×

Казнить нельзя помиловать

Pussy Riot не заслуживают ни музыкальной славы, ни тюремных сроков. Но так уж получилось.
Материал выпуска № 6 (119) 16-31 марта 2012 года.

КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

Pussy Riot не заслуживают ни музыкальной славы, ни тюремных сроков. Но так уж получилось.

«Благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5, 44)

Акция, проведенная феминистской панк-группой Pussy Riot в храме Христа Спасителя, и уголовное дело в отношении участниц группы вызвали большой общественный резонанс и противоречивую реакцию со стороны верующих. В чем проблема с Pussy Riot? Не в состоянии ли религии, морали, нравственности или юстиции в нашем обществе, в нашей стране?

Феминистки в храме

Как известно, 21 февраля пять девушек в масках и яркой одежде вбежали на солею и амвон храма Христа Спасителя (в православном храме солея – возвышение перед иконостасом в алтарной части, амвон – часть солеи напротив царских врат; солея предназначена только для священнослужителей, прихожанам входить на нее запрещено). Служба в храме в это время не проводилась, и девушки, включив принесенные ими звукоусилители, в течение примерно пяти минут исполняли некую композицию, выкрикивая, как сообщалось в СМИ, «оскорбительные высказывания в адрес священнослужителей и верующих» (см., например, http://rapsinews.ru/incident_news/20120226/260494337.html). Сотрудники частного охранного предприятия, обслуживающего храм, прекратили акцию, насильно выпроводив их из помещения.

Затем стало известно, что ответственность за произошедшее взяла на себя феминистская панк-группа Pussy Riot, на страничке которой в «Живом журнале» был опубликован фото- и видеоотчет об акции в храме Христа Спасителя. Ее участницы в своем блоге в Twitter назвали выступление «панк-молебном» под названием «Богородица, Путина прогони» (http://www.bbc.co.uk/russian/russia/2012/03/120306_pussy_riot_arrest.shtml).

22 февраля проректор школы православного миссионера при столичном храме Апостола Фомы Дмитрий Пахомов обратился к Генеральному прокурору РФ Юрию Чайке с просьбой провести прокурорскую проверку по факту совершения «панк-молебна». Он предположил, что «данная кощунственная выходка» может подпадать под действие УК РФ как хулиганство, совершенное группой лиц по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (http://grani.ru/Society/Religion/m.195859.html).

26 февраля, в прощеное воскресенье (!!!), в СМИ появилась информация о том, что в связи с инцидентом по заявлению православных активистов полиция возбудила уголовное дело по ч. 2 ст. 213 УК РФ «Хулиганство», санкция которой предусматривает наказание до 7 лет лишения свободы.

Задержанные 3 марта в качестве подозреваемых Мария Алехина и Надежда Толоконникова были заключены под стражу. Обе подозреваемые, у которых есть малолетние дети, 4 марта объявили голодовку в знак протеста против действий следствия.

Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, опроверг складывающееся у части общества мнение, что «нахулиганивших девушек держат под стражей по настоянию Церкви» (http://www.patriarchia.ru/db/text/2062509.html).

12 марта им было предъявлено обвинение в совершении преступления по ч. 2 ст. 213 УК РФ (хулиганство, совершенное группой лиц).

Реакция общества

Возбуждение уголовного дела и заключение Алехиной и Толоконниковой под стражу возмутили заметную часть общества, настроение которой выразил Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин. Он подчеркнул, что его крайне удивляет история с задержанием и арестом «двух проказниц», которые непристойно вели себя в храме Христа Спасителя. «Разумеется, непристойность — она и есть непристойность, и не может оцениваться иначе, - сказал он. - Но уголовное дело по этой части и содержание под стражей за это выходит за рамки разумного» (http://pravo.ru/news/view/69608/).

