4 августа Верховный Суд вынес Определение № 302-ЭС24-490 (2, 3) по делу № А74-5486/2020, в котором рассмотрел вопрос о том, подлежит ли учету сумма мораторных процентов при расчете размера субсидиарной ответственности контролировавшего должника лица, предусмотренной нормами главы III.2 Закона о банкротстве.
C 12 марта 2019 г. ООО «ТАНойл», осуществляющее оптовую торговлю моторным топливом, устойчиво не исполняло надлежащим образом свои обязательства перед кредиторами, у него появились признаки объективного банкротства. 3 июня 2020 г. общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о банкротстве, которое было удовлетворено.
26 января 2023 г. АС Республики Хакасия, рассмотрев заявление конкурсного управляющего, признал доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц Артема Санчая и Ольги Туревич к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Суд взыскал с Артема Санчая 14,8 млн руб. и приостановил рассмотрение заявления в отношении Ольги Туревич в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами должника.
После возобновления производства, 7 июня 2024 г. с Ольги Туревич взыскано 18,9 млн руб. Суд исходил из того, что эта сумма составляет размер непогашенных требований кредиторов должника по результатам его банкротства: – 326 тыс. руб. – текущие требования; – 14,9 млн руб. – требования, включенные в реестр требований кредиторов (основной долг, штрафы, пени); – 3, 6 млн руб. – требования, учтенные за реестром требований кредиторов. Суды апелляционной и кассационной инстанций оставили данный судебный акт без изменения.
При этом суды отказали конкурсному управляющему в удовлетворении требований в части учета в размере субсидиарной ответственности процентов, начисляемых в силу п. 2.1 ст. 126 Закона о банкротстве на сумму требований конкурсного кредитора, уполномоченного органа (мораторных процентов). В данном вопросе суды сослались на буквальное содержание п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, а также указали на возможность получения мораторных процентов только в том случае, если конкурсная масса должника позволяет осуществить такую выплату, и на недопустимость неопределенности размера субсидиарной ответственности в случае ее начисления на будущее время.
Впоследствии Ольга Туревич обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Она потребовала отменить названные судебные акты в части взыскания суммы, превышающей 501 тыс. руб., и отказать в удовлетворении этих требований. Ее доводы сводились к тому, что суды необоснованно не исключили из размера ее субсидиарной ответственности сумму вреда, причиненного кредиторам должника Артемом Санчаем; неправомерно повторно привлекли ее к ответственности за сделку с кредитором и не снизили размер ответственности на сумму ранее возмещенных убытков.
Также с кассационной жалобой в ВС обратился кредитор должника – ООО «Сибирский поставщик», которое просило отменить указанные судебные акты в части отказа во включении мораторных процентов в размер субсидиарной ответственности Ольги Туревич и принять новый судебный акт, удовлетворив требование и в этой части. Доводы заявителя сводились к тому, что суды неверно истолковали п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве в совокупности с иными нормами того же закона, а также нормами и принципами гражданского законодательства о возмещении вреда и гражданско-правовой ответственности.
Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что контролировавшее должника лицо может быть привлечено судом к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий или бездействия этого лица, или за неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд при наличии у должника признаков банкротства.
ВС указал, что основания привлечения Ольги Туревич к субсидиарной ответственности установлены АС Республики Хакасия в определении от 26 января 2023 г. После рассмотрения Третьим арбитражным апелляционным судом 29 июня 2023 г. апелляционной жалобы Ольги Туревич и признания ее не подлежащей удовлетворению определение суда первой инстанции вступило в законную силу. Судебная коллегия подчеркнула, что в указанных судебных актах суды установили, что Ольга Туревич всецело контролировала общество. За совокупность противоправных действий, повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов, она была привлечена к ответственности на основании ст. 61.11 Закона о банкротстве. Артем Санчай привлечен к ответственности на основании ст. 61.12 этого Закона за несвоевременную подачу заявления должника о собственном банкротстве.
В рассматриваемом случае, пояснила Экономколлегия, предметом кассационного обжалования являются другие судебные акты. Вступившее же в законную силу определение суда от 26 января 2023 г. обладает свойствами общеобязательности, что исключает повторную проверку этого вывода после возобновления производства по обособленному спору. Кроме того, для тех же участников судебного спора определение от 26 января 2023 г. обладает также свойством преюдициальности. В связи с этим возражения Ольги Туревич, касающиеся оснований привлечения ее к субсидиарной ответственности, не были приняты Судебной коллегией.
