30 октября Конституционный Суд вынес Постановление № 36-П/2025 по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 35 Семейного кодекса, исходя из которого требуется нотариальное удостоверение согласия супругов военнослужащих на совершение сделок в рамках участия в накопительно-ипотечной системе, когда в пунктах дислокации воинских частей, где супруги проживают вместе, нет нотариуса.
Банк не принял удостоверенное командиром ВЧ согласие супругов на распоряжение имуществом
Олег Лустач проходил военную службу в районах Крайнего Севера, где также проживала его супруга. В целях приобретения жилья он, участвовавший в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих, обратился в банк. Среди документов, требующихся для заключения договора ипотеки, мужчина представил заверенное временно исполняющим обязанности командира воинской части согласие супруги на совершение этой сделки. Согласие работники банка не приняли: они затребовали именно нотариального его удостоверения. Поскольку в месте жительства Олега Лустача и его супруги нотариус отсутствовал, для удостоверения своего согласия на совершение сделки супруга прилетела к ближайшему с учетом транспортной доступности нотариусу. В дальнейшем Олег Лустач представил в банк уже нотариально заверенное согласие, и с ним был заключен соответствующий договор.
После этого Олег Лустач предъявил иск к банку, направленный в том числе на возмещение материального ущерба, возникшего в связи с необходимостью супруги обратиться за удостоверением согласия к нотариусу, в размере стоимости авиабилетов, приобретенных для нее и двух несовершеннолетних детей. По мнению истца, требование работников банка представить нотариально удостоверенное согласие при наличии согласия, удостоверенного командиром воинской части, где он проходил военную службу, неправомерно.
Лефортовский районный суд г. Москвы решением от 10 октября 2022 г. отказал в иске. Суд, сославшись на п. 3 ст. 35 Семейного кодекса РФ и п. 4 ст. 22 Закона о статусе военнослужащих, отметил, что законодательством не предусмотрено полномочие командиров воинских частей удостоверять согласие супругов на распоряжение имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации. Апелляция и кассация оставили это решение без изменения, а ВС не стал рассматривать кассационную жалобу на принятые решения.
Обращение в КС и предмет рассмотрения жалобы
В жалобе в Конституционный Суд Олег Лустач просил признать п. 3 ст. 35 СК не соответствующим Конституции. По его мнению, оспариваемая норма ограничивает возможность для гражданина, проходящего военную службу в отдаленных местностях, где отсутствуют нотариальные конторы, и его супруги обратиться к должностному лицу воинской части в целях удостоверения согласия на совершение сделки. При этом заявитель посчитал, что нарушение его прав связано с абз. 1 п. 3 ст. 35 СК, который и был применен судами в его деле.
В связи с этим КС прекратил производство по делу в части, касающейся проверки конституционности абз. 2 п. 3 ст. 35 СК, указав, что предметом его рассмотрения является абз. 1 п. 3 ст. 35 СК в той мере, в какой он требует исключительно нотариального удостоверения согласия супругов военнослужащих на совершение сделок, указанных в нем и связанных с участием в накопительно-ипотечной системе, когда в пунктах дислокации воинских частей, соединений, учреждений и военно-учебных заведений, где супруги проживают вместе, нет нотариуса.
КС признал оспариваемую норму не соответствующей Конституции
Конституционный Суд обратил внимание, что Основами законодательства о нотариате не предусмотрена возможность иного, кроме нотариального, способа удостоверения требуемого абз. 1 п. 3 ст. 35 СК согласия супругов в местности, где отсутствуют нотариусы. Такое нотариальное действие не может быть совершено должностными лицами органов местного самоуправления, поскольку оно не названо в перечне, установленном ч. 1 ст. 37 Основ законодательства о нотариате. Законодательное регулирование случаев совершения отдельных удостоверяющих действий другими должностными лицами, не являющимися нотариусами, в том числе командирами воинских частей, по своему буквальному смыслу также ограничивает этот инструмент удостоверением завещаний и доверенностей, к каковым согласие на совершение сделки по формальным признакам не относится.