В Москве и за рубежом были проведены пикеты и акции солидарности с Pussy Riot, приуроченные к Международному женскому дню. Однако намеченный на 8 марта молебен в поддержку содержащихся под стражей участниц группы не состоялся. Как сообщил их адвокат Николай Полозов, храм Христа Спасителя был закрыт по техническим причинам, около него находились провокаторы, произошла потасовка и были задержаны три человека (http://grani.ru/Politics/Russia/activism/m.196273.htm).

В то же время, некоторые «практикующие христиане» потребовали жестоко наказать феминисток. Борис Якеменко, лидер православного крыла движения «Наши», напомнил о том, что никто не отменял заповеди Книги Левит о забивании богохульника до смерти камнями, а сотрудник Ивановской епархии иеромонах Виталий (Уткин) написал, что по законам XVII в. богохульников подобает сжигать (http://vlasti.net/news/138818).

Одновременно прихожанка храма Успения в Газетном переулке, менеджер детской программы Фонда помощи хосписам «Вера» Лида Мониава разместила в «Живом журнале» обращение к Патриарху Кириллу с просьбой проявить христианское отношение к участницам группы Pussy Riot и ходатайствовать перед судом о закрытии уголовного дела.

Уголовное преследование и заключение под стражу названы в обращении еще более недопустимыми, чем поведение девушек. Недопустимыми названы и «жестокие отзывы в адрес участниц “панк-молебна” от членов православной Церкви», которые в дни Великого поста «обрушивают ненависть и гнев» на их головы. Ведь в Евангелии сказано: «благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас» (Мф. 5, 44) (http://echo.msk.ru/blog/echomsk/866097-echo/).

Под этим обращением поставили подписи более трех тысяч человек, среди которых не только православные, но и верующие других конфессий.

Чем продиктовано милосердное отношение верующих к девушкам – кажется, понятно: милосердие, бесспорно, является стержнем христианства.

А вот суровое отношение к участницам акции со стороны верующих объясняется, по-видимому, той проявившейся в последнее время особенностью православной веры, что учение Христа должно восприниматься прежде всего через страдание – «Господь терпел, и нам велел», и неизбежностью Божьей кары за земные грехи: «Мне отмщение, и Аз воздам». В земной жизни искуплением греха является страдание, поэтому в сознании части верующих христианская любовь и милосердие к грешнику отступают перед необходимостью его наказания. Страдание в земной жизни понимается как цена вечного блаженства в жизни последующей. Но насколько такой аскетизм аутентичен сути христианства?

Реакция Церкви

Видные представители Русской Православной Церкви достаточно жестко отреагировали на происходящее.

По мнению протоиерея Всеволода Чаплина, председателя Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата, задержание участниц группы «поможет истребить иллюзию безнаказанности», а совершенное ими преступление «должно быть изобличено и осуждено на уровне решения судебной власти». Всеволод Чаплин выразил надежду, что «правоохранители и общество осознают огромную опасность этого преступления, разделяющего людей и провоцирующего их на жесткие ответные действия, способного разрушить гражданский мир, столкнуть друг с другом огромное количество людей» (http://www.pravmir.ru/pank-feministki-kaznit-nelzya-pomilovat-mneniya/).

Всеволод Чаплин также выразил надежду на то, что следствие и суд дадут этому преступлению «максимально справедливую оценку». «Прекрасно, – сказал Всеволод Чаплин, – что правоохранительные органы всерьез отнеслись к расследованию преступления, совершенного в храме Христа Спасителя». Он убежден, что имело место не просто хулиганство, а оскорбление чувств верующих, разжигание ненависти по отношению к ним, осквернение священного места, и «это очевидно для каждого, кто прочтет опубликованный в Интернете текст выступления этих особ».

Оценка преступления, считает Всеволод Чаплин, должна быть такой, «чтобы ни у кого в будущем и мысли даже не было сделать что-то подобное. И если не действует разум и уважение к чувствам других, пусть действует хотя бы страх, если без него эти люди не способны ничего понять. Конечно, на первый раз можно проявить милосердие. Сажать в тюрьму, наверное, не надо, но должна быть обеспечена неотвратимость наказания, и оно должно быть серьезным. Более того, нужно ужесточать требования закона, касающиеся таких случаев». Он также добавил, что те из политиков, кто не осудит акцию, «могут перестать рассчитывать на поддержку православных» (http://newsru.com/religy/07mar2012/strafe.html).

Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, сообщил, что официальные представители Церкви не поддерживают идею реального срока заключения по этому делу, но «призывают к его общественному осуждению и признанию преступлением». Владимир Легойда сказал, что «церковь всегда готова проявить милость, даже если выступающие против нее «не ведают, что творят», однако просил не забывать о том, что «за все время, прошедшее после кощунственного и мерзкого поступка, совершившие его девушки не выразили даже намека на раскаяние» (http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=44493). По его мнению, «это тот случай, когда последствия хуже самого поступка», который «не является «невинной шалостью» и не имеет никакого отношения ни к свободе слова, ни к правам человека, ни к другим демократическим ценностям» (http://www.patriarchia.ru/db/text/2062509.html).

По мнению протоиерея Владимира Вигилянского, руководителя пресс-службы Московского патриархата, за обращением общественности к Патриарху стоит, «как минимум, во-первых, вмешательство Церкви в дела государства, во-вторых, правовой нигилизм, разваливающий любое общество» (http://www.pravmir.ru/prot-vladimir-vigilyanskij-o-xodatajstve-za-pussy-riot-proshhenie-ne-isklyuchaet-oblichenie-greshnika/). Авторы обращения «толкают Патриарха Кирилла на нарушение конституционного отделения Церкви от государства – это недопустимо. Не может Церковь просить государство не выполнять свои государственные функции» (http://www.pravmir.ru/chem-otvechat-na-koshhunstvo-mneniya-svyashhennikov/). Владимир Вигилянский подчеркнул, что «общество должно защищаться от провокаций, которые разделяют людей. Общество, которое с этим не борется, фактически совершает самоубийство» (http://www.pravmir.ru/chem-otvechat-na-koshhunstvo-mneniya-svyashhennikov/).

Наконец, митрополит Илларион (еще не первое, но уже и не второе лицо РПЦ) в интервью телеканалу «Дождь» заметил, что у церкви нет оснований ходатайствовать о милосердии к девушкам, так как церковь отделена от государства.

Складывается впечатление, что, чем более обоснованной выглядит позиция Церкви, как организации, подвергшейся грубому провокационному выпаду, тем дальше от истоков христианства она отстоит. Не парадоксально ли это? И не придется ли РПЦ совершать маневр в иную сторону в целях сохранения «самости»?

Оскорбление и наказание

Если относиться к пятиминутному «шоу» в храме Христа Спасителя как к провокации, то можно было бы вспомнить о том, что лучшая реакция на провокации – не поддаваться на них. «Панк-молебен» был проведен на масленицу, то есть во время, когда по канонам православной, древнерусской культуры норма нарушается, рушится социальный космос. На масленицу было позволено многое такое, что не дозволялось в другие дни: человек одевался зверем, зверей наряжали в человеческие одежды, мужика могли нарядить царем, пьяницу – священником. И это считалось забавой, но никак не грехом.

По первому впечатлению профессора Московской духовной академии протодиакона Андрея Кураева, единственной успешной реакцией на поступок феминисток из группы Pussy Rian могла быть только та, которой они не ожидали. Во все века главным оружием христиан была беззащитность, и можно было «остановить реакцию зла», «не дать сдачи». И если бы он был ключарем храма, то «накормил бы этих девушек блинами, выдал по чаше медовухи и пригласил бы зайти вновь на чин прощения» (http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=90043).

Однако если учитывать моральные и социальные установки участниц группы Pussy Riot, проявленные ими в других акциях и прочем «творчестве», то очевидно, что прощение и христианская беседа вряд ли привели бы «к смягчению этих сердец». Феминистки – да и не только они – наверняка могли бы воспринять такое отношение как проявление слабости и знак того, что они могут и в дальнейшем безнаказанно проводить подобные циничные акции.

