Н. была задержана сотрудниками правоохранительных органов с 2,85 г психотропного вещества. В ходе обыска в жилище задержанной были обнаружены три полимерных пакета – использованных, но с остатками вещества общей массой 0,47 г, а также электронные весы, полимерные пакеты и изолента. В процессе расследования уголовного дела следователь вынес постановление о привлечении Н. в качестве обвиняемой по ч. 3 ст. 30, п. «а, б» ч. 3 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ. Я вступила в дело в качестве защитника.
В судебном заседании сторона обвинения ссылалась на наличие у Н. преступного умысла, направленного на совершение особо тяжкого преступления – незаконного сбыта психотропных веществ, указывая, что обвиняемая вступила в преступный сговор с неустановленным лицом. При этом не было приведено доказательств, подтверждающих изложенную позицию обвинения. Кроме того, сторона обвинения допустила толкование произошедшего вопреки фактическим обстоятельствам, безосновательно утверждая, что Н. направилась «в иное место для оборудования тайника». Доводы обвинения о распределении преступных ролей также не нашли подтверждения и не следуют из материалов дела, а наличие корыстных побуждений, на которые ссылалась сторона обвинения, опровергнуто осмотром принадлежащих Н. банковских карт.
Доводы защиты, выраженные в ходе дополнительных допросов и заявления ходатайств о переквалификации действий подзащитной, указывали на отсутствие умысла на незаконный сбыт, а также на то, что подзащитная не предпринимала действий, которые могли бы свидетельствовать о покушении на сбыт. Мы также обращали внимание, что изъятые предметы используются Н. для бытовых целей, не связанных со сбытом психотропных веществ; амфетамин у подзащитной находился исключительно для личного потребления, а информация на изъятых телефоне и жестком диске компьютера, как и количество изъятого вещества, не позволяют утверждать о незаконном сбыте или попытках покушения на сбыт.
Тем не менее приговором суда Н. была признана виновной по ч. 3 ст. 30, п. «а, б» ч. 3 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК.
Апелляционным определением Воронежского областного суда приговор был изменен: действия подзащитной переквалифицированы на ч. 1 и 2 ст. 228 УК с назначением наказания в виде четырех лет лишения свободы на основании ч. 3 ст. 69 Кодекса по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний; также зачтено время содержания Н. под домашним арестом и стражей.
В апелляционной жалобе защита указывала (и апелляция согласилась с этим), что судом первой инстанции при постановлении приговора не учтены ряд обстоятельств, имеющих значение для установления событий произошедшего, а именно отсутствие телефонных номеров предполагаемых покупателей и координат, которые необходимо направить третьему лицу для последующей передачи покупателям. Также гособвинителем не представлены данные о контактах подсудимой с поставщиками или потребителями наркотических средств; не проводились оперативно-розыскные мероприятия, которые могли бы подтвердить информацию о причастности Н. к незаконному сбыту наркотиков: единственное ОРМ, которое было проведено по поручению следователя при расследовании дела, установило непричастность подзащитной к какой-либо незаконной деятельности. Кроме того, не были установлены предполагаемые сообщники обвиняемой, изъятое при задержании психотропное вещество не было расфасовано; обвиняемая согласно заключению эксперта пагубно, с вредными последствиями употребляла психотропные вещества группы психостимуляторов. Она сразу признала вину в части хранения запрещенного вещества. Доводы обвинения о преступном сговоре с «не установленным следствием лицом» и распределении преступных ролей в планируемом преступлении – сбыте наркотического средства не нашли подтверждения собранными по делу и представленными стороной обвинения доказательствами.
Вместе с тем, добавила апелляционная инстанция, показания свидетелей наряду с иными доказательствами подтверждали именно факт хранения обвиняемой запрещенного вещества для личного потребления, а не для целей сбыта.
Запрет обоснования приговора предположениями следует из положений ч. 4 ст. 14 УПК РФ; судом первой инстанции этот запрет нарушен.
Согласно позиции Верховного Суда РФ по вопросам квалификации, выраженной в Обзоре судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов1, о направленности умысла лица на незаконный сбыт хранимых им наркотических средств свидетельствуют количество изъятого у него наркотического средства, расфасовано ли оно в удобную для последующего сбыта упаковку, а также результаты ОРМ.
Под незаконным сбытом наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, следует понимать незаконную деятельность лица, направленную на их возмездную либо безвозмездную реализацию (продажа, дарение, обмен, уплата долга, дача взаймы и т.д.) другому лицу (далее – приобретателю).
Объективная сторона преступления по ст. 228.1 УК состоит в незаконном производстве, сбыте или пересылке наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконном сбыте или пересылке растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества либо их части, содержащие наркотические средства или психотропные вещества.
Согласно п. 13 Постановления Пленума ВС от 15 июня 2006 г. № 14 (ред. от 16 мая 2017 г.) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» об умысле на сбыт указанных средств, веществ, растений могут свидетельствовать при наличии к тому оснований их приобретение, а также изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, количество (объем), размещение в удобной для передачи расфасовке, наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.
Действия, направленные на последующую реализацию и составляющие часть объективной стороны сбыта, Н. не предпринимала, а объем изъятого у нее психотропного вещества (2,85 и 0,47 г) ни в одном из случаев не свидетельствует в пользу достаточного для покушения на сбыт.
Не соглашаясь с данной судом первой инстанции оценкой действий Н. по ч. 3 ст. 30, п. «а, б» ч. 3 ст. 228.1; ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК, апелляционный суд указал на последовательность данных осужденной показаний как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании – о том, что психотропное вещество, с которым она была задержана и остатки которого обнаружены в квартире, приобретены ею для собственного употребления.
Квалифицируя действия осужденной как покушение на сбыт, первая инстанция сослалась на показания свидетелей, письменные материалы дела, заключения экспертов, переписку с абонентами и удаленным пользователем, обнаруженные фасовочные пакеты, изоленту, электронные весы и количество изъятого вещества. Однако приведенные в приговоре доказательства свидетельствуют только о факте обнаружения и изъятия психотропного вещества.
При этом следует учитывать, что в квартире Н. были обнаружены лишь остатки вещества. Вместе с тем наличие в квартире осужденной электронных весов не свидетельствует об умысле на сбыт, в том числе ввиду пояснений Н. о том, что она использовала прибор для проверки массы приобретенного вещества. Полимерные пакеты и изолента сами по себе не подтверждают цель сбыта.
Допрошенные в судебном заседании свидетели, в том числе сотрудники полиции, не указывали на наличие информации о том, что Н. занимается сбытом психотропных веществ, что соответствует действительности.
По результатам оперативно-розыскных мероприятий информация о причастности Н. к совершению преступлений получена не была. Также не имелась информация, в том числе удаленная, позволяющая утверждать о незаконном сбыте осужденной психотропных веществ на технических устройствах. Лица, приобретавшие у Н. психотропные вещества, не установлены.
Выводы суда первой инстанции о том, что, приобретая и храня обнаруженные психотропные вещества, осужденная преследовала цель их последующего сбыта, не подтверждаются совокупностью исследованных и приведенных в приговоре доказательств, а соответствующие доводы защиты, включая показания Н., о том, что запрещенное вещество предназначалось для личного употребления, не опровергнуты.
Ввиду назначения наказания, связанного с лишением свободы, стороной защиты планируется подача кассационной жалобы с изложением аргументов о возможности применения положений ст. 73 УК и снижении подзащитной срока наказания.
1 См. п. 5 Обзора судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 июня 2024 г.) (ред. от 22 декабря 2025 г.).
