×

Смягчающее обстоятельство или неверная квалификация?

Единый момент окончания преступлений, связанных с банковским хищением, определим не всегда
Коновалов Андрей
Коновалов Андрей
Руководитель юридической компании «Щит и Меч»

В связи с тем что размер похищенного (присвоенного) путем мошеннических действий имущества имеет решающее значение при определении степени тяжести преступления – следовательно, и тяжести назначаемого за него наказания, – проблеме, поднятой адвокатом Екатериной Солодовниковой в заметке на тему: «Игнорирование выплат по кредиту при исчислении ущерба от банковского хищения: соответствие разъяснениям Верховного Суда РФ или объективное вменение?», давно следовало уделить пристальное внимание.

Читайте также
Соответствие разъяснениям ВС или объективное вменение?
Об игнорировании выплат по кредиту при исчислении ущерба от банковского хищения
22 марта 2023 Мнения

С точки зрения разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, изложенных в п. 5 Постановления от 30 ноября 2017 г. № 48 « О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (далее – Постановление Пленума ВС № 48), на которые ссылается автор публикации, мошенничество действительно признается оконченным с момента, когда имущество поступило в незаконное владение предполагаемого правонарушителя и последний получил реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению. Следовательно, и размер похищенного должен определяться, исходя из размера изначально поступившей во владение денежной суммы (если говорить о присвоении денежных средств).

Однако определение момента окончания преступления только на основании приведенного разъяснения, думаю, нельзя признать правильным. Необходимо учесть, что юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством по такого рода делам является среди прочего установление умысла, направленного на хищение чужого имущества или приобретение права на него, и умысел этот непременно должен был возникнуть до получения имущества либо прав на него (п. 4 Постановления Пленума ВС № 48).

В то же время возврат части средств (особенно осуществленный до возбуждения уголовного дела) может свидетельствовать о том, что умысел на хищение, если и был, ограничивался невозвращенной суммой, которая в итоге была присвоена злоумышленником. В свою очередь, возврат части похищенного (присвоенного) после возбуждения уголовного дела может – напротив – свидетельствовать о попытке избежать предусмотренного наказания, а значит, применение п. 5 Постановления Пленума ВС № 48 в этом случае не представляется неверным и действия по возврату части похищенного следует рассматривать как частичное возмещение ущерба – то есть как смягчающее вину обстоятельство, а не как ошибочную квалификацию.

В такой ситуации, полагаю, нельзя согласиться ни с действующим правовым регулированием вопроса, ни с предложением об определении момента окончания хищения исключительно с момента прекращения обслуживания должником кредита и необходимости учета всех произведенных выплат непременно в пользу обвиняемого. Чтобы сделать правильный вывод, необходимо учитывать все обстоятельства каждого конкретного дела.

В обоснование указанных доводов приведу примеры. Гражданин М. взял кредит на сумму 1 млн руб., изначально планируя присвоить себе 700 тыс., а 300 тыс. руб. – вернуть банку. Если данный умысел будет подтвержден, можно утверждать, что при условии получения всей суммы единовременно преступление действительно должно считаться оконченным в момент перевода М. банком всей суммы кредита (что имеет значение и для определения момента начала течения срока давности уголовного преследования), в связи с чем ссылка на п. 5 Постановления Пленума ВС № 48 в этой части обоснованна.

Вместе с тем говорить о размере ущерба в 1 млн руб., очевидно, также нельзя, особенно если указанные 300 тыс. руб. возвращены до обращения банка с заявлением в полицию и возбуждения в отношении М. уголовного дела. Возврат части суммы в такой ситуации не может быть признан распоряжением присвоенным, а походит скорее на исполнение части принятого на себя обязательства по кредитному договору. В то же время возвращение М. банку 300 тыс. руб. в погашение кредита уже после возбуждения в отношении него уголовного дела, полагаю, вполне может расцениваться как попытка избежать либо смягчить последствия содеянного, а не указывать на наличие умысла на хищение средств в меньшем размере, и определение ущерба в размере всей суммы кредита здесь, возможно, более правильно.