А даже если бы они были привлечены к административной ответственности по ч. 2 ст. 5.26 КоАП (за оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, знаков и эмблем мировоззренческой символики), то предусмотренное санкцией этой нормы наказание в виде административного штрафа в размере до одной тысячи рублей также вряд ли бы заставило их в дальнейшем воздерживаться от проведения таких акций.

С другой стороны, те верующие и представители Русской Православной Церкви, которые не проявили снисходительности, а потребовали для панк-феминисток серьезного и неотвратимого наказания, в глазах заметной части общества поступают вопреки религиозным, моральным и нравственным идеалам христианства.

Андрей Кураев высказал такое мнение: если вначале церковь выступала «как некая жертва, как оскорбленный», то в течение последующих двух недель она радикально изменила свой статус в восприятии очень многих людей. «И сегодня многие люди считают церковь генератором ненависти, мстительности и, скорее, уже эти девушки из этой феминистской группы… сегодня примеряют на себя мученические венцы вместо тех лыжных шапочек, в которых они были 21 февраля» (http://www.echo.msk.ru/programs/razvorot/866233-echo/).

«Им мнилось, что Церковь – это бессовестная структура, которая срослась с госвластью (о которой у этих феминисток тоже весьма негативные представления), бездушная и бесчеловечная. Если бы мы смогли удержаться в позиции только оскорбленной жертвы, если бы мы (церковное сообщество) смогли стерпеть эту выходку – мы бы тем самым показали, что эта карикатура, обжившаяся в головах “протестанток”, не имеет ничего общего с реалиями жизни нашей Церкви. Но пока получается, что мы успешно утвердили их (и многих иных людей) ровно в обратном», – написал Андрей Кураев в своем блоге (http://diak-kuraev.livejournal.com/292522.html).

Идеологическая схема

Протодиакон Кураев пересмотрел свое отношение к делу Pussy Riot после состоявшегося 12 марта заседания Московской духовной академии (некоторые СМИ окрестили это заседание «товарищеским судом»), где его оценка была названа поспешной. Ведь в деле Pussy Riot есть и такой аспект, как нарушение пределов вторжения в жизнь других людей: «Если это не твой храм – не надо входить туда со своим уставом для того, чтобы помешать». Эта моральная норма не менее важна, чем христианские постулаты о милосердии и прощении. И проблема касается в равной степени как православных верующих и Русской Православной Церкви, так и других религиозных конфессий.

«Нам хотелось бы не осуждения – дело не в “уголовщине”, – а чтобы люди демократических убеждений сказали, что в этом случае боль становится общей и сознательное оскорбление одного из членов общества, независимо от его национальности и политики, является проблемой всего общества, поэтому здесь должно быть сформулировано моральное вето», – пояснил Кураев позицию Церкви.

Вместе с тем, «многие люди готовы аплодировать этой акции», а некоторые отечественные и зарубежные средства масс-медиа пытаются проводить идею, что ничего морально предосудительного в поступке Pussy Riot нет: «это их свобода самовыражения, это их политический протест». Поэтому проблема не столько в конкретных личностях подозреваемых, сколько в «определенной идеологической и политической схеме». Правовую оценку их действиям может дать только суд, а возбуждение уголовного дела выступает одной из форм общественного осуждения, наряду с осуждением моральным (http://tvrain.ru/news/protodiakon_andrey_kuraev_o_tom_kak_pussy_riot_raskololi_tserkov-197668/).

«Конспирологические» версии

Но часть общества и СМИ не осуждают проведение этой непристойной акции. И относятся к обвиняемым как к мученицам, пострадавшим за «свободу самовыражения». Не является ли это признаком того, что в мире появился новый тренд, а именно - набирает силу идеология, враждебная христианству?