Положения же ст. 11.2 Основ законодательства о нотариате устанавливают лишь общие меры финансовой поддержки нотариусов, решивших вести практику в труднодоступных и малонаселенных местностях, а плановые периодические выезды в такие местности нотариусов не всегда охватывают все расположенные там населенные пункты. Так, обратил внимание КС, по информации, полученной из нотариальной палаты субъекта РФ, в поселок, где в соответствующий период проживала семья Олега Лустача, выезды нотариуса не осуществляются. Не относится удостоверение нотариусом согласия на совершение сделки и к числу тех нотариальных действий, которые согласно ст. 44.3 Основ законодательства о нотариате могут быть совершены удаленно.
Не позволяет избежать получения согласия в установленных абз. 1 п. 3 ст. 35 СК случаях и то обстоятельство, что, как следует из его абз. 2, при несоблюдении этого условия сделки являются не ничтожными, а лишь оспоримыми. Сам по себе риск признания сделки недействительной по причине отсутствия надлежащим образом оформленного согласия на ее совершение может быть сдерживающим фактором для другой ее стороны. Таким образом, разъяснил Конституционный Суд, в системе действующего правового регулирования супруги во всяком случае будут вынуждены обратиться к нотариусу за удостоверением согласия на совершение сделки, что при проживании в труднодоступной или отдаленной местности, где отсутствуют нотариусы и не осуществляется периодический выездной прием нотариусами населения, может потребовать от супругов временных и финансовых – зачастую значительных – затрат.
При этом, добавил КС, кредитный договор, обеспечиваемый ипотекой и заключаемый военнослужащим в рамках накопительно-ипотечной системы, уже не может расцениваться в качестве соглашения, в котором заемщик рассчитывает исключительно на свои будущие доходы и личные средства, – наоборот, у него есть оправданные ожидания, касающиеся погашения основной или существенной части долга за счет бюджетных средств. Правовая природа такой сделки презюмирует прямую заинтересованность в ее совершении и со стороны супруги или супруга военнослужащего, не исключая необходимость согласования ими отдельных договорных условий, например о месте расположения жилого помещения, планируемого к приобретению, о его стоимости. Складывающиеся в таких случаях имущественные отношения между супругами характеризуются изначальной согласованностью, которая серьезно снижает потребность в установлении действительной воли сторон на заключение сделки и в разъяснении ее правовых последствий, тем более что Правила и Стандарт с должной степенью конкретизации регламентируют всю процедуру участия военнослужащих в накопительно-ипотечной системе, включая вопросы заключения и исполнения ипотечных договоров.
Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что документы, выдаваемые военнослужащему в связи с его участием в накопительно-ипотечной системе, имеют срок действия. Согласно п. 6 и 7 Правил предоставления участникам накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих целевых жилищных займов, а также погашения целевых жилищных займов уполномоченный орган выдает участнику накопительно-ипотечной системы свидетельство о его праве на получение целевого жилищного займа, которое действительно не более девяти месяцев со дня его подписания. Если в течение этого срока участник не заключил договор целевого жилищного займа, он имеет право вновь подать заявление о предоставлении целевого жилищного займа.
«В силу п. 19 и 20 Правил заключение договора целевого жилищного займа его подписание и перечисление на банковский счет участника соответствующих средств осуществляются в течение десяти рабочих дней со дня получения документов, среди которых указана и заверенная кредитором копия договора ипотечного кредита. Заключение же последнего как раз и требует согласия супруга, предусмотренного абз. 1 п. 3 ст. 35 СК, а значит, срок, в течение которого такое согласие должно быть оформлено, также ограничен. И хотя военнослужащий, если свидетельство о праве на получение целевого жилищного займа не будет реализовано за девять месяцев со дня его подписания, не лишен возможности вновь обратиться в уполномоченный орган с заявлением о предоставлении целевого жилищного займа, риск утраты уже возникшего права может оказаться существенно довлеющим над семьей военнослужащего обстоятельством» – указано в постановлении. По сути, пояснил КС, при определенном стечении обстоятельств соответствующие семьи могут оказаться в безвыходной ситуации, не имея возможности реализовать право, вытекающее из участия в накопительно-ипотечной системе.
