Проверка законности решений судов, связанных с избранием или продлением меры пресечения, – один из вопросов, входящих в компетенцию суда кассационной инстанции. Как правило, кассация при выявлении подобных нарушений при избрании и продлении меры пресечения отменяет акты нижестоящих судов и направляет материал на новое рассмотрение.
Вместе с тем в практике встречаются, хотя и редкие, но все же исключения, когда ошибки нижестоящих судов исправляются «на месте» – т.е. непосредственно кассационной инстанцией.
Наиболее распространенная причина принятия судом кассационной инстанции подобных решений – невозможность направления дела на новое рассмотрение. Это связано, в первую очередь, с истечением сроков избранной (продленной) меры пресечения.
Появление такого подхода на практике обусловлено правовой позицией Конституционного Суда РФ, содержащейся в Определении от 26 марта 2019 г. по делу № 656-О. В определении указано, в частности, что суд уполномочен отменить решение и направить материалы на новое рассмотрение для решения вопроса о мере пресечения лишь на будущее время, а не на тот период, когда мера уже была фактически исполнена.
На практике суды кассационной инстанции самостоятельно разрешают вопрос о мере пресечения в следующих случаях:
- обвиняемый уже освобожден и не находится под стражей (определение Второго КСОЮ от 2 июля 2020 г. по делу № 7У-5120/2020);
- в отношении лица вынесен приговор (определение Второго КСОЮ от 27 февраля 2020 г. по делу № 7У-113/2020);
- постановление о возбуждении уголовного дела в отношении данного лица отменено (определение Первого КСОЮ от 16 ноября 2021 г. по делу № 7У-12582/2021);
- мера пресечения была исполнена (определение Четвертого КСОЮ от 15 июля 2020 г. по делу № 7У-6649/2020);
- лицо содержится под стражей по иному решению суда (постановление Второго КСОЮ от 24 февраля 2022 г. по делу № 7У-3/2022);
- в отношении лица уже избрана мера пресечения по иному уголовному делу (определение Второго КСОЮ от 27 октября 2021 г. по делу № 7У-11425/2021);
- вынесен приговор с назначением наказания в виде лишения свободы (постановление Шестого КСОЮ от 16 марта 2022 г. по делу № 7У-291/2022).
Как видим, практика идет по устоявшемуся пути: кассационная инстанция проверяет законность только того судебного акта, который был обжалован той или иной стороной дела. Если к моменту рассмотрения кассацией срок меры пресечения уже продлен другим решением, проверяющая инстанция к его оценке на предмет законности не приступает.
Но как из любого правила есть исключение, так и в любой устоявшейся практике встречается альтернативный подход. Так, Пятый КСОЮ определением от 15 октября 2021 г. № 77-1629/2021 отменил не только обжалуемые акты, но и те постановления, которые не обжаловались.
Обратимся к обстоятельствам этого редкого для практики примера.
Сторона защиты обратилась в кассацию для проверки постановления Ессентукского городского суда Ставропольского края от 1 июня 2021 г. и апелляционного постановления Ставропольского краевого суда от 24 июня 2021 г. в части законности продления срока стражи Д., обвиняемому по ч. 3 ст. 290 УК РФ. При избрании меры пресечения срок стражи составлял два месяца. Впоследствии следователь обратился в суд с ходатайством о продлении срока содержания еще на три месяца.
В качестве обоснования продления меры пресечения суд первой инстанции привел невозможность окончания расследования в установленные законом сроки, а также наличие достаточных оснований полагать, что Д. может скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на свидетелей. Достаточным доказательством для таких выводов стала информация 17-го отдела («К») Оперативного управления ГУСБ МВД России от 25 мая 2021 г.
Апелляционная инстанция не нашла оснований для отмены постановления первой инстанции, однако изменила судебный акт, исключив из описательно-мотивировочной части ссылку на информацию ГУСБ МВД России.
Пятый КСОЮ, рассматривая доводы кассационной жалобы, обоснованно пришел к выводу, что информация отдела полиции была единственным доказательством наличия обстоятельств для избрания обвиняемому меры пресечения (ст. 97 УПК РФ). Следовательно, поскольку апелляция исключила данную информацию из решения первой инстанции, то и основания полагать, что обвиняемый может скрыться от органов следствия и суда, а также оказать давление на свидетелей, отсутствуют.
Закономерно, что при изложенных обстоятельствах кассация пришла к обоснованному выводу о необходимости отмены принятых судебных актов. Однако, установив, что аналогичные нарушения были допущены и в последующих решениях о продлении Д. срока стражи, кассация отменила и эти судебные акты, которые никем не обжаловались и предметом разбирательства не являлись.
Такие действия кассационный суд обосновал ссылкой на ч. 1 ст. 401.6 УПК, что представляется недопустимым, поскольку указанная статья позволяет выйти за пределы доводов жалобы, но не обжалуемых актов. Предметом рассмотрения суда кассационной инстанции являются конкретные судебные акты, доводы о незаконности которых содержатся в жалобе (ст. 401.1, 401.3 и 401.4 УПК).
Вместе с тем выход за пределы судебного разбирательства позволил суду кассационной инстанции не просто формально признать судебные акты незаконными, но и отменить стражу, избрав обвиняемому в качестве меры пресечения домашний арест.
Таким образом, формальное нарушение уголовно-процессуального законодательства позволило суду достичь цели, возложенной на суды при осуществлении контроля, – освобождение лица, оснований для содержания под стражей которого не имеется.
Полагаю, именно к такому судебному контролю и стоит стремиться, поскольку формальное признание части срока содержания под стражей незаконным – притом, что обвиняемый продолжает содержаться под стражей, – вряд ли можно назвать эффективным. Вместе с тем, если нормы УПК, ограничивающие предмет рассмотрения суда кассационной инстанции, останутся без изменений, описанный в этой статье подход продолжит быть «альтернативным».