Есть версия о существовании некоего «мирового заговора», направленного именно и только против христианства. Она достаточно распространена, хотя у нее, как и у любой подобной версии, нет прямых доказательств. В ее пользу косвенно свидетельствует, например, то, что в СМИ постоянно появляются истории, из которых складывается впечатление, что едва ли не единственное пристрастие католических священников – гомосексуализм и педофилия. А буквально на днях кабинет министров Соединенного Королевства принял документ, согласно которому работодатель имеет право запретить своим сотрудникам носить нательный крест поверх одежды, а также право уволить тех, кто отказывается это делать. Таким образом – встав на борьбу с христианством – британские власти решили защитить права тех, кто исповедует другую религию, и атеистов. Христиане в Великобритании капитулировали перед такой «политкорректностью». Не смогли защитить свои права? Или не пытались? Или уже не хотят?

Вспоминается известное дело «Лаутси против Италии»: в 2009 г. по жалобе итальянской гражданки финского происхождения ЕСПЧ запретил распятия в школах Италии. Женщина жаловалась, что христианская символика в классах школы, где учатся оба ее ребенка, мешает им получать светское образование. Это решение вызвало взрыв возмущения в Италии, где 90% граждан считают себя католиками. Оно было обжаловано Италией и отменено в 2011 г. – в отличие от британских христиан, итальянские и захотели, и сумели защитить свои ценности и убеждения.

Существование «мирового заговора» против христианства вполне вероятно и с точки зрения эзотерики, согласно которой планета и человечество развиваются по эпохальным циклам. Эпоху Рыб – символа христианства – сменяет Эпоха Водолея, когда христианство должно утратить ту форму, в которой существует сейчас. И наступит постхристианская эпоха.

В таком случае вполне имеет право на жизнь вывод о том, что Церковь расценила «панк-молебен» как элемент наступления на православие и на христианство вообще. Тот же Андрей Кураев высказал предположение, что «панк-молебен» – это «просто легкий бриз от грядущего системного урагана». Не исключено, что идея устроить «шоу» в храме Pussy Riot была кем-то подсказана и девушки, со своим стремлением к нестандартным способам «самовыражения», оказались просто марионетками.

Если это предположение верно, то имеет ли Церковь право защищаться? По-видимому, да. Но если христиане, вопреки основным постулатам своей веры, не «подставляют другую щеку», сталкиваясь с внешним проявлением зла по отношению к себе, то остаются ли они христианами в полном смысле этого слова? Это – вопрос!!!

Еще одна «конспирологическая» версия: выступление Pussy Riot – не более чем гиперболизированный ответ на участие Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла в предвыборной кампании одного из кандидатов в Президенты РФ (некоторые наблюдатели именно так расценили позицию главы РПЦ). И если это действительно так, то эту глупую выходку можно рассматривать всего лишь как эпизод предвыборной кампании, в которой, как показывает жизнь, все средства хороши. Жаль только, что многие верующие претерпели безвинно.

И, наконец, нельзя не предположить, что кто-то из околоцерковных деятелей, желая подорвать наметившийся диалог Церкви и некоторых героев «светской тусовки», организовал эту провокацию. (Ведь, кажется, не так уж просто пройти в храм Христа Спасителя с гитарами и аппаратурой.) Возможно, рассчитывали на замораживание потенциального разворота ряда иерархов РПЦ в сторону «митинговавших горожан». Реальна ли эта версия – не установить, но именно такой результат этой провокации уже приобретает очевидные черты.

Необходимость защиты правопорядка

Что касается юридического аспекта ситуации, то согласно ч. 1 ст. 213 УК РФ хулиганством является грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу и совершенное: с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. «а»); по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «б»). Часть 2 ст. 213 предусматривает ответственность за то же деяние, совершенное в том числе группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Ответственность за хулиганство была установлена в УК РСФСР и сохранилась в законодательстве в ряде стран бывшего СССР. В некоторых европейских странах за пределами постсоветского пространства существуют близкие по содержанию уголовно-правовые запреты, но понятие «хулиганство» не введено.

