×

Право становится более императивным

28 февраля в РИА Новости первый вице-президент ФПА РФ Юрий Пилипенко был гостем авторской программы Виталия Ушканова «Право знать»
Материал выпуска № 6 (119) 16-31 марта 2012 года.

ПРАВО СТАНОВИТСЯ БОЛЕЕ ИМПЕРАТИВНЫМ

28 февраля в РИА Новости первый вице-президент ФПА РФ Юрий Пилипенко был гостем авторской программы Виталия Ушканова «Право знать»

Юрий Пилипенко высказал свой взгляд на реформирование российской судебной системы и общие тенденции в правовом регулировании, а также ответил на вопросы, касающиеся адвокатуры, адвокатской деятельности и сферы оказания юридической помощи в целом.

– Юрий Сергеевич, могу предположить, что Вы сторонник реформирования правоохранительной и судебной системы. Как это делать и в каком направлении двигаться? Есть ли у Вас ответы на эти вопросы?

– Да, я не исключаю коренной реформы системы правосудия в нашей стране. Более того, используя тот термин, который в последнее время стал модным, – революция, могу утверждать: если нашей стране и нужна революция, то только в сфере правосудия и правоприменения. Потому что ситуация, которая сегодня существует в судебной системе (сегодня это не судебная власть, а судебная система, не более того), тормозит экономическое, политическое, социальное развитие.

– Ну как революция? Уволить всех судей и найти новых?

- Это слишком упрощенный подход. Что можно было бы сделать в настоящее время, так это, как минимум, ввести выборность мировых судей. Как это принято в большинстве так называемых цивилизованных стран. Кроме того, нужно попытаться сократить власть председателей судов всех уровней, потому что не секрет, что именно они подчас диктуют содержание судебных решений или приговоров, в том числе по резонансным делам. Я думаю, что председателей судов тоже можно избирать сроком максимум на два года.

– У Вас есть надежда, что избранный Президент двинется в нужном направлении, по пути реформирования этих систем?

– Я очень верю в это и надеюсь на это. В.В. Путин в первый свой президентский срок уделял сфере правосудия и законотворчества меньше внимания, чем экономике и бизнесу. Д.А. Медведев задал определенный тренд, выступая с разного рода инициативами в сфере законотворчества, и я уверен, что вновь избранный президент будет заниматься в том числе и реформированием нашей правовой системы.

– Действующий президент поручил своей Администрации заняться подготовкой законопроекта о созыве Конституционного Собрания. Как Вы относитесь к перспективам изменений в основном законе Российской Федерации?

– Я не считаю, что Конституцию следует менять кардинальным образом, но, наверное, в той части, которая касается политического устройства и избирательной системы, изменения назревают. Поэтому я приветствую созыв Конституционного Собрания.

– Вы говорили, что сегодня в России право по факту используется государством для защиты от собственных граждан. В чем это проявляется и почему Вы пришли к такому в выводу?

– Я не отказываюсь от этого тезиса, даже готов сформулировать его более четко: право используется для защиты начальства от человека и гражданина. Но следует сделать две оговорки.

Первая: эта тенденция свойственна не только российской, но и мировой правовой системе в целом. Хотя в нашей стране, в силу присущих ей особенностей, такая тенденция проявляется более отчетливо.

В качестве примера могу привести цитату из статьи, опубликованной в центральной российской газете: «…Конституции и законов мало. Нужна сила…». Говорит об этом тонкий интеллигент, профессор права, председатель Конституционного Суда. Меня чрезвычайно удивляет, что общество достаточно спокойно к этому отнеслось, и никто не вышел на улицу с лозунгом «Конституция в опасности». А мне кажется, что это очень показательный пример. Наше право становится все более агрессивным, императивным.

Вторая оговорка состоит в том, что мы не должны воспринимать право вне его связи с правоприменением. С точки зрения этой взаимосвязи, по моему глубокому убеждению, в наше время изменяются акценты в области права, как регулятора общественных отношений. Грубо говоря, право – сочетание «кнута» и «пряника», в зависимости от обстоятельств. На сегодняшний день, как мне представляется, достаточно серьезную победу в праве одерживает «партия кнута». Любого рода диспозитивные отношения, которые описываются в Гражданском кодексе, перекрываются, например, статьей в Уголовном кодексе о мошенничестве. Как бы участники хозяйственного оборота ни строили свои договорные отношения, всегда найдется ситуация, когда правоохранитель определит такого рода отношения как мошенничество, злоупотребление и т.д. Это один из примеров, которые говорят о том, что в российском праве наметился перекос в сторону императивного регулирования отношений.

– Поможет ли система административных судов, которая сейчас выстраивается, гражданину стать более защищенным перед чиновником, перед государством?

– Никакая новая система или организация, которая может у нас появиться, сама по себе ничего кардинальным образом не изменит. Например, в административном праве имеет место презумпция невиновности. Но вот скажите, пожалуйста, Вы когда-нибудь во взаимоотношениях с сотрудниками ГИБДД можете предположить, что невиновны априори? И что сотрудник ГИБДД должен доказать, что Вы совершили то или иное нарушение? Все к этому относятся так же, как и Вы, – с легкой иронией и с усмешкой.

– Просто чтобы быстрее уехать.

– Да, чтобы быстрее уехать, нужно согласиться и не тратить время и силы на то, чтобы тебе доказали твою неправоту. Поэтому сама по себе система административных судов мало что может изменить. В России сейчас очень слабы существующие правовые институты. Их укрепление – это главная задача, которая должна стоять перед вновь избранным президентом и перед обществом в целом.

