Как ранее писала «АГ», Верховный Суд РФ обратился в Госдуму с законодательной инициативой об усилении роли правовых позиций ВС (Постановление Пленума ВС от 21 мая 2026 г. № 17).
Законопроект предусматривает внесение в Федеральный конституционный закон «О Верховном Суде Российской Федерации» изменений, направленных на формирование дополнительных правовых средств обеспечения единообразия судебной практики.
Одно из изменений связано с уточнением характера разъяснений Верховного Суда, которые предложено наделить статусом «руководящих», тем самым подчеркнув их особую роль и значимость для правовой системы в целом и судейского корпуса в частности.
Как указано в пояснительной записке, «Несмотря на то что в настоящее время ни Конституция Российской Федерации, ни Федеральный конституционный закон “О Верховном Суде Российской Федерации” непосредственно не указывают на руководящий характер разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, названные разъяснения, по существу, являются одним из элементов конституционного механизма обеспечения единства и непротиворечивости российской правовой системы, в связи с чем вопрос об их обязательности не ставится под сомнение в практической деятельности судов».
В настоящее время среди практикующих адвокатов и юристов, а также непосредственно судей сложилась ситуация, при которой разъяснения Верховного Суда de facto обязательно учитываются, но de jure это нигде не закреплено. Причина – отсутствие в российской правовой доктрине и юридическом сообществе единого мнения о возможности признания разъяснений высших судов одним из источников действующего права. Распространено мнение, что идея судебного прецедента чужда российской правовой системе.
Стоит отметить, что в советское время правовые позиции Верховного Суда СССР имели статус «руководящих», что было закреплено в Конституции СССР 1924 г. В настоящий момент ключевой вопрос относительно обязательности указанных разъяснений не решен: в законе нет нормы, указывающей на обязательное соблюдение правовых позиций ВС РФ, и это ключевая проблема. Верховный Суд последовательно пытается преодолеть указанное обстоятельство, в том числе посредством подобных инициатив.
Кроме того, законопроект также предусматривает обязательное заслушивание Пленумом ВС докладов председателей нижестоящих судов на предмет учета правовых позиций Пленума ВС и Президиума ВС, а также учета сохранивших силу постановлений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, ликвидированного в 2014 г. Представляется, что подобные меры позволят создать условия для предотвращения судебных ошибок и повлияют на эффективность правосудия. Указанное также усилит роль судебных актов Верховного Суда – их общеобязательность в судебной системе не будет вызывать сомнений за счет предлагаемого административного (иерархического) контроля за исполнением предписаний ВС. Однако здесь усматривается серьезный правовой риск: в отсутствие возможности обжаловать постановления Пленума ВС (в том числе в Конституционный Суд РФ) жесткая обязательность таких разъяснений может привести к утрате судейской самостоятельности. В связи с этим встречаются предложения предусмотреть механизм конституционного контроля за руководящими разъяснениями ВС.
Следует подчеркнуть: разъяснения ВС, в каком бы виде они ни предлагались – постановления Пленума, тематические обзоры практики или постановления Президиума ВС по конкретным делам – играют ключевую роль в решении правовых вопросов. Их значение выходит далеко за рамки судебных споров и распространяется на все сферы общественных отношений. Отсутствие своевременных разъяснений со стороны Суда может повлечь трудноразрешимые ситуации: законодатель в силу объективных причин не в силах мгновенно реагировать на стремительное развитие общественных отношений, тогда как Пленум ВС действует оперативнее.
В заключение добавлю, что в контексте правовой системы России указанные разъяснения, на мой взгляд, вряд ли будут иметь глобальный эффект, поскольку нормативного закрепления обязательного учета руководящих разъяснений ВС законопроект не предусматривает.
В мировой практике существуют разные подходы к решению данного вопроса. Например, в Англии и США действует доктрина судебного прецедента. В Германии решения Федерального верховного суда de facto обладают высокой убедительностью, но формально не являются источниками права.
Представляется, что России стоит обратить внимание на опыт Казахстана, где на конституционном уровне зафиксировано, что нормативные постановления Конституционного и Верховного судов РК отнесены к действующим нормам права.