Конституционный Суд указал, что государство определяет правовой статус военнослужащего и место несения им военной службы. Это предполагает создание условий для полноценной реализации военнослужащими и членами их семей прав и свобод, связанных с эффективным использованием ими накопительно-ипотечной системы как одной из гарантий права на жилище, а также одной из мер поддержки семьи. Необходимость таких гарантий вытекает и из ст. 75.1 Конституции, в силу которой в России обеспечивается сбалансированность прав и обязанностей, что предполагает учет правового и фактического положения военнослужащего и его семьи, конкретных особенностей несения им военной службы при определении условий реализации его права на участие в накопительно-ипотечной системе.
Соответственно, хотя деятельность нотариуса и носит универсальный характер, что позволяет гражданам вне зависимости от их правового статуса обращаться к нему по широкому кругу вопросов, это не снимает с государства обязанность создать и поддерживать резервный механизм удостоверения согласия супругов военнослужащих на распоряжение недвижимым имуществом в контексте реализации семьями военнослужащих права на участие в накопительно-ипотечной системе при прохождении службы и проживании в местностях, где не осуществляется нотариальная деятельность и ограничена транспортная доступность мест ее осуществления. Это требует от лиц, нуждающихся в совершении нотариальных действий, значительно более существенных, чем при обращении к нотариусу в обычных условиях, финансовых и временных затрат, а также может вынуждать организовать временное попечение о несовершеннолетних детях, приводить к сужению возможностей для отдыха, восстановления сил и пребывания в кругу семьи.
При наличии возможности установить механизм удостоверения согласия супругов военнослужащих на совершение сделок, более доступный в условиях прохождения военной службы или проживания в местах дислокации воинских частей, где нет нотариусов и не ведется периодический прием граждан нотариусами, требование исключительно нотариальной формы такого согласия, то есть очного взаимодействия дающего такое согласие лица и нотариуса, приобретает, вопреки ч. 3 ст. 55 Конституции, характер несоразмерного ограничения прав и порождает неоправданные различия в том, что касается реализации прав, вытекающих из накопительно-ипотечной системы, исходя из места прохождения военной службы и проживания.
Следовательно, указал Конституционный Суд, применительно к тем воинским частям, которые находятся в труднодоступной или отдаленной местности, где супруги проживают вместе с военнослужащими и где нет нотариусов и фактически не ведется периодический прием граждан нотариусами, гарантий, установленных законодательством о нотариате и другими законодательными актами, оказывается недостаточно для удостоверения согласия, требуемого абз. 1 п. 3 ст. 35 СК. В связи с этим он признал данное положение не соответствующим Конституции в той мере, в какой оно не предусматривает возможности удостоверения согласия супругов военнослужащих на совершение сделок, указанных в нем и связанных с участием в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих, в ином порядке, чем путем очного взаимодействия дающего согласие лица и нотариуса.
КС постановил законодателю внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения. При этом, указал он, законодатель обладает широкой дискрецией в решении вопроса об особенностях удостоверения согласия супругов военнослужащих в указанных случаях.
В отношении же гарантий прав заинтересованных лиц в период до вступления в силу таких следует исходить из следующего. Законодательство, как отмечалось, в ряде случаев приравнивает доверенности и завещания, удостоверенные должностными лицами, к нотариальным. С одной стороны, удостоверение завещания указанными в п. 1 ст. 1127 ГК лицами может быть объяснено угрожающими жизни завещателя обстоятельствами, когда обычный порядок удостоверения завещания затруднен или невозможен (например, это очевидно для случаев завещания граждан, находящихся на излечении в больницах, госпиталях, других медицинских организациях).
С другой стороны, нормативно удостоверение завещания должностными лицами с подобными обстоятельствами не связано. Более того, в отличие от завещаний, которые прямо отнесены ст. 1129 ГК к завещаниям в чрезвычайных обстоятельствах, завещание, удостоверенное должностным лицом, не утрачивает силу, если завещатель в течение месяца после прекращения таких обстоятельств не подтвердит свою волю полноценно оформленным завещанием, как того требует п. 2 той же статьи. Пункт 3 ст. 1127 ГК лишь предписывает должностному лицу, удостоверившему завещание, направить его, как только представится возможность, через территориальные органы федерального органа исполнительной власти, осуществляющего правоприменительные функции и функции по контролю и надзору в сфере нотариата, нотариусу по месту жительства завещателя.
