Как стало известно «АГ», 8 октября Первый кассационный суд общей юрисдикции оставил без изменения судебные акты первой и апелляционной инстанций о признании недействительным кредитного договора, оформленного дистанционно от имени клиента банка в результате мошеннических действий (документы есть у «АГ»). Представитель клиента банка, член АП Московской области Валентина Ященко рассказала о рассмотрении спора в кассационном суде.
Как ранее писала «АГ», 29 июля 2022 г. от имени С. в банке дистанционно был оформлен кредитный договор на сумму 1 млн руб. под 10,5% годовых на семь лет. Денежные средства были зачислены на счет клиента, из них 252 тыс. руб. списаны в пользу страховой компании в связи с заключением договора страхования. Впоследствии С. направила претензию в банк, поясняя, что неизвестные лица от ее имени заключили с банком кредитный договор и договор страхования, а затем перечислили 597 тыс. руб. третьему лицу. В удовлетворении претензии банк отказал.
Поскольку указанные договоры С. не заключала, денежные средства не получала, волеизъявление на заключение договора с кредитным учреждением отсутствовало, она обратилась с заявлением в СУ УМВД России по г.о. Красногорск. На основании этого заявления было возбуждено уголовное дело, в рамках которого постановлением следователя С. признана потерпевшей. Также женщина обратилась в суд с иском к банку, страховой компании о признании кредитного договора и договора страхования недействительными. Истец пояснила, что с момента заключения кредитного договора в счет погашения задолженности ею выплачены 157 тыс. руб., а потому просила применить последствия недействительной сделки, а именно: обязать банк возвратить ей данную сумму, направить в Бюро кредитных историй информацию об аннулировании записей по кредитному договору.
В судебном заседании представитель истца, адвокат Валентина Ященко пояснила, что истец свою волю на заключение кредитного договора не выражала, вход в личный кабинет интернет-банка был выполнен другим лицом с помощью технических средств и VРN-сервисов, одноразовые пароли истцу не приходили, поскольку без ее участия была произведена настройка переадресации входящих СМС-сообщений. Таким образом, действия по получению кредита были предприняты другим лицом, денежные средства поступили в распоряжение третьего лица. Как отмечала адвокат, банк не обеспечил безопасность действующей системы электронного взаимодействия между банком и клиентом, он отклонил банковские операции как подозрительные лишь после того, как кредитные денежные средства были перечислены третьему лицу.
Представитель банка в судебном заседании просил в удовлетворении иска отказать, указывая, что кредитный договор был заключен в электронной форме, электронная подпись была сформирована с использованием авторотационных данных клиента и кода подтверждения, который был введен клиентом при подаче заявки на кредит.
26 июля 2024 г. Красногорский городской суд Московской области частично удовлетворил исковые требования, признав недействительным кредитный договор, и применил последствия недействительной сделки, а именно: обязал банк возвратить С. 157 тыс. руб., отозвать из Бюро кредитных историй сведения о кредитном договоре и исключить сведения о нем из кредитной истории истца. Суд не усмотрел оснований для удовлетворения исковых требований в части признания договора страхования недействительным, поскольку на момент рассмотрения дела по существу оспариваемый договор страхования был расторгнут по инициативе истца.
Как указал суд первой инстанции, из материалов дела следует, что все операции были осуществлены путем направления СМС-кода на номер телефона истца. При этом в материалы дела представлена детализация предоставленных услуг, оказанных оператором сотовой связи по номеру телефона истца, согласно которой 29 июля 2022 г. была включена услуга «Переадресация СМС»: настроена переадресация входящих на номер С. сообщений на другой номер, не принадлежащий ей.
Суд учел: адвокат в своих пояснениях в судебном заседании указывала, что истец не принимала мер по подключению услуги переадресации СМС, а СМС-коды и СМС-сообщения, связанные с оформлением кредитного договора, на номер телефона истца не поступали. Указанные доводы истца ответчиком не были опровергнуты. Оператор сотовой связи убедительных доказательств, которые подтверждали бы, что истец самостоятельно в личном кабинете на сайте оператора сотовой связи прошла процедуру авторизации и подключила услугу переадресации перед оформлением кредитного договора, суду не представил. Более того, при первом входе в личный кабинет мобильного банка, который был подтвержден вводом кода из СМС, был изменен пароль для входа в личный кабинет, после чего была подана заявка на оформление кредитного договора.
Оценив все представленные в материалы дела доказательства в совокупности, суд первой инстанции пришел к выводу: в данном случае истцом доказан факт того, что кредитные средства были предоставлены не ей и не в результате ее действий, а неустановленному лицу, действовавшему от имени истца. В решении подчеркнуто, что при немедленном перечислении банком денежных средств третьему лицу их формальное зачисление на открытый в рамках кредитного договора счет с одновременным списанием на счет другого лица само по себе не означает, что денежные средства были предоставлены именно заемщику.