В УК РСФСР хулиганство впервые появилось в 1922 г. в главе о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности. В УК РСФСР 1926 г. существенно изменилась конструкция статьи о хулиганстве, она была перемещена в главу об иных преступлениях против порядка управления. Законодатель постарался поставить под запрет действия, нарушающие социалистический правопорядок. Содержание таких понятий, как «грубое нарушение общественного порядка», «явное неуважение к обществу», «особая дерзость», «исключительный цинизм», через которые определялся состав преступления, неоднозначно понималось на практике и в теории.

В 50-е гг. XX в. норма о хулиганстве была перемещена в главу о преступлениях против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения и формулировалась таким образом: «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка и выражение явного неуважения к обществу...» (ч. 1 ст. 206 УК РСФСР 1960 г.). Неконкретность признаков основного состава хулиганства вело к разнобою в следственной и судебной практике.

Исключение из дефиниции

В 1996 г. законодатель отказался от установления ответственности за так называемое простое хулиганство, которое определялось только через указанные оценочные признаки. В соответствии с ч. 1 ст. 213 УК РФ хулиганство стало определяться как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества.

Большинство уголовных законов зарубежных государств, устанавлиающих ответственность за хулиганство или сходные с ним деяния, в качестве признака этого преступления предусматривают применение насилия или угрозы насилием (см., например: Апостолова Ц. Сравнительный анализ законодательной регламентации хулиганства в уголовных кодексах зарубежных стран // Мировой судья. 2008. № 5).

Но Федеральным законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ» от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ признаки хулиганства были радикально изменены. «Применение насилия к гражданам или угрозы его применения, а равно уничтожения или повреждения чужого имущества» было исключено из диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ. Хулиганство стало признаваться уголовно наказуемым лишь в случае, когда оно сопряжено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

В науке обосновывается точка зрения о том, что исключение из состава хулиганства признака применения или угрозы насилия является не вполне обоснованным, поскольку сама сущность хулиганства предполагает элемент насилия в действиях преступника и хулиганство традиционно относится к насильственным преступлениям. Отсюда следует, что «исключение законодателем из дефиниции таких ранее обязательных признаков объективной стороны преступления, как применение насилия либо угроза его применения, а равно уничтожение или повреждение чужого имущества, не означает, что при определении состава преступления не следует обращать внимание на данные действия. Они остались в поле зрения законодателя, однако (равно как и иные действия) стали входить в характеристику деяния, вызвавшего грубое нарушение общественного порядка» (Овчаренко Е. Правовая характеристика хулиганства // Журнал российского права. 2004. № 3. С. 127).

Признак состава хулиганства, предусмотренный п. «б» действующей редакции ч. 1 ст. 213 УК РФ, был введен Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 211-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием управления в области противодействия экстремизму». Таким образом, в настоящее время в уголовном законе хулиганство представлено в виде двух качественно отличающихся преступлений, одно из которых усугублено применением оружия, другое – специальным мотивом.

Это свидетельствует об отсутствии единого понятия хулиганства со всеми присущими данному деянию признаками. В правоприменительной практике именно это обстоятельство порождает множество вопросов, связанных с отсутствием четких критериев, определяющих сущность нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу (Апостолова Ц. Дискуссионные аспекты уголовно-правовой характеристики хулиганства в редакции Федерального закона от 24 июля 2007 года № 211-ФЗ // Российский следователь. 2007. № 24).

Установив в п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ уголовную ответственность за хулиганство, совершенное «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы», законодатель не указывает, какие именно действия образуют состав данного преступления.

Оценочные признаки

Включение в диспозицию ч. 1 двух оценочных признаков – «грубое нарушение общественного порядка» и «явное неуважение к обществу» – открывают правоприменителям возможности для неоправданно расширенного, произвольного применения ст. 213 УК РФ.