Другой пример. Индивидуальный предприниматель Н. заключил договор возобновляемой кредитной линии, некоторое время исполнял принятые на себя обязательства, а впоследствии решил присвоить себе оставшуюся сумму. При условии, что выдача денег, их возврат, а также присвоение производились периодически, есть все основания утверждать, что совершенное Н. преступление носило продолжаемый характер. Это подтверждает правовая позиция Верховного Суда, изложенная в п. 30 Обзора судебной практики № 2 (2017), утвержденного Президиумом ВС 26 апреля 2017 г.), согласно которой продолжаемым является хищение, состоящее из ряда тождественных преступных действий, совершаемых путем изъятия чужого имущества из одного и того же источника, объединенных единым умыслом и составляющих в своей совокупности единое преступление.

Между тем началом продолжаемого преступления надлежит считать совершение первого действия из числа нескольких тождественных действий, составляющих одно продолжаемое преступление, а окончанием – момент совершения последнего преступного действия (см., например, постановление Президиума Томского областного суда от 27 марта 2019 г. по делу № 44у-16/2019), что имеет важное значение и при исчислении сроков давности.

Приведенные примеры демонстрируют невозможность определения единого момента окончания преступлений, связанных с хищением денежных средств путем мошенничества, присвоения и растраты.

Анализ складывающейся судебной практики по рассматриваемой категории дел позволяет заключить, что избранный судами подход является не то чтобы неправильным, а скорее формальным, что, в свою очередь, несет риски ошибочной квалификации преступления и, как следствие, – чересчур сурового наказания. Такое положение дел, безусловно, нужно менять, однако, на мой взгляд, правильнее сделать это не путем внесения изменений в законодательство, а посредством дополнительного изучения проблемы и соответствующих разъяснений на уровне Пленума Верховного Суда, основной акцент в которых следовало бы сделать на необходимости установления умысла подозреваемого (обвиняемого, подсудимого).

Рассказать:
Другие мнения
Баранов Игорь
Баранов Игорь
Адвокат АП г. Москвы, Партнер АБ «АВЕКС ЮСТ» (г. Москва), эксперт Национального антикоррупционного комитета, Преподаватель Академии информационных систем (АИС)
Собственник и владелец – не тождества
Уголовное право и процесс
Проблема подмены понятий при обеспечении участия в обыске лица, в помещении которого он проводится
21 июня 2024
Переладов Андрей
Переладов Андрей
Адвокат АП Кемеровской области, сопредседатель КА «Регионсервис», управляющий партнер офиса Коллегии в г. Кемерово, руководитель практики «Экология и природопользование»
К вопросу о собственнике отходов
Природоохранное право
Создатель отходов – лицо, чья деятельность привела к их образованию
20 июня 2024
Широков Сергей
К.ю.н., эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
Правомерно ли требование о ежегодной индексации арендной платы на уровень инфляции?
Гражданское право и процесс
На вопрос читателя «АГ» отвечает эксперт службы Правового консалтинга «ГАРАНТ»
20 июня 2024
Александров Алексей
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
Какие аргументы могут обеспечить защиту интересов лизингополучателя?
Гражданское право и процесс
На вопрос читателя «АГ» отвечает эксперт службы Правового консалтинга «ГАРАНТ»
20 июня 2024
Александров Алексей
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
Правомерно ли взыскание с подрядчика расходов на устранение недостатков работ за пределами годичного срока давности?
Гражданское право и процесс
На вопрос читателя «АГ» отвечает эксперт службы Правового консалтинга «ГАРАНТ»
20 июня 2024
Александров Алексей
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
Кто является ответчиком за нарушение права на товарный знак
Право интеллектуальной собственности
На вопросы читателя «АГ» отвечает эксперт службы Правового консалтинга «ГАРАНТ»
20 июня 2024
Яндекс.Метрика