В ходе рассмотрения дела банк ссылался на надлежащее исполнение обязанностей при заключении и исполнении договора кредита. Однако, учитывая совершение операций по перечислению с счета кредитных средств в пользу третьих лиц, суд посчитал, что в данном случае со стороны банка не была проявлена достаточная степень осмотрительности и заботливости. Указанное свидетельствует о несовершенстве системы безопасности дистанционного способа оформления кредитных договоров, действующей в данном банке, которая не позволила достоверно установить лицо, заключающее договор, и убедиться, что волеизъявление заключить кредитный договор исходит непосредственно от истца.
Первая инстанция обратила внимание, что заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор и являющегося применительно к п. 2 ст. 168 ГК третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора. Суд резюмировал: отсутствие факта заключения кредитного договора и договора страхования в надлежащей форме и отсутствие факта предоставления кредитной организацией денежных средств в размере и на условиях, предусмотренных договором, является основанием для признания сделки недействительной в порядке ст. 166, 167, 168 ГК.
3 марта 2025 г. Московский областной суд оставил данное решение без изменений. Он отклонил доводы апелляционной жалобы банка на надлежащее исполнение банком обязанностей при заключении и исполнении договора кредита, так как с учетом установленных по делу обстоятельств оформления договора в данном случае со стороны банка не была проявлена достаточная степень осмотрительности и заботливости. Другие доводы апелляционной жалобы направлены на переоценку выводов, изложенных судом в мотивировочной части решения, и не содержат правовых оснований для его отмены, счел апелляционный суд.
Не согласившись с вынесенными судебными актами, представитель банка подал кассационную жалобу в Первый КСОЮ, ссылаясь на их необоснованность и незаконность. Он указал, что судами проведено неполное исследование доказательств, дана неверная оценка обстоятельствам дела и неправильно истолкованы положения Закона об электронной подписи, а также представленные пояснения и документы банка.
Представитель банка отметил: заключив с банком кредитный договор, истец подтвердила, что ознакомлена, понимает и согласна с его условиями, а также приняла на себя обязательства, которые необходимо исполнять в полном объеме и в установленные договором сроки. Банк исполнил свои обязательства, предусмотренные договором. При этом прием и исполнение распоряжений на перевод денежных средств осуществлены банком в соответствии с условиями договора и удовлетворяют требованиям ст. 8 Закона о национальной платежной системе. В жалобе отмечалось, что банк не вправе определять и контролировать направления использования денежных средств клиента и устанавливать другие, не предусмотренные законом или договором банковского счета ограничения его права распоряжаться денежными средствами по своему усмотрению.
Банк настаивал, что оспариваемые операции по счету совершались самим клиентом, снятия ограничений по блокировке личного кабинета (в связи с переводами денежных средств) осуществлялись самой С., что подтверждается записью телефонных разговоров с сотрудником колл-центра банка. Судами в нарушении ст. 67 ГПК РФ не прослушана и не проанализирована запись телефонных разговоров, представленных в материалы дела ответчиком. Кроме того, в жалобе подчеркивалось, что со стороны С. не были заявлены требования о взыскании неосновательного обогащения к третьему лицу – получателю денежных средств и судами первой и апелляционной инстанций данный факт не проанализирован.
Как отметил представитель банка, из материалов дела и доводов истца не следует, что банк, действующий исходя из содержания сделки, идентификации клиента в системе дистанционного банковского обслуживания, получения кодов с устройства истца, с обычной осмотрительностью, мог распознать заблуждение относительно мотивов и последствий сделки, под влиянием которого действовала истец при оформлении кредита, знал или должен был знать о введении истца в заблуждение неустановленным лицом. Существенное заблуждение истца при заключении договора не подтверждено, истец не могла ошибаться относительно природы и предмета сделки, а также лица, с которым она вступает в сделку.
В свою очередь Валентина Ященко направила возражения на кассационную жалобу банка (есть у «АГ»), отметив, что решение Красногорского городского суда принято в полном соответствии с нормами процессуального и материального права. Адвокат подчеркнула, что судами установлено: спорный кредитный договор мошенническим способом заключило третье лицо путем осуществления переадресации звонков с телефона С. на свой номер телефона, т.е. оспариваемый договор сама истец не заключала, как утверждает банк. Представитель истца обратила внимание, что на мошеннический способ заключения договора помимо воли истца договора судам указало постановление следователя о возбуждении уголовного дела и признании С. потерпевшей.