– Ну, вот такой важнейший правовой институт, как адвокатура. Было много разговоров о том, что необходимо ее реформировать и модернизировать. Но в последние год-полтора возникло такое ощущение, что все эти разговоры утихли и никаких реформ не ведется. Это верное ощущение?

– Вы абсолютно правы: пока дальше разговоров дело не пошло. В центральной прессе были посылы относительно того, что этому вопросу необходимо уделить внимание, но концепции реформирования мы пока не видели. Причем в самом начале произошла подмена понятий: заговорили о реформе адвокатуры, хотя, мне кажется, так вопрос не должен стоять. Нужно готовить реформу сферы оказания юридической помощи. Вот с этим в нашей стране действительно беда.

Но я не хотел бы упрекать Министерство юстиции за то, что в последние 4 года в этой сфере ничего не изменилось. Вполне возможно, что есть объективные обстоятельства, которых мы не знаем и которые пока не позволили эту реформу – подчеркиваю, реформу сферы оказания юридической помощи – начать.

– А в чем беда с юридической помощью? Ее некому оказывать? Или не знают как?

– Проблема – в отсутствии адвокатской монополии. Все стесняются этого термина, но я на нем настаиваю. Ведь никто же не боится врачебной монополии. Напротив, все считают вполне разумным и обоснованным, что только врачи занимаются лечением людей. В нашей стране, в отличие от тех стран, которые мы обычно называем цивилизованными, любой человек, даже без юридического образования или имеющий судимость, имеет право, взяв доверенность, пойти в суд и представлять интересы любого гражданина. Как у него это получается, мы с Вами, наверное, можем догадываться. Защита прав требует квалифицированного подхода, поэтому основная проблема на сегодняшний день – отсутствие адвокатской монополии.

– То есть адвокаты настаивают на введении монополии не потому, что хотят «всё к себе подгрести» и зарабатывать побольше денег?

– Такой серьезной конкуренции, как в адвокатской среде, нет больше нигде. Дело в том, что Закон об адвокатской деятельности построен на принципе автономии адвоката. Поэтому если адвокат по каким-то причинам не нравится клиенту или требует слишком большой гонорар, то клиент может обратиться к другому, третьему. Адвокаты не связаны между собой никакой круговой порукой.

– Уже почти год прошел с тех пор, как на Всероссийском съезде адвокаты решили обратиться в Правительство, чтобы прояснить вопрос о повышении оплаты своего труда. Не так давно эту проблему вновь обсуждали на очередном совещании представителей адвокатских палат субъектов РФ. Почему история затянулась? Вас в Белом Доме не слышат, не понимают, не хотят понять?

– Боюсь, что нас не слышат прежде всего в Министерстве финансов. Не хотят и, по-моему, в ближайшее время не собираются внимательно нас слушать. Это действительно острая проблема. И это проблема не только адвокатуры как корпорации, но и всего нашего общества.

Дело в том, что Конституция гарантирует квалифицированную юридическую помощь каждому, в том числе подозреваемым, обвиняемым, подсудимым по уголовным делам. В течение года в нашей стране слушается примерно 3 млн уголовных дел, и, в силу закона, в них обязательно должен участвовать адвокат. Как правило, это адвокат по назначению органов дознания, предварительного следствия или суда, потому что большинство граждан, подвергающихся уголовному преследованию, не имеют достаточно средств, чтобы пригласить адвоката по соглашению.

Адвокат по назначению получает 298 руб. за один судодень – это ничтожные деньги, и, конечно, достаточно сложно рассчитывать на то, что кто-либо за такую плату будет серьезно относиться к своему труду и оказывать квалифицированную помощь. Ранее оплата труда адвокатов была чуть выше, потому что коррелировалась с минимальным размером оплаты труда. Потом для адвокатов ввели твердые ставки, которые за последние 5 лет практически не изменились, в то время как минимальный размер оплаты труда возрос. Из стран, которые мы называем цивилизованными, самая низкая оплата труда общественного адвоката – в США. Там общественный защитник получает минимум 100 долл. в час. В Европе везде ставки значительно выше. А мы получаем 10 долларов в день.

– То есть бюджет экономит, а страдают, собственно, не адвокаты – страдают люди.

– Конечно. Но для бюджета изменения оплаты труда адвокатов по назначению, предлагаемые проектом постановления Правительства, на принятии которого мы настаиваем, не будут особенно ощутимы. Эти изменения предусматривают повышение ставки до 500 руб. в день. Не так уж много мы просим – бюджету это стоило бы около двух миллиардов рублей в год. Для него это не такие большие деньги. Но смущает то, что эти деньги, предназначенные, по сути, для обеспечения прав граждан, пока не находятся.

– Но Вы не будете оставлять усилия, Вы будете продолжать?

– Дело в том, что наши коллеги на местах собираются предпринять какие-то неординарные меры. Мы в Федеральной палате адвокатов пытаемся убедить их в том, что этого пока не следует делать. Но гарантировать, что в каком-либо регионе адвокаты не откажутся идти в суд представлять интересы граждан в качестве защитников, мы не можем, хотя делаем все для этого. Может быть, стоит не доводить ситуацию до абсурда и решить этот вопрос, который кажется нам, с точки зрения бюджетных расходов, не таким уж сложным.

Корр. "АГ"