Верховный Суд опубликовал Определение от 21 апреля по делу № 18-КГ26-31-К4, в котором он призвал суды тщательнее исследовать обстоятельства правомерности либо неправомерности выбытия земельного участка из владения муниципалитета.
C конца августа 2010 г. по 12 апреля 2012 г. А. Волошин пытался приобрести в собственность земельный участок в Сочи. Он представил в регистрационные органы Краснодарского края свидетельство о его праве пожизненного наследуемого владения на этот участок от 23 декабря 1992 г. В связи с сомнением в подлинности свидетельства и других документов госрегистрация права собственности А. Волошина на участок была приостановлена в конце апреля 2012 г., а в начале июня ему было отказано в регистрации права собственности.
В 2019 г. в отношении А. Волошина было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 30 и ч. 4 ст. 159 УК РФ в связи с покушением на мошенничество. 2 июля 2020 г. суд прекратил дело в связи со смертью обвиняемого 19 августа 2014 г. Его наследнику Элеоноре Волошиной на основании того же свидетельства о праве пожизненного наследуемого владения на земельный участок от 23 декабря 1992 г. было выдано свидетельство о праве на наследство по закону в отношении вышеуказанного участка. В конце 2017 г. она оформила право собственности на этот участок и спустя несколько дней продала его Игорю Мотину. Новый владелец оформил право собственности на участок в начале 2018 г.
25 июля 2024 г. администрация Сочи обратилась в суд с иском к Игорю Мотину об истребовании из чужого незаконного владения земельного участка, выбывшего из собственности муниципального образования в результате незаконных действий А. Волошина, что подтверждалось материалами уголовного дела, возбужденного в его отношении. Ответчик подал встречный иск о признании его добросовестным приобретателем и потребовал применить исковую давность.
Суд отказал в удовлетворении иска администрации и удовлетворил встречный иск Игоря Мотина. Он указал, что администрации Сочи с 2020 г. были известны обстоятельства отчуждения земельного участка в рамках расследования уголовного дела в отношении Волошина. Право собственности на спорный земельный участок в 2017 г. зарегистрировано за Элеонорой Волошиной, а в 2018 г. – за Игорем Мотиным, таким образом, по мнению суда, о нарушении прав муниципалитету должно было быть известно не позднее дня выбытия имущества из его собственности, тогда как иск в суд подан в конце июля 2024 г., т.е. с пропуском срока исковой давности. Игорь Мотин был признан добросовестным приобретателем спорного земельного участка, который был приобретен им в рамках ДКП. Апелляция и кассация поддержали такое судебное решение.
Изучив кассационную жалобу администрации Сочи, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда напомнила, что собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения. При этом выбытие имущества из владения собственника помимо его воли служит основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя. Если земельный участок предоставлен гражданину до дня введения в действие ЗК РФ на праве пожизненного наследуемого владения или постоянного (бессрочного) пользования, такой земельный участок считается предоставленным гражданину на праве собственности, за исключением случаев, если такой земельный участок не может предоставляться в частную собственность.
Если в акте, свидетельстве или другом документе, устанавливающих или удостоверяющих право гражданина на земельный участок, предоставленный ему до введения в действие ЗК РФ, не указано право, в рамках которого предоставлен такой земельный участок, или невозможно определить вид этого права, такой участок считается предоставленным указанному гражданину на праве собственности, за исключением случаев, когда он не может предоставляться в частную собственность. Необходима госрегистрация прав собственности на указанные участки, принятие решений о предоставлении таких земельных участков в собственность граждан не требуется.
Ссылаясь на то, что администрации Сочи было известно о расследовании уголовного дела в отношении А. Волошина, о смерти последнего и о разрешении в 2020 г. судом вопроса о прекращении этого дела в связи со смертью подсудимого, суд не указал, когда именно началось течение этого срока и с каким моментом оно связано. Однако, как заметил ВС, судом не учтено, что уголовное дело в отношении Волошина было возбуждено по обвинению в покушении на мошенничество, поскольку право на спорный участок он не смог зарегистрировать, в связи с чем ни расследование этого дела, ни его прекращение не означало, что администрация должна была знать о том, что участок выбыл из муниципальной собственности с нарушением закона.
Таким образом, указал Суд, дача администрацией согласия на прекращение производства по уголовному делу в отношении А. Волошина, который при жизни право на земельный участок не приобретал, не свидетельствует об осведомленности истца о нарушении его права на земельный участок Элеонорой Волошиной. Сама по себе дача согласия потерпевшим на прекращение дела не служит доказательством его ознакомления с судебным актом о прекращении дела, обстоятельства направления истцу указанного постановления судом не исследовались, и доводы администрации о том, что о вынесении данного судебного акта ей стало известно только в 2024 г., не опровергнуты.
