×

Верховенство права vs. верховенство закона?

О правовых регуляторах, правовых барьерах и конституционном правосудии
Материал выпуска № 21 (158) 1-15 ноября 2013 года.

ВЕРХОВЕНСТВО ПРАВА VS. ВЕРХОВЕНСТВО ЗАКОНА?

О правовых регуляторах, правовых барьерах и конституционном правосудии

Симпозиум в КС РФ

21 октября в Конституционном Суде РФ состоялся международный симпозиум «Доктрины правового государства и верховенства права в современном мире». Организаторами симпозиума выступили Федеральная палата адвокатов РФ, Адвокатская палата г. Москвы, Адвокатская палата г. Санкт-Петербурга, Ассоциация юристов России, Международный Союз (Содружество) адвокатов и Междисциплинарный центр философии и права.


Соотношение принципов верховенства права и верховенства закона всегда волновало правоведов и юристов-практиков. Публичное обсуждение этой темы в Конституционном Суде проходит не впервые. Более 5 лет назад, 6 июля 2007 г., КС также выступил площадкой для симпозиума «Верховенство права» («АГ», № 3–4, 2007).

Вопрос о верховенстве права как высшей формы регулирования отношений между государством и обществом прозвучал тогда как откровение. Подчеркивая его важность, председатель КС РФ Валерий Зорькин произнес потрясающую фразу: «Мы должны сделать необратимый поворот в нашем сознании, чтобы жить не по праву было бы то же самое, что съесть кусок гнилого сырого мяса».

Понимание сути принципов
Слушая выступления участников симпозиума, я пытался понять, произошел ли этот поворот или мы по-прежнему находимся в начале пути и к правовому государству, и к верховенству права. На том, что у обеих категорий одна дорога, настаивали прежде всего российские правоведы, представляющие российскую судебную систему.

Отметив «генетическое» различие концепций верховенства права и правового государства, Валерий Дмитриевич Зорькин, тем не менее, указал на то, что необходимо двигаться по пути сближения или конвергенции этих концепций. Под «генетикой» принципов председатель КС имел в виду в первую очередь историческое развитие права в рамках двух моделей правовых систем – кодифицированного, или романо-германского, права, и общего, или англосаксонского, права.

Этим обусловлено и понимание (или непонимание) сути принципов верховенства права и правового государства. Представитель англосаксонской системы уверенно ставит между ними знак равенства, поскольку исторически право шло впереди закона, облекаясь в одежды писаных норм после вступившего в силу судебного решения. В континентальном праве норма исходит из законодательства и доктринального смысла.

Отстаивая ценности континентальной системы права, Валерий Дмитриевич указал также на необходимость учитывать национальные и исторические особенности конкретного государства. По мнению спикера, Россия в условиях «еще не взятого правового барьера» не готова применять инструменты прецедентного права. Обычные прецеденты не смогут заменить ключевых конституционных норм. Если прецедент вытеснит конституционную норму, не будет ни Конституции, ни прецедента.

Председатель КС вспомнил, как и когда брала правовой барьер Франция: при Наполеоне с помощью знаменитого и изучаемого всеми юристами наполеоновского Кодекса. «Была ли в тот момент во Франции классическая политическая демократия?» – задал он риторический вопрос. Конечно же, нет! Сначала оказались сформированы и утверждены новые правовые регуляторы, а потом, отнюдь не сразу, утвердилась политическая демократия.

Для России таким регулятором служит ныне действующая Конституция. Она, по мнению В. Зорькина, стержень и хребет нашего общества, олицетворение права, соединенного с властью. И именно это обстоятельство способствует стабильности правового поля в нашей стране.

О роли прецедента
Выступивший вслед за председателем КС президент Адвокатской палаты г. Москвы Генри Резник заметил, однако, что нынешняя Конституция появилась в результате прецедента, который, правда, мог обернуться глобальной катастрофой. Речь идет о событиях 1993 г. – расстреле Белого дома и смене форм правления в государстве. Действующая на тот момент Конституция содержала такие нормы состязательности ветвей власти, которые нельзя было не применять двояко. И если бы не колоссальный авторитет Президента России, страна могла бы быть ввергнута в «югославский вариант». Главным результатом этих трагических событий стали Конституция и Конституционный Суд, появились условия для того, чтобы в стране утверждалось верховенство права.

Полемизируя с президентом АП г. Москвы, В. Зорькин подчеркнул, что лозунг «неконституционной Конституции» был выдвинут определенными идеологами для оправдания расстрела Белого дома, и высказал убеждение, что, не научившись жить по «плохой» Конституции, нельзя научиться жить по Конституции вообще.

Судья КС РФ Николай Бондарь назвал сомнительным и небезопасным противопоставление категорий верховенства права и правового государства. Он отметил, что Конституционный Суд является соавтором российской доктрины верховенства права. Именно на основе решений КС обеспечиваются понимание социальных начал этой доктрины и баланс между властью, свободой и собственностью.

Универсальные принципы
А вот какое определение верховенству права дал выступивший в начале симпозиума президент Американской ассоциации юристов Джеймс Силкинат:

«Верховенство права предполагает наличие системы, в которой соблюдаются четыре универсальных принципа:

1.    Государственный аппарат, его должностные лица и официальные представители подчиняются праву.