В возражениях отмечено, что доводы, изложенные в кассационной жалобе, обоснованными признаны быть не могут, поскольку сводятся к утверждению о неправильном применении судебными инстанциями норм материального права, а также несоответствии выводов суда обстоятельствам дела, с которыми оснований согласиться не усматривается. Аналогичные доводы являлись предметом исследования и оценки суда первой инстанции, проверки суда апелляционной инстанции, и им дана надлежащая правовая оценка в обжалуемых судебных постановлениях, они по существу направлены на переоценку собранных по делу доказательств, оснований к чему у суда кассационной инстанции не имеется. В связи с этим Валентина Ященко просила оставить обжалуемые судебные акты без изменений.
Изучив дело, Первый КСОЮ отметил, что судом установлено: все действия по оформлению заявки, заключению кредитного договора, переводу денежных средств со счета истца в банк на счет иному лицу со стороны заемщика выполнены путем набора цифрового кода подтверждения, что суд счел не соответствующим правилам дистанционного банковского обслуживания физических лиц. Вопреки доводам кассационной жалобы, судом обоснованно принята во внимание позиция истца, согласно которой она не имела намерений и не выражала волеизъявление на заключение спорного кредитного договора; такой договор заключен не истцом, а третьим лицом вопреки ее воле и ее интересам; банк не убедился, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица, указал кассационный суд.
В определении указано: установив, что заключение кредитного договора обусловлено мошенническими действиями третьих лиц, при этом банк не проявил должную осмотрительность и не принял надлежащих мер безопасности, суд пришел к правильному выводу об удовлетворении требований. Приведенные в кассационной жалобе доводы не содержат обстоятельств, которые не проверены и не учтены при рассмотрении дела, сочла кассация. Несогласие с оценкой судом доказательств и установленными судом обстоятельствами не может служить основанием для отмены судебного постановления в кассационном порядке.
Таким образом, Первый КСОЮ не нашел предусмотренных ст. 379.7 ГПК РФ оснований для удовлетворения кассационной жалобы, оставив вынесенные по делу судебные акты без изменений.
В комментарии «АГ» Валентина Ященко отметила, что решение кассационной инстанции последовательно; в данном конкретном споре оно не только защищает права социально незащищенной категории контрагентов – простых граждан, но также показывает кредитным организациям, что проблема с заключением мошеннических кредитов от имени физических лиц и без их ведома – это еще и проблема самих кредитных организаций. «Осознание комплексности и многогранности данного вызова, надеюсь, будет способствовать дальнейшему урегулированию уже со стороны банков и законодательной власти проблем “лавины” кредитных договоров, заключаемых от имени граждан и без их ведома третьими лицами не один год подряд. В том числе в виде установления запрета на заключение кредитных договоров в электронной форме, с использованием простой электронной подписи или усиленной электронной подписи», – прокомментировала адвокат.
Валентина Ященко полагает, что усиление ответственности банков будет способствовать обеспечению надлежащей идентификации личности заемщика, укреплению доверия к финансовому рынку и снижению уровня спонтанного или неосознанного кредитования граждан – социально незащищенной категории заемщиков. По ее мнению, установленный Федеральным законом от 13 февраля 2025 г. № 9-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», направленным на борьбу с мошенничеством, «период охлаждения» (между заключением договора и получением денег), в течение которого гражданин сможет принять решение о необходимости получения кредита, недостаточен, необходима дальнейшая разработка комплекса мер по борьбе с подобными мошенническими займами.
Ранее юрист по банкротству компании «Финансово-правовой альянс» Евгения Боднар в комментарии «АГ» отмечала, что рассматриваемый кейс – один из вариантов борьбы с последствием мошенничества, совершенного в отношении гражданина. Эксперт поясняла: в п. 6 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2019) Верховный Суд разъяснил, что кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой. В 2022 г. КС РФ развил эту мысль: при телефонном мошенничестве сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана; при этом дал прямое указание на необходимость исследовать осмотрительность кредитных учреждений в сложившейся ситуации (Определение № 2669-О). Евгения Боднар подчеркивала, что суды активно применяют эти постулаты, и привела соответствующие примеры.
Юрист юридической фирмы «Кирьяк и партнеры» Полина Петрова положительно оценила решение суда по данному делу, поскольку оно не только соответствует тренду, который формирует судебная практика в ответ на использование новых инструментов электронного взаимодействия, но и подтверждает выводы в отношении роли банков в таком взаимодействии. Эксперт подчеркивала: суд первой инстанции не ограничился общими формулировками о том, что ответственность во всех случаях должна лежать на банке, но подробно проанализировал, какие именно действия последний обязан был предпринять: например, важным доводом оказались сведения о смене IP-адресов, диапазоны которых отнесены к разным странам, что ответчик неосмотрительно не посчитал подозрительным. При этом к безусловным достоинствам судебного акта следует отнести и то обстоятельство, что суд анализировал исключительно действия банка и не утверждал, что дистанционное заключение кредитного договора невозможно в принципе, хотя такой ошибочный аргумент иногда встречается у судов, добавила Полина Петрова.