Эти возможности несколько ограничивает, но не устраняет содержащееся в п. 1 постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 разъяснение о том, что «при решении вопроса о наличии в действиях подсудимого грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, судам следует учитывать способ, время, место их совершения, а также их интенсивность, продолжительность и другие обстоятельства. Такие действия могут быть совершены как в отношении конкретного человека, так и в отношении неопределенного круга лиц. Явное неуважение лица к обществу выражается в умышленном нарушении общепризнанных норм и правил поведения, продиктованном желанием виновного противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним».

О том, что понятия «грубое нарушение», «общественный порядок», «грубое неуважение к обществу» не могут быть четко определены, свидетельствуют и те формулировки, которые предлагаются учеными, например:

– «общественный порядок – соблюдение правил общежития, регулируемых правовыми и моральными нормами»;

– «явное неуважение к обществу проявляется в демонстративном, дерзком, пренебрежительном противодействии интересам граждан, часто незнакомых с виновным, как правило, в общественном месте» (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. В.И. Радченко, науч. ред. А.С. Михлин, В.А. Казакова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2008);

– «грубое нарушение общественного порядка означает значительность, серьезность нарушения, серьезно ущемляющего установленный в обществе порядок межличностного общения» (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / (под ред. А.И. Чучаева. 2-е изд., испр., перераб. и доп. М., 2010);
Таким образом, благодаря наличию оценочных признаков, допускающих очень широкое толкование, под п. «б» ч. 1 ст. 213 могут быть подведены и такие действия, которые не представляют общественной опасности. То есть уголовный закон может избирательно применяться к лицам, совершившим действия, которые не наносят ущерб интересам, охраняемым законом. Это именно та ситуация, когда право нацелено на защиту начальства от гражданина.

Кстати, возможность быть использованной государством в качестве такого инструмента (благодаря произвольному толкованию) сближает статью о хулиганстве со ст. 159 УК РФ «Мошенничество». С той разницей, что статья о хулиганстве применяется «для битья» тех, кто не богат, а статья о мошенничестве используется против тех, кто живет активной экономической жизнью. И та и другая не содержат четко определенных признаков состава преступления, зато предусматривают весьма серьезные санкции.

Юридически оформленная мораль

Но ведь в основе права лежит мораль, и отечественные правоведы всегда подчеркивали, что право есть лишь минимум нравственности или юридически оформленная мораль. В.С. Соловьев, например, определял право как «принудительное требование осуществления минимального добра или порядка, не допускающего известного проявления зла» (Соловьев В.С. Оправдание добра // Нравственная философия. Т. 1). Избирательное применение права и произвольное толкование определяемых им границ добра и зла, – аморально и безнравственно. Получается, что Церковь одобрила применение сомнительных средств для защиты ее и верующих от выходки Pussy Riot.
Разумеется, верующие и Церковь не должны оставаться без государственной защиты – иное означало бы, что они поставлены вне закона. Парадокс в том, что для защиты людей, исповедующих христианское нравственное учение, и Церкви – проводника морали и нравственности – могут быть применены безнравственные средства.

Возможно, выходом из подобных ситуаций могло бы быть ужесточение санкции ч. 2 ст. 5.26 КоАП РФ, например, существенное увеличение размера административного штрафа или даже административный арест. Но только при условии, что гораздо больше ясности будет в понимании того, что следует понимать под «грубым нарушением общественного порядка» и «явным неуважением к обществу».

Очень важен и аспект, связанный с определением понятия «религиозные чувства», так как наряду с основными религиозными конфессиями существует множество различных религиозных культов. Нет уверенности, что только количеством приверженцев можно определять качество Веры.

И как определить, какие из религиозных верований должны охраняться законом, а какие нет? По этому поводу Андрей Кураев иронизирует: «Представляете, какой-нибудь человек говорит: “Я объявляю свою тещу богиней и спасительницей всего человечества и поэтому если кто-то вдруг на нее косо посмотрит – этот человек смертельно меня оскорбит и так далее, он кощунник”» (http://tvrain.ru/news/protodiakon_andrey_kuraev_o_tom_kak_pussy_riot_raskololi_tserkov-197668/).

