Верховный Суд РФ опубликовал Определение СКЭС от 5 ноября 2025 г. № 305-ЭС25-1663 по делу № А40-232008/2023. Данный судебный акт имеет важное значение для работы саморегулируемых организаций в сфере банкротства.
Суть спора состояла в том, что ФАС России усмотрела в документах саморегулируемой организации арбитражных управляющих признаки координации экономической деятельности по ч. 5 ст. 11 Федерального закона от 26 июля 2007 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции) в связи с наличием условий, обязывающих арбитражных управляющих привлекать для выполнения обязанностей арбитражных управляющих (далее – АУ) только те организации и специалистов, которые аккредитованы в СРО. Такой подход, по мнению антимонопольного органа, ограничивал конкуренцию и послужил основанием для вынесения ФАС решения от 19 сентября 2023 г. по делу № 22/01/11-115/2022, которым СРО арбитражных управляющих признана нарушившей ч. 