Также были признаны несостоятельными доводы Ольги Туревич о том, что с нее излишне взыскано 14,8 млн руб. задолженности перед кредиторами, возникшей после даты возникновения обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве и присужденной ко взысканию с Артема Санчая, а также 3,6 млн руб. ранее присужденных к взысканию с нее и других в пользу общества «ТАНойл» в счет возмещения убытков. По мнению ВС, суды правомерно отметили, что размер субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве подразумевает все непогашенные имущественные требования кредиторов к обществу как подконтрольному Ольги Туревич должнику. В связи с этим оснований исключать из ее ответственности требования кредиторов, обязательства перед которыми возникли после появления признаков объективного банкротства должника, не имеется. Денежные средства, взысканные определением АС Республики Хакасия от 26 октября 2023 г. по данному делу и поступившие в конкурсную массу, распределены в соответствии с очередностью удовлетворения требований кредиторов, установленной ст. 134 Закона о банкротстве, что уменьшило размер субсидиарной ответственности Ольги Туревич.
Относительно кассационной жалобы кредитора, ВС пояснил, что предмет этой жалобы по существу свелся к разрешению вопроса о том, подлежит ли учету сумма мораторных процентов при расчете размера субсидиарной ответственности контролировавшего должника лица, предусмотренной нормами главы III.2 Закона о банкротстве. Со ссылкой на п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», п. 22 Обзора судебной практики ВС РФ № 1 (2020), утвержденного 10 июня 2020 г., Суд указал, что субсидиарная ответственность является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 ГК РФ. Поэтому долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен подчиняться тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст. 1064 ГК).
В определении подчеркнуто, что по общему правилу вред, причиненный имуществу гражданина или юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Суть этого правила в том, что имущественное положение потерпевшей стороны должно быть восстановлено до состояния, существовавшего до нарушения ее прав, чем обеспечиваются гарантии, предусмотренные ст. 35 Конституции РФ. Ограничение права на полное возмещение убытков (ограниченная ответственность) возможно лишь в случаях, прямо и недвусмысленно указанных в законе. Как указал ВС, в Законе о банкротстве установлены некоторые ограничения по размеру субсидиарной ответственности. Так, в частности, это сделано в отношении требований, принадлежащих привлеченному к субсидиарной ответственности лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам, что может быть объяснено бессмысленностью взыскания ввиду прекращения обязательства совпадением должника и кредитора в одном лице.
Однако Экономколлегия обратила внимание, что ни в Законе о банкротстве, ни в иных законах нигде прямо не установлено, что ответственность должника или субсидиарная ответственность контролировавших его лиц ограничена лишь суммой основного долга или что они освобождаются от ответственности в какой-либо части погашения платежей, начисляемых в виде санкций за просрочку исполнения денежного обязательства. Напротив, в Законе о банкротстве прямо указано, что требования кредиторов по взысканию финансовых санкций подлежат удовлетворению. При этом общим правилом взыскания финансовых санкций является то, что они начисляются по день уплаты суммы основного долга кредитору, что соответствует принципу полного возмещения убытков. «Прекращение начисления финансовых санкций несостоятельному должнику за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей (п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве) не влечет освобождение его от ответственности за дальнейшую просрочку исполнения денежных обязательств, меняется только мера этой ответственности: на сумму задолженности начисляются мораторные проценты в размере одинаковой для всех кредиторов ключевой ставки Банка России на дату открытия конкурсного производства (п. 2.1 ст. 126 Закона о банкротстве», – поясняется в определении.
ВС заметил, что финансовые санкции, начисленные до их замены на мораторные проценты, включаются в размер субсидиарной ответственности, что буквально следует из п. 11 ст. 61.11 и п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве. Он заключил, что мораторные проценты по сути имеют ту же правовую природу, что и действовавшие до них финансовые санкции: это механизм компенсации имущественных потерь, связанных с невозможностью для кредитора пользоваться собственными денежными средствами, используемый для полного возмещения вреда. Разница указанных финансовых санкций с мораторными процентами лишь в том, что в условиях недостаточности имущества должника последние призваны уравнять в части ставки финансовой санкции положение всех кредиторов, что соответствует цели соразмерного удовлетворения их требований. В то же время мораторные проценты не прекращают обязательство должника, не освобождают его от ответственности и не ограничивают ее, они подлежат начислению и уплате до даты погашения основных требований кредиторов.
Судебная коллегия подчеркнула, что в Законе не указано на ограничение гражданско-правовой ответственности субсидиарных ответчиков ни в части финансовых санкций, ни в части мораторных процентов. Оснований толковать законодательство таким образом, что в размер субсидиарной ответственности мораторные проценты не входят, также не имеется, так как должник не может погасить эти проценты из-за виновных противоправных действий контролировавших его лиц, за что они и привлечены к субсидиарной ответственности. Противоположный подход противоречит как целям и смыслу Закона о банкротстве, направленным на наиболее полное восстановление имущественных прав кредиторов, так и общим нормам и принципам привлечения к гражданско-правовой ответственности. Отказ во включении в состав субсидиарной ответственности мораторных процентов стимулирует недобросовестное поведение контролировавших должника лиц, злоупотребивших конструкцией юридического лица во вред его кредиторам.