Что касается сопоставления предусмотренного законом удостоверения доверенностей должностными лицами, включая командиров воинских частей, и не предусмотренного законом удостоверения такими лицами согласия супруга на совершение сделки в соответствии с абз. 1 п. 3 ст. 35 СК, то сущностно, с точки зрения значимости (притом что в ряде случаев командирами воинских частей могут удостоверяться и доверенности на совершение сделок с недвижимостью) или функций, выполняемых удостоверяющим лицом, принципиальных различий между ними тем более не усматривается.
При удостоверении командирами воинских частей юридически значимых волеизъявлений граждан может быть методически обеспечено соблюдение требований к форме, содержанию и порядку такового. Так, разъяснил Конституционный Суд, на соблюдение этих требований направлены – применительно к доверенностям и завещаниям – Методические рекомендации по организации и ведению работы командирами (начальниками) соединений, воинских частей, учреждений и организаций по совершению нотариальных действий, утвержденные начальником Генерального штаба Вооруженных Сил РФ – первым заместителем министра обороны РФ 13 января 2023 г. Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что некоторые возможные последствия приобретения жилого помещения за счет средств накопительно-ипотечной системы, в том числе при применении целевого жилищного займа, связаны с факторами, относящимися к прохождению военной службы, в том числе с прекращением ее прохождения, что предполагает осведомленность командиров воинских частей о таких последствиях.
Исходя из этого, КС установил, что до вступления в силу соответствующих изменений командиры (начальники) воинских частей (соединений, учреждений и военно-учебных заведений), в пунктах дислокации которых, находящихся в труднодоступной или отдаленной местности, нет нотариусов и фактически не ведется периодический прием граждан нотариусами, могут удостоверять согласие супругов военнослужащих, проживающих там же, на совершение сделок, связанных с участием в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих. В таком случае супруги военнослужащих не вправе требовать признания сделки недействительной по причине отсутствия нотариального удостоверения своего согласия. Другая сторона сделки при представлении военнослужащим удостоверенного командиром воинской части согласия супруга на ее совершение может мотивированно указывать на несоблюдение этих условий применения в конкретном случае такой формы удостоверения согласия только при наличии в ее распоряжении не вызывающих сомнения и не требующих специального исследования и подтверждения сведений о том, что в месте проживания военнослужащего на постоянной или регулярной основе обеспечено оказание нотариальных услуг, и не вправе требовать представления военнослужащим, его супругом или командиром воинской части подтверждающих соблюдение этих условий документов, кроме копии документа об осуществлении полномочий командира воинской части лицом, удостоверившим согласие.
Кроме того, КС отметил, что в деле Олега Лустача суды, сославшись при отказе в удовлетворении его требования на п. 3 ст. 35 СК, фактически не исследовали вопрос о наличии иных элементов состава деликтного правонарушения, включая наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также вину причинителя вреда. Нельзя исключить, что, поскольку другая сторона спора как частное лицо в соответствующих правоотношениях действовала исходя из актуального на тот момент нормативного регулирования, противоправность и виновность ее поведения судом установлена и не была бы.
Конституционный Суд указал, что Олег Лустач имеет право на применение в отношении него компенсаторных механизмов, а форма и размер компенсации должны определяться Лефортовским районным судом г. Москвы как судом, рассмотревшим в первой инстанции его дело, в котором был применен абз. 1 п. 3 ст. 35 СК.
Адвокаты о выводах Конституционного Суда
В комментарии «АГ» адвокат, партнер юридической фирмы Verba Legal Дмитрий Мальбин, который готовил заключение amicus curiae для рассмотрения этого дела, назвал позицию КС взвешенной, поскольку Суд, с одной стороны, указал на возможность отступить от буквального текста п. 3 ст. 35 СК РФ тогда, когда в силу объективных причин нотариально удостоверить согласие супруга военнослужащего невозможно, но, с другой стороны, подчеркнул важность и непоколебимость правила о нотариальной форме согласия супруга. «Ранее мной было подготовлено научное заключение по вопросу конституционности п. 3 ст. 35 СК РФ, в котором я указал на существующую сегодня проблему излишне консервативного применения названной нормы, когда сделки признаются недействительными в силу одного только факта отсутствия нотариального удостоверения согласия супруга, при том условии, что такой супруг знал о сделке и был согласен на ее совершение другим супругом. Надеюсь, что после этого Постановления КС РФ правоприменительная практика станет более гибкой», – заключил эксперт.