В этом деле, как заметил ВС, суд при определении начала течения срока исковой давности исходил из того, что право собственности на спорный земельный участок было зарегистрировано за Элеонорой Волошиной в 2017 г., а также за Игорем Мотиным в 2018 г., о чем администрации могло быть известно. При этом судом не исследовались обстоятельства наследования имущества А. Волошина и правомерности возникновения у Элеоноры Волошиной права собственности на земельный участок. Им также не установлено, что стало основанием для регистрации права собственности Элеоноры Волошиной на земельный участок – свидетельство о праве пожизненного наследуемого владения на земельный участок от 23 декабря 1992 г. или свидетельство о наследовании, а также какой документ был положен в основу выдачи ей свидетельства о праве на наследство. Нотариус, выдавший указанное свидетельство о праве на наследство, к участию в деле не привлекался. Вопрос о том, знал ли истец о наличии документа, ставшего основанием для регистрации права собственности на участок, и о его недействительности или подделке, а также признавался ли он таковым, судом также не разрешен.
Как заметил ВС, обстоятельства возникновения права собственности на спорный участок и того, когда истец узнал или должен был узнать о выбытии из его владения участка, судом не устанавливались. В этом деле истцом заявлено об утрате права собственности на земельный участок помимо его воли, что также подтверждается судебным постановлением от 2 июля 2020 г. При разрешении данного спора суду надлежало установить обстоятельства правомерности либо неправомерности выбытия земельного участка из владения муниципального образования, поскольку наличие добросовестности Игоря Мотина при приобретении спорного участка не препятствовало его возврату законному собственнику в лице администрации Сочи.
«Довод истца о том, что земельный участок не осваивался и не эксплуатировался, т.е. фактически продолжал находиться во владении администрации муниципального образования, судом не проверен. Между тем формальное оформление документов о праве собственности на земельный участок, в данном случае владение им администрации не прекратило», – заключил ВС и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Адвокат МКА «Виктория» Татьяна Саяпина полагает, что это определение ВС РФ имеет принципиальное значение как для развития гражданско-правовой доктрины, так и для единообразия судебной практики. «В нем четко обозначена позиция высшей судебной инстанции относительно исчисления срока исковой давности по виндикационным искам публичных образований, когда имущество выбывает из их владения в результате незаконных действий третьих лиц. ВС указал, что сам по себе факт возбуждения или прекращения уголовного дела, а также госрегистрация права собственности за наследником или добросовестным приобретателем не могут служить безусловным доказательством осведомленности собственника о нарушении своего права. Особую значимость имеет вывод о том, что дача согласия на прекращение уголовного дела не тождественна получению сведений о незаконном выбытии имущества и суды обязаны устанавливать конкретный момент, когда истец реально узнал или должен был узнать о нарушении и о надлежащем ответчике», – заметила она.
Для правоприменительной практики, по мнению эксперта, это определение ВС служит важным ориентиром, который обязывает суды нижестоящих инстанций более тщательно исследовать фактические обстоятельства, связанные с осведомленностью истца, а не ограничиваться формальной констатацией дат регистрации прав или процессуальных действий по уголовному делу. «Более того, Суд подчеркнул, что добросовестность приобретателя не является абсолютным препятствием для истребования имущества, если оно выбыло из владения собственника помимо его воли, а также указал на необходимость проверки доводов о фактическом сохранении владения за муниципальным образованием. Эти разъяснения направлены на пресечение практики формального подхода к применению исковой давности и института добросовестного приобретения, особенно в делах, связанных с незаконным отчуждением публичной собственности», – убеждена Татьяна Саяпина.
Она добавила, что выводы ВС уточняют содержание субъективного элемента срока исковой давности применительно к публично-правовым образованиям, не обладающим всей полнотой оперативной информации о движении недвижимости, а также акцентируют внимание на взаимосвязи норм о виндикации и о наследовании имущества, право на которое было подложно оформлено. «Для граждан ключевая ценность этого определения ВС заключается в том, что даже если они добросовестно приобрели недвижимость и давно владеют ею, суд может истребовать объект в пользу государства или муниципалитета, если выяснится, что имущество выбыло из публичной собственности помимо воли собственника, а срок исковой давности при этом начнет течь не с момента регистрации права, а с того дня, когда чиновники реально узнали о незаконном выбытии. На практике это повышает риски для добросовестных покупателей такой “сомнительной” недвижимости, поскольку публичный собственник получает широкие возможности для восстановления своих прав даже спустя много лет и ссылка на формальный пропуск срока или на собственную добросовестность в большинстве случаев уже не сработает», – заключила Татьяна Саяпина.
Адвокат LEbEdEV & barristers Антон Лебедев отметил, что в этом деле ВС напомнил ключевой принцип, заложенный в ст. 301 и 302 ГК РФ: если имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, например в результате мошеннических действий, оно подлежит изъятию даже у добросовестного приобретателя. «Нижестоящие суды не установили точный момент, когда администрация узнала о выбытии спорного участка, ошибочно связав его с дачей согласия на прекращение уголовного дела в отношении А. Волошина, который при жизни право на участок не зарегистрировал. Они также не учли, что при выбытии имущества помимо воли собственника добросовестность приобретателя не препятствует его истребованию. При этом создается впечатление, что администрация бесконтрольно владеет объектами недвижимости и совершенно не знает, когда и какой объект выбывает из ее владения. Кроме того, ВС РФ подчеркнул, что формальное согласие чиновников на прекращение уголовного дела в отношении предполагаемого мошенника не может считаться моментом, когда администрация узнала о нарушении своих прав на землю», – обратил внимание он.