Цугцванг

Участницы группы Pussy Riot – вольно или невольно – оказались в фокусе проблем религии, морали, нравственности и юстиции в нашем обществе, в нашей стране. И могут стать жертвами не столько собственной глупости, сколько практически неразрешимых противоречий, возникших на стыке этих проблем.

Эти противоречия привели к цугцвангу, то есть положению, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции.

Церковь, кажется, проиграет в любом случае. Помилуют девушек – возмутится охранно-консервативное крыло (о наличии другого крыла в РПЦ ничего не известно), для которого милосердие является синонимом либерализма. Жестоко накажут их – от Церкви могут отшатнуться люди думающие, молодые, стоящие сейчас на ее пороге. Ведь для них милосердие – не пустой звук.

Власть тоже оказалась заложницей ситуации, потому что поставлена в положение, когда «казнить нельзя помиловать». Надо бы «казнить» – всем в назидание, но это недальновидно, потому что тяжесть содеянного достаточно сомнительна для многих. И «миловать» нельзя: это может быть воспринято как знак слабости, открывающей дорогу к вседозволенности.

Наконец, юстиция: статья о хулиганстве притягивается к ситуации. Но многие ли сомневаются в том, что и возбуждение дела, и поимка двух девушек силами, достойными лучшего применения, и заключение под стражу – результат решений, принятых не только следователями и судьями?

А содержат под стражей подозреваемых не оттого, чтобы спасти их от самосуда (как настаивают представители РПЦ), а для того, чтобы сломить волю, не дать возможности выстроить простую, незамысловатую защиту: не было ни насилия, ни ненависти в их провокационной и бестактной выходке – была, например, только любовь.
Современная уголовная юстиция в России жестока сверх меры.

Хотелось бы, чтобы это понимали не только практикующие юристы, но и «практикующие христиане».

Общество возбуждено: что будет дальше? «Реакционно-охранная» его часть требует жестокого наказания. Верующие «от Страдания» желают того же. Верующие «от Любви» просят простить грешниц. Церковные прагматики, очевидно, в растерянности: хотелось бы быть жестокими, но христианские ценности не позволяют. И подтащенные цитаты о «забивании камнями» выглядят мракобесием. Поэтому они и открещиваются от судьбы этих девушек: мол, Церковь и государство у нас порознь. А часть митинговавших в последнее время горожан судьбу «помолившихся» феминисток может начертать на знаменах «борьбы с режимом», тем самым дав повод для раскола в своих, и так не очень дружных, рядах.

Невольно вспоминается давнее дело Дрейфуса, офицера Генерального штаба Франции, еврея, в 1894 г. осужденного по несправедливому обвинению в шпионаже в пользу Германии. Это дело стало предметом ожесточенной общественно-политической борьбы во Франции. Реакция использовала его для разжигания антисемитизма и шовинизма, наступления на республиканский режим и демократические свободы. В защиту республики и за оправдание Дрейфуса активно выступали передовые рабочие, многие социалисты, прогрессивная интеллигенция. Борьба вокруг дела Дрейфуса привела к серьезному политическому кризису.

***

Желание отмежеваться от Pussy Riot, заклеймив их поступок, вполне понятно. Но если задуматься, то все общественные, религиозные и научные импульсы, перевернувшие мир, современники могли назвать и провокацией, и глупостью. Очевидно, что эта акция выявила сложнейший конфликт, истоки которого – в переплетении проблем религии, морали, нравственности и юстиции в нашей стране. Но, согласно законам диалектики, конфликт – источник развития и залог прогресса.

Хочется надеяться, что современная российская власть найдет адекватные правовые средства реагирования на подобного рода провокации. Обвинение в хулиганстве – «покушение с негодными средствами».

«Господи, руководи Сам Ты их волею и научи их молиться, надеяться, верить, любить и прощать».

Юрий Пилипенко, первый вице-президент ФПА РФ, д.ю.н.