Статья 293 Уголовного кодекса РФ предусматривает ответственность за халатность, которая выражается в неисполнении или ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, что повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Однако обвинение в халатности не всегда является обоснованным. В частности, если обвиняемый сделал все что мог в рамках своих должностных полномочий и не был не в состоянии предотвратить наступившие негативные последствия, это указывает на отсутствие в его действиях указанного состава преступления. Этот вывод иллюстрирует уголовное дело из моей адвокатской практики.
Приговором суда С. была осуждена по ч. 1 ст. 293 УК РФ (халатность). Выводы суда основывались на том, что С., являясь должностным лицом (начальником управления строительства и капитального ремонта, заместителем председателя комитета по строительству, транспорту и дорожной деятельности областной администрации), не приняла надлежащих мер к приобретению жилых помещений для социально незащищенной категории граждан – 352 детей-сирот, имеющих право на получение жилого помещения на территории города. В приговоре указано, что С. достоверно знала о принятом Федеральном законе от 29 июля 2018 г. № 267-ФЗ (далее – Закон № 267-ФЗ), которым внесены изменения в Федеральный закон от 21 декабря 1996 г. № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (далее – Закон № 159-ФЗ) в части обеспечения жильем детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Согласно данному закону общее количество жилых помещений в виде квартир, предоставляемых указанным лицам в одном МКД, не может превышать 25% от общего числа жилах помещений в данном доме. Несмотря на это, С. от имени управления заключила с обществом с ограниченной ответственностью муниципальный контракт на сумму порядка 35 млн руб. на строительство 36-квартирного жилого дома, в котором 100% квартир предназначались для лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.
Впоследствии С. как представитель муниципального заказчика в нарушение условий муниципального контракта не обеспечила эффективный контроль за выполнением работ на объекте, в результате чего предусмотренные графиком работы по строительству генподрядчик не проводил в течение пяти месяцев, что явилось существенным нарушением условий контракта. В связи с этим управление расторгло контракт, поскольку исполнить обязанности по предоставлению всех квартир в планируемом к застройке объекте детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, в соответствии с нормами закона было невозможным. Таким образом, ненадлежащее исполнение С. должностных обязанностей повлекло неосвоение около 22 млн руб., предусмотренных соглашением и выделенных муниципальному образованию для исполнения государственных полномочий, субвенций, возвращение их в полном объеме в бюджет области и, соответственно, непредоставление жилья указанным категориям граждан.
Апелляционная жалоба С. и ее защитника была мотивирована тем, что в основу приговора легли полномочия, которые не входят в служебные обязанности С., предусмотренные должностной инструкцией и положением о комитете. Муниципальный контракт с обществом заключен 22 августа 2018 г., в то время как изменения в Закон № 159-ФЗ вступили в силу 1 января 2019 г. В связи с этим у управления отсутствовали предусмотренные Федеральным законом от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» основания для расторжения контракта на строительство дома для детей-сирот в 2018 г., поскольку подрядчик был вправе проводить и закончить строительные работы вплоть до вступления Закона № 267-ФЗ в силу. Кроме того, у подрядчика не было законных оснований не заключать указанный контракт. Работы общество выполняло, на объекте велись подготовительные работы, в том числе по разработке проектной документации, что подтверждается решением арбитражного суда, которым удовлетворены требования общества по оплате задолженности за выполненные в рамках муниципального контракта работы. В адрес подрядчика направлялись претензии о взыскании неустойки. Вместе с тем, поскольку заказчик принял решение расторгнуть контракт в связи с вступлением в силу законодательных изменений, в соответствии с которыми строительство дома привело бы к нецелевому использованию бюджетных средств, основания для предъявления иска в суд отсутствовали.
Апелляционным приговором обвинительный приговор в отношении С. был отменен и постановлен новый – об оправдании подзащитной в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления. Решение устояло в кассации.
Не согласившись с решениями судов, заместитель Генерального прокурора РФ обратился с кассационным представлением на апелляционный приговор и кассационное постановление в Верховный Суд РФ. В кассационном представлении отмечалось, что С. не приняла мер к расторжению невозможного для исполнения контракта и заключению нового, несмотря на то что подрядчик к строительству дома не приступил. В свою очередь Департамент строительства рекомендовал расторгнуть указанный контракт и приобрести 22 готовых жилых помещения, однако этого сделано не было. Я выступал защитником С. в Верховном Суде.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам ВС от 24 декабря 2025 г. апелляционный приговор и кассационное постановление оставлены без изменения, кассационное представление – без удовлетворения. Годичный срок, допускающий в соответствии со ст. 401.6 УПК РФ пересмотр в кассационном порядке судебного решения, влекущий ухудшение положения С., истек.