2.    Нормативные правовые акты являются ясными и определенными, официально публикуются, отвечают требованиям стабильности и справедливости и направлены на обеспечение и защиту основных прав, в том числе защиту личности и собственности.

3.    Процесс принятия, исполнения и обеспечения действия нормативных правовых актов является открытым, справедливым и рациональным.

4.    Правосудие осуществляется компетентными, высокоморальными и независимыми заседателями или нейтральной стороной, которые имеются в государстве в достаточном количестве, обладают адекватными ресурсами и отражают структуру общества, которому они служат.

Вместе с тем, – заметил господин Силкинат, – вряд ли следует ожидать, что верховенство права может быть концепцией, доступной для понимания всеми. Легко обнаружить, что даже сейчас многие юристы не ощущают разницы между доктринами верховенства права и правового государства, поскольку эти понятия смешиваются, теряются или переводятся неверно».

От теории к практике
Президент ФПА РФ Евгений Семеняко высказал мысль, что единственный путь к уяснению сути принципов правового государства – это юридическая практика. «Конституционное правосудие обрело в России вполне реальные черты, – сказал он, – и адвокаты все активнее овладевают его инструментами. Что касается верховенства права, то эта категория все более часто используется в практике Европейского суда по правам человека при применении международных конвенций, поэтому для адвокатов это уже не доктринальная теория, а механизм практической деятельности по применению права, судебная практика, к которой можно делать отсылку, готовя правовые позиции по делам».

Президент ФПА РФ предостерег коллег от возможности быть втянутыми в словесную эквилибристику, используя которую, некоторые «теоретики» пытаются навязать собственные стандарты правовых отношений. Так, принцип верховенства права нередко подменяется верховенством закона. Этот термин прокрался даже в официальные тексты, например в законодательство о прокуратуре.

Серьезные правоведы дают таким подходам решительный отпор. Ведь если мы говорим о верховенстве закона, то нужно понимать, что государство может принять любой закон. Мы видим сплошь и рядом, что закон легко меняется, иногда прямо противоположно. А верховенство права предполагает действие принципов, которые выше закона и могут ограничить волю государства, защитив людей от возможного произвола.

Если в Европе над властью каждой страны стоят органы Евросоюза, его стандарты и принципы, то в России последний оплот защиты Конституции – Конституционный Суд. Адвокатура, ученые-юристы так же, как и судьи КС, заинтересованы в том, чтобы Конституция выполнялась и изложенные в ней принципы проводились в реальную жизнь, в каждое дело. «Мы здесь с Вами на одной стороне, Валерий Дмитриевич!» – подчеркнул Е. Семеняко.

В ходе симпозиума прозвучал ряд интересных докладов, с которыми выступили российские и иностранные юристы. Большинство из них вошли в сборник «Доктрины правового государства и верховенства права в современном мире», выпущенный Междисциплинарным центром философии права.

Александр КРОХМАЛЮК,
корр. «АГ»

ФОРПОСТ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

БаренбоймОсобая роль адвокатской корпорации в развитии правового государства

Закон об адвокатуре закрепляет за ней статус «института гражданского общества», что позволяет защищать адвокатов от вмешательства в их деятельность государственных органов. Но нельзя забывать, что это высокое и единственное во всем российском законодательстве звание налагает на адвокатуру серьезные обязанности по развитию гражданского общества и его защите.

В какой-то мере можно сказать, что адвокатура является авангардом гражданского общества, которое в рамках доктрины правового государства должно быть его равноправным партнером. Напрасно некоторые из наших коллег считают все это теоретическими абстракциями, ведь именно в указанном принципе заложены основы независимости адвокатуры. А без независимости она не только гражданское общество, но и саму себя защитить не сможет.

В работе симпозиума принял участие президент Американской ассоциации юристов Джеймс Силкинат. Эта общественная организация, объединяющая 400 тыс. юристов, в основном адвокатов, действительно является институтом гражданского общества в Америке и за последние десятилетия установила конституционный обычай, когда Президент США без ее предварительного одобрения не представляет в Сенат кандидатуры федеральных судей. Этот конституционный обычай не записан ни в каких текстах и базируется только на высоком общественном статусе адвокатуры. Хороший пример для подражания!

Вот почему тема симпозиума «Доктрины правового государства и верховенства права в современном мире» имеет прямое отношение к практике адвокатской деятельности и правовому статусу адвоката. Верховенство права в России пытаются представить верховенством закона, хотя последний, включая Закон об адвокатуре, государство может легко и в любое время изменить, одновременно уменьшив или ограничив права адвокатов.

В этой связи президент ФПА РФ Евгений Семеняко в своем выступлении на симпозиуме сделал упор на необходимости избегать подмены верховенства права верховенством закона. При этом он опирался на резолюцию Парламентской ассамблеи Совета Европы 2007 г., где указано на необходимость соблюдения правильных лингвистических и концептуальных определений, отвергающих понятие «верховенство закона».

В ходе симпозиума адвокаты, ученые, судьи Конституционного Суда обсудили важные вопросы доктринальной разработки понятия правового государства из ст. 1 Конституции РФ.

Проведение такого мероприятия в Сенатском зале здания КС РФ стало возможным благодаря пониманию высшим российским судом роли и значения адвокатуры. В первую очередь это относится к ведущему конституционалисту, пожалуй, во всей истории России – Валерию Дмитриевичу Зорькину.

Пётр БАРЕНБОЙМ,
к.ю.н., адвокат