В августе 2021 г. между К. и банком был заключен договор комплексного обслуживания. 29 августа 2022 г. на К. третьими лицами был незаконно оформлен кредитный договор на сумму свыше 886 тыс. руб. Далее денежные средства были списаны со счета К. путем перечислений на счета третьих лиц.
В тот день К. поступил звонок, ответив на который, она услышала бота, сообщившего, что у К. изменился финансовый номер, и если она с этим не согласна, то необходимо сказать слово «оператор» и звонок будет переключен на оператора. К. произнесла указанное слово и была переключена на оператора.
Девушка на другом конце провода представилась сотрудником банка. В ходе разговора она спросила, имеется ли у К. в мобильном банке защита от мошенников. Про данную защиту К. ничего не знала, и девушка предложила проверить систему защиты. Далее она сообщила, что К. необходимо скачать приложение, после чего войти в мобильный банк. После входа в личный кабинет девушка перезвонила К. в мессенджере и в тот момент, когда та зашла в онлайн-банк, сообщила, что от ее имени подана заявка на кредит. В момент проверки и отмены заявки на кредит девушка сообщила, что формально на счет К. поступят денежные средства. Также в момент общения с девушкой на мобильный телефон К. приходили СМС-сообщения. Данные пароли девушка диктовала К., и та их подтверждала. После этого К. проследовала в банк, где узнала, что на ее имя оформлен кредит и с принадлежащей ей банковской карты списаны деньги.
К. обратилась ко мне за квалифицированной юридической помощью.
Мы с доверителем решили обратиться в суд. Исковые требования были мотивированы тем, что кредитный договор истец не подписывала (нарушение ст. 434 ГК РФ), согласие на страхование вклада не давала, договор страхования не заключала – т.е. услуга по страхованию была навязана банком (нарушение ст. 432 ГК). Кроме того, СМС-сообщения о снятии указанной суммы с расчетного счета К. и размере остатка на карте банк не направлял, иначе после первого перевода К. могла бы их заблокировать. СМС-сообщения от банка приходили на иностранном языке, их смысл истцу не был понятен (нарушение п. 2 ст. 8 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)»).
Банком были сделаны 18 переводов кредитных средств с карты К. на банковские карты незнакомых ей лиц, которым она ранее не переводила деньги. Несмотря на все признаки подозрительных транзакций, банк их не заблокировал и не проверил, действительно ли К. хочет перевести деньги указанным лицам (нарушение ст. 854 ГК).
Кредит она не получала, поскольку поступившие на ее счет денежные средства были незамедлительно переведены третьим лицам (нарушение ст. 7 Закона о потребительском кредите). Помимо прочего банк не предоставил «период охлаждения» – временной интервал, в течение которого можно отказаться от получения займа (нарушение п. 13 ст. 5 Закона о потребительском кредите).
В иске также указывалось, что сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 ГК), так и при ее совершении под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 Кодекса), а также если она нарушает установленный п. 1 ст. 10 ГК запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав. В нарушение ст. 7 Закона о потребительском кредите сторонами не согласовывались условия договора, истец не подавала заявление на предоставление кредита и на заключение договора страхования с третьим лицом.
Согласно правовым позициям, изложенным в Определении Конституционного Суда РФ от 13 октября 2022 г. № 2669-О, в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительную выдачу банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).
Я также обратил внимание суда на то, что упрощенный порядок предоставления потребительского кредита и распоряжения кредитными средствами противоречит порядку заключения договора потребкредита, подробно урегулированному положениями Закона о потребительском кредите, и фактически нивелирует все гарантии прав потребителя финансовых услуг, установленные как указанным законом, так и Законом о защите прав потребителей. В частности, составление договора в письменной форме с приведением индивидуальных условий в виде таблицы по установленной Банком России форме, с указанием полной стоимости кредита, с отметками (V) напротив строк об ознакомлении и согласии с различными условиями договора и т.п. лишено смысла, если фактически все действия по предоставлению кредита сводятся к направлению банком потенциальному заемщику СМС-сообщения с краткой информацией о возможности получить определенную сумму займа посредством однократного введения цифрового СМС-кода.
Приведенная в исковом заявлении правовая позиция отражена в Определении Верховного Суда РФ от 17 января 2023 г. № 5-КГ22-121-К2. Также ВС неоднократно указывал, что сделка, совершенная в результате действий мошенников, является ничтожной (см. например, Определение от 18 июля 2023 г. № 46-КГ23-6-К6, включенное в п. 3 Обзора судебной практики ВС № 1 за 2025 г.).
Решением суда от 31 марта 2025 г. кредитный договор признан недействительным, в пользу К. взысканы компенсация морального вреда и расходы на представителя.
Как указано в решении, с учетом объема индивидуальных условий кредитного договора указанного времени (пять минут с момента подачи заявки до зачисления денежных средств на счет истца) было недостаточно для детального ознакомления с условиями сделки и введения кода, тем более что К. как потребитель не обладала специальными познаниями в данной сфере. Подписание ею договора путем однократного введения цифрового СМС-кода в условиях отсутствия достаточного времени для оценки его условий и особенностей не доказывает надлежащее информирование К. как потребителя о предоставляемой услуге.
Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства того, каким способом и в какой форме потребитель была ознакомлена с индивидуальными условиями кредитных договоров, каким образом между сторонами согласованы индивидуальные условия договора, с учетом того что банком в адрес истца на номер телефона были направлены только сообщения о необходимости подтвердить согласие с условиями договора, а также сведения о перечислении денежных средств на ее расчетный счет. Сведений о направлении истцу индивидуальных условий кредитных договоров, ее надлежащего ознакомления с ними до предоставления банком кредита в материалах дела нет. Таким образом, истец фактически не была надлежащим образом ознакомлена с кредитным договором, составленными по установленной Банком России форме. В нарушение требований законов о защите прав потребителей и о потребительском кредите до истца как до потребителя не была доведена полная информация о кредитном договоре – банк исходил только из формального соблюдения порядка подписания договора и не убедился в соблюдении прав потребителя и ее волеизъявлении на заключение договора.
Указанные действия кредитной организации находятся в причинно-следственной связи с действиями по перечислению денежных средств в пользу третьих лиц, в связи с чем оспариваемый кредитный договор является недействительным в силу положений ст. 10 и п. 1 ст. 168 ГК, резюмировал суд.
Доводы представителя ответчика о том, что банк предоставил клиенту всю необходимую информацию о кредитном договоре и полученными денежными средствами последняя распорядилась по своему усмотрению, приняла на себя все права и обязанности, определенные кредитным договором, все совершенные в системе банка онлайн-операции осуществлены по поручению клиента, не подлежат удовлетворению, отмечается в решении. Как следует из материалов дела, заявленные истцом требования о недействительности кредитного договора основаны как на несоблюдении прав потребителя, так и на том, что имело место мошенничество со стороны неустановленного лица.
Данное решение устояло в апелляции. При этом апелляционную жалобу банк подал после установленного судом срока; определение суда об установлении срока не обжаловал, ходатайство о восстановлении пропущенного срока не подавал.
В заключение добавлю: несмотря на то, что кредитный договор признан судом недействительным, сотрудники банка подали новый иск в суд о взыскании с К. долга и процентов по указанному кредитному договору. Решением суда в иске отказано.