Верховный Суд признал несостоятельными доводы Ольги Туревич, настаивавшей на исключении мораторных процентов из состава ее субсидиарной ответственности, поскольку ни один из них не опровергает изложенные выше выводы о соотношении субсидиарной ответственности с нормами и принципами полного возмещения вреда. Вопреки ее доводам, мораторные проценты не включаются в реестр требований кредиторов не для освобождения от ответственности лица, причинившего вред, а лишь для того, чтобы не учитывать их при определении количества голосов, принадлежащих кредитору на собраниях кредиторов. Аналогичный порядок установлен и для финансовых санкций, действовавших до мораторных процентов, что подтверждает вывод о едином правовом регулировании этих правовых институтов. Он посчитал ошибочной ссылку нижестоящих судов на Обзор судебной практики ВС РФ № 1 (2021), утвержденный 7 апреля 2021 г., поскольку в рассмотренном в п. 21 примере вопрос включения мораторных процентов в состав субсидиарной ответственности не являлся предметом судебного рассмотрения, о чем прямо указано.
Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что при решении вопроса о размере субсидиарной ответственности суды существенно нарушили нормы права, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов кредиторов общества «ТАНойл» в предпринимательской деятельности. ВС отменил обжалованные судебные акты в части отказа в удовлетворении требований о взыскании с Ольги Туревич мораторных процентов.
Комментируя выводы ВС, адвокат КА «Московский юридический центр» Денис Ивченков отметил, что, по сути, нижестоящие суды отказали во включении мораторных процентов в состав субсидиарной ответственности только лишь исходя из буквального толкования нормы п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в которой прямо возможность такого включения не предусмотрена и никакого упоминания про мораторные проценты не имеется. Однако, как подчеркнул эксперт, ВС отметил особую правовую природу мораторных процентов как меры ответственности за нарушение прав кредиторов в части просрочки исполнения перед ними денежных требований, – отмененные им в итоге судебные акты этой специфики не учли, в результате чего права кредитора были существенно нарушены.
«Мораторные проценты представляют собой такую меру ответственности (в данном случае – меру ответственности лица, привлеченного к субсидиарной ответственности за должника), которая обеспечивает искомый баланс интересов тяжущихся сторон: кредитору обеспечивается возможность возместить часть своих имущественных потерь от неполучения долга в срок, а лицу, отвечающему по долгам предприятия, – гарантию несения за должника ответственности в минимальном размере мораторных процентов по ключевой ставке Банка России – нарушение данного баланса путем отказа в возложении обязанности по их уплате на привлеченное к субсидиарной ответственности лицо Суд посчитал недопустимым», – считает Денис Ивченков.
Генеральный директор ООО «Джей энд Кей Лоерз» Алексей Жуков отметил, что проблема включения мораторных процентов в размер субсидиарной ответственности является актуальной и еще не разрешенной окончательно. Как пояснил эксперт, позиция многих нижестоящих судов основывается на буквальном толковании п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве, который не включает мораторные проценты в состав совокупного размера требований кредиторов. «Сейчас же, позиция Верховного Суда по приведенному делу ставит определенную точку в судебной практике. Данное определение скорее всего будет использовано как прецедент в аналогичных делах, что повлияет на формирование единообразной судебной практики по вопросу мораторных процентов. Такой подход ВС РФ можно только поприветствовать, ведь иное противоречило бы общим нормам об ответственности и целям закона о банкротстве по восстановлению прав кредиторов», – прокомментировал Алексей Жуков.
Ведущий юрист Enforce Law Company Сергей Шевченко считает, что в определении разрешена давно назревшая проблема включения в размер субсидиарной ответственности мораторных процентов. По его мнению, ВС верно указал на необходимость учета в составе субсидиарной ответственности КДЛ начисленных в ходе процедуры банкротства мораторных процентов. «Суд прямо определил, что финансовые санкции и мораторные проценты имеют одинаковую правовую природу, связанную с компенсацией имущественных потерь кредиторов», – отметил эксперт.
Вместе с тем он обратил внимание, что из определения ВС следует, что мораторные проценты продолжают начисляться до полного погашения основных требований кредиторов по аналогии с финансовыми санкциями. «Такое разъяснение Суда, в свою очередь, порождает много иных дополнительных вопросов. Привлеченное к субсидиарной ответственности контролирующее лицо с большой долей вероятности не сможет осуществить погашение основных требований кредиторов, которые могут исчисляться сотнями миллионов рублей. При таких условиях начисление мораторных процентов продолжится на неопределенный срок, что повлечет систематическое увеличение субсидиарной ответственности такого контролирующего лица. Более верным представляется ограничение мораторных процентов определенным моментом, например, исключение организации-должника из ЕГРЮЛ, либо последним отчетом конкурсного управляющего. Представляется, что данный вопрос еще предстоит разрешить в правоприменительной практике либо на законодательном уровне», – поделился мнением Сергей Шевченко.