Адвокат НКО «ОКА АПКО» Николай Микулин отметил, что в судебной практике сохраняется положительная тенденция ухода от формализации процедур в гражданско-правовых отношениях, что, безусловно, положительно отразится на реализации военнослужащими своих прав, что особенно актуально в условиях проведения специальной военной операции. Он заметил, что Конституционный Суд неоднократно указывал, что при равных условиях субъекты права должны находиться в равном положении, а если условия не являются равными, то законодатель вправе, а иногда и обязан устанавливать для них различный правовой статус, процедуры и механизмы реализации их прав и свобод. «Реализуя свои дискреционные полномочия, КС не только наделил командиров (начальников) воинских частей правом на удостоверение согласия супругов военнослужащих на совершение сделок, связанных с участием в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения, но и установил запрет признания сделки недействительной по причине отсутствия нотариального удостоверения», – добавил эксперт.
Также Николай Микулин посчитал, что не менее значимым является то, что Конституционный Суд признал права заявителя на применение в отношении него компенсаторных механизмов вне зависимости от того, что другая сторона спора как частное лицо в соответствующих правоотношениях действовала исходя из актуального на тот момент нормативного регулирования, противоправность и виновность ее поведения судом установлена и не была бы.
Адвокат КА Республики Марий Эл «Тезис» Оксана Ухова отметила, что постановление КС представляет собой комплексное исследование достаточно узкого вопроса. Интересными выглядят размышления Конституционного Суда об обычной согласованности воли супругов при принятии на себя обязательств по приобретению жилого помещения за счет средств накопительно-ипотечной системы, которая предопределяет возможность упрощения процедуры выдачи супругом согласия на заключение сделки. «К сожалению, на практике вопросов при приобретении жилья возникает множество, в том числе и между супругами. Присутствие независимого консультанта, не являющегося работодателем ни для одной из сторон сделки, предусмотренное п. 3 ст. 35 СК РФ, является весьма разумным. Однако, учитывая описанную ситуацию, нотариальное заверение вероятно действительно вызывает дорогостоящие и затратные по времени сложности, которые необходимо нивелировать», – посчитала адвокат.
Оксана Ухова, полагает, что системное развитие телекоммуникационных и компьютерных технологий в будущем позволит решать вопросы нотариального удостоверения таких согласий с участием нотариуса дистанционно, а роль командира войсковой части сведется лишь к удостоверяющей личность супруга функции или вовсе исчезнет, так как идентификация будет осуществляться через ЭЦП или иные аналогичные сервисы.
Адвокат обратила внимание на то, что КС указал, что гражданин имеет право на применение в отношении него компенсаторных механизмов, а форма и размер компенсации должны быть определены судом, рассмотревшим его дело в первой инстанции. «Компенсаторное судопроизводство введено в практику достаточно недавно – в 2020 г. и имеет довольно ограниченный набор правовых норм его регулирующих, что неизбежно вызывает большое количество правовых вопросов: от сроков на обращение за применением таких компенсаторных механизмов до вида заявления, которое должно подаваться в суд. И этот, безусловно очень важный механизм, также требует серьезной законодательной донастройки», – заключила она.
«Безусловно, КС РФ рассмотрел важное дело. В Российской Федерации все граждане должны иметь возможность реализации своих прав, свобод и законных интересов вне зависимости от места своего проживания», – указал адвокат Михаил Осипов.
Как заметил адвокат, настоящий спор показал, что в труднодоступной или отдаленной местности не всегда есть возможность соблюдать формализм при совершении сделки или даче согласия на ее совершение, требующих нотариального удостоверения, как это предусмотрено п. 3 ст. 35 СК РФ, даже по той простой причине, что в такой местности нет нотариуса. «В этом случае, указал КС, должен быть предусмотрен альтернативный механизм, который будет аналогичным нотариальному удостоверению. Теперь пробел, существующий в семейном законодательстве, будет устранен», – отметил Михаил Осипов.
