Вопрос о распределении бремени доказывания особенно остро проявляется в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности. Доказывание противоправного поведения лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, по-прежнему остается сложным для заявителей. В ситуации, когда становится понятно, что требования кредитора могут быть удовлетворены только посредством привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, заявители нередко идут с таким заявлением вне рамок дела о банкротстве, а само банкротное дело прекращается.
Так, распространенной является ситуация, когда прекращение производства по делу о банкротстве происходит ввиду отсутствия средств, необходимых для финансирования соответствующей банкротной процедуры. Зачастую это случается, если заявитель и другие кредиторы располагают сведениями о том, что в рамках банкротного дела возврат активов в конкурсную массу маловероятен. Из альтернатив остается внебанкротная субсидиарная ответственность. Стоит отметить, что привлечение к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве имеет ряд преимуществ, связанных со скоростью и экономией расходов на процедуру.
Однако не следует упускать из виду «обратную сторону медали»: как правило, количество доказательств, которыми располагают кредиторы, минимально. Это связано с тем, что сбор сведений о финансово-хозяйственной деятельности компании-должника происходит в рамках наблюдения, и поскольку процедура не проводилась или прекратилась на раннем этапе, такие сведения о должнике собраны не были. Кредиторам приходится самостоятельно выявлять факты недобросовестности. Это ставит проблему информационной асимметрии, которую решал Верховный Суд РФ в Определении СКЭС от 21 февраля 2025 г. № 305-ЭС24-22290 по делу № А40-113828/2023. Эта проблема может решаться путем распределения бремени доказывания – т.е. посредством определения того, кто из участников спора должен доказывать обстоятельства, имеющие значение для дела.
В первую очередь стоит согласиться с магистральной идеей ВС о том, что бремя доказывания должно быть потенциально реализуемым. Наиболее распространенным для заявителя препятствием при привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве выступает сокрытие доказательств контролирующими лицами, требования к которым предъявлены. Последние очевидно не заинтересованы в представлении против себя документов – например, сведений об убыточных сделках. В анализируемом деле нижестоящие суды проигнорировали верное распределение бремени доказывания. Так, суд первой инстанции не рассмотрел ходатайство об истребовании информации по счетам общества «Станкопоставка» и бухгалтерской отчетности должника. Неверно распределив бремя доказывания, суд в анализируемом деле также не оказал содействие в получении информации, имеющей значение для правильного разрешения спора.
ВС также отметил, что нижестоящими судами не учтена должным образом процессуальная пассивность лиц, привлекавшихся к субсидиарной ответственности. Так, Альфия Сидорова не представила в целом отзыв на исковое заявление. Другое лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, ссылалось на непредставление заявителем доказательств противоправности поведения контролирующего лица, однако само, в свою очередь, не представило доказательств, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе. Указанное следует считать огромной стратегической ошибкой, поскольку непредставление в опровержение доказательств должно приводить к тому, что спорный факт против бездействующей стороны следует считать установленным.
Может сложиться впечатление, что подобный подход к распределению бремени доказывания нарушает принцип состязательности – якобы лица, которых привлекают к субсидиарной ответственности при наличии хотя бы косвенных доказательств противоправности их поведения, оказываются в заведомо проигрышном положении. Однако с этим тезисом, на мой взгляд, нельзя согласиться, поскольку принцип состязательности должен учитывать информационную асимметрию сторон, а также недопустимость извлечения лицом преимуществ из его недобросовестного поведения.
В концепции Верховного Суда привлекаемые к субсидиарной ответственности лица не лишены права опровергнуть доводы заявителя о неправомерном поведении. Как правило, у таких лиц сведений о фактах хозяйственной жизни должника значительно больше, нежели у кредитора. Во всяком случае в стандарт поведения контролирующих должника лиц входят аккумулирование и сохранение информации о его хозяйственной деятельности.
С практической точки зрения представляется целесообразным, чтобы суды выносили отдельное определение о перераспределении бремени доказывания. Так, в рассматриваемом случае участники процесса уже в ходе рассмотрения дела знали, что в материалы дела представлены доказательства, которые суд рассматривает в качестве косвенных и достаточных для перераспределения onus probandi (бремени доказывания).
Другая значимая позиция ВС сводится к тому, что правовая защищенность кредиторов «брошенного» юрлица должна быть не меньше, чем у кредиторов ликвидированной компании. Это действительно так. Кредиторы «брошенного» юридического лица находятся, по сути, в худшем положении, поскольку на практике зачастую не располагают информацией о том, действительно ли контрагент перестал осуществлять деятельность.
Возвращаясь к анализируемой позиции, ВС также сформулировал основные признаки недействующего юрлица: длительное непредставление отчетности и отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету в течение года. При этом Суд допустил учет и иных обстоятельств: например, недостоверных сведений о юрлице.
Наиболее смелым, на мой взгляд, является изложенный в определении вывод о том, что сокрытие КДЛ сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает интерес контролирующего лица в укрывании собственных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора. Введение подобной презумпции может быть полезно как для споров о привлечении к субсидиарной ответственности, так и для взыскания убытков с таких лиц.
Таким образом, можно заключить, что привлечь КДЛ к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве возможно, если бремя доказывания является реализуемым. В противном случае укрывающее доказательство лицо получит значительные процессуальные преимущества и не претерпит неблагоприятных последствий процессуального бездействия. При этом также острым остается вопрос: какие косвенные доказательства следует считать достаточными для перераспределения бремени доказывания? Это судам еще предстоит решить, но в любом случае вывод об отсутствии оснований для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности всегда должен следовать после анализа фактических обстоятельств, подтверждающих указанное.
