый управляющий на основании базовых запросов выявила эту квартиру и успешно ее продала за цену, как раз покрывающую реестр. Не исключено, что торги проводились с нарушениями, так как квартира была продана в 10 раз дешевле кадастра по цене примерно в 10 тыс. руб. за кв. м, что явно не соответствует рыночной стоимости того времени в Санкт-Петербурге. Когда в 2021 г. Елена Зайцева пошла с иском, то стала указывать, что это ее единственное жилье, хотя в деле о банкротстве указывала иное. Безусловно, по-человечески ее жаль, и не исключено, что торги были проведены с нарушениями, но это вопрос возможного обращения в прокуратуру и в дело о банкротстве, но не в суд общей юрисдикции с иском о признании торгов недействительными», – счел он.
