– Евгений Викторович, в чем заключается инициатива китайской стороны и чем она обусловлена?
– В России работает около 260 китайских предприятий. В процессе своей деятельности некоторые из них сталкиваются с вопросами, относящимися к сфере российского экологического права. Так, Амурская область и Хабаровский край граничат с Китаем. Ряд местных экологических объектов расположены на территории России и Китая, т.е. являются трансграничными. По таким объектам предлагается создать наднациональную инстанцию – международный суд, обладающий компетенцией рассматривать споры, связанные с причинением вреда трансграничным объектам.
Приведу пример. Река Амур протекает и в России, и в Китае. Амур был очень загрязненной рекой, в определенный момент качество питьевой воды из него перестало отвечать санитарным нормам. В России было принято решение перевести добычу воды для граждан в другое место. Была создана федеральная целевая программа с большими государственными инвестициями. Началась разработка Тунгусского месторождения, бурение скважин. Это были очень сложные работы, на их ведение были потрачены миллиарды рублей.
Еще до запуска месторождения китайцы приняли ряд реформ, направленных на изменение своего экологического законодательства. За год река Амур была приведена в благополучное состояние. Мы потратили огромные деньги на инвестиции, а китайская сторона путем законодательных механизмов добилась фантастических результатов за короткий срок.
Если бы у нас был наднациональный орган, в который можно было бы обратиться, поскольку данный экологический объект протекает на территории двух государств, вопрос решить было бы проще и быстрее. В данном случае китайцы по собственной инициативе приняли ряд мер, которые сработали эффективно и быстро.
Китайские компании понимают сложность нашего законодательства для своих предпринимателей и то, что по мере дальнейшего развития российско-китайских отношений сферы применения российского законодательства будут только расширяться. Поэтому инициативу китайских компаний мы полностью поддерживаем. Более того, у нас есть еще один аспект, который мы хотели бы обсудить с китайской стороной. Это практика применения российского экологического законодательства в отношении китайских компаний, расположенных на территории России. Я подготовил доклад о системе и принципах российского экологического права, системе привлечения к ответственности за причинение вреда экологическим объектам, применяемых конвенциях, принципах, а также о том, какие споры чаще всего возникают в этой сфере, какие дела с участием китайских компаний мы наблюдаем на практике.
– Как бы Вы охарактеризовали российское экологическое право в настоящее время?
– С одной стороны, экологическое право очень зарегулировано, с другой – это самая динамичная из всех отраслей российского права. Каждое значительное экологическое происшествие является источником законодательных изменений.
Оперативно выносятся судебные решения. Недавний пример – разлив нефти и мазута в Керченском проливе. Уже вынесено судебное решение о взыскании 85 миллиардов рублей. Но при этом возникает вопрос: деньги с владельца танкера взыскали, исполнительный лист получили, а кто будет восстанавливать природу? Такой механизм восстановления в нашем экологическом законодательстве отсутствует.
У нас налажена система взыскания. Но ситуация, когда с физического лица взыскиваются миллиарды, абсурдна, и все это понимают. Зачем тогда тратить деньги на этот механизм? Для чего нужен исполнительный лист за три судебных заседания?
Если у нас случается экологическое происшествие федерального масштаба, суды оперативно рассматривают дело. Но с точки зрения защиты не все происходит так, как должно происходить. Почему не назначается экспертиза? Почему принимается на веру представленный расчет? Я имею в виду, что нужно уточнить, достаточно ли будет этих 85 миллиардов для того, чтобы очистить природу. А что будет завтра, через 5, 10 лет? Такие вопросы надо задавать специалистам. Формальный подход создает видимость того, что мы нашли виновного и наказали его.
– Что нужно для решения проблемы, на Ваш взгляд?
– Требуется создание специализированных судов. На что опирается судья, который выносит решение по делу об экологическом правонарушении? На гражданское право, которое регулирует гражданские правоотношения и обычные убытки. Очевидно, что этого недостаточно. Имеет место гибель водных биоресурсов, нанесен вред водному объекту, почвам, донным отложениям, грунтам, реликтовым растениям и животным. Чтобы определить размер нанесенного вреда, должна быть проделана колоссальная работа. Нужно организовать команду, собрать множество проб, сделать лабораторные анализы.
Далее. Найден виновный, замечательно. Но есть третья сторона, которая никак не представлена, – наша природа. Она хочет только одного – чтобы ее быстрее восстановили. Необходимо введение института обмудсмена по защите прав природы, который мог бы сказать: уважаемый суд, взыскание денег не даст того эффекта, который нужен в данном конкретном случае. К экологическим спорам невозможно применять такие же подходы, как к другим категориям гражданских дел, сводя эти отношения к установлению виновных лиц и их наказанию.
Каждую чрезвычайную ситуацию нужно оценивать индивидуально. При этом должен быть один и тот же принцип: в первую очередь восстановление природы, потом – взыскание денег с виновных.
На практике же сначала решаются денежные вопросы, а дальше эти деньги используют на восстановление. То есть сначала механизм исполнительного производства отработает по законам Российской Федерации до невозможности исполнения. Потом обязанность исполнения переходит к государству.
В экологических делах взыскание не является первоочередным. Закон дает на это 20 лет. Нужно, чтобы государство ассигновало средства и организовало восстановление. Вот этот механизм надо усовершенствовать.
Платформа для этого есть. Необходимо дополнить разъяснения для судов, которые дает Пленум Верховного Cуда, в частности разъяснить, что при рассмотрении экологических споров нет необходимости в оперативном рассмотрении дела.
Принцип сохранения природы – один из вопросов, который мы хотели бы обсудить с китайскими коллегами в плане обмена опытом. Понятно, что мы не можем закрывать предприятия, но в то же время недопустимо, чтобы люди работали и жили в невыносимо тяжелых условиях из-за плохой экологической ситуации. Нужно соблюсти баланс. Из этого принципа должны исходить и регуляторный орган, и надзорный орган, и суды, исходя из этого принципа, должны осуществлять правосудие.
Естественно, реализация принципов защиты, направленная на соблюдение баланса интересов, требует постоянного повышения квалификации профессиональных представителей на базе адвокатуры. Создав такую площадку, адвокатура способна внести существенный вклад в сохранение окружающей среды и сможет разрешать самые сложные экологические деликты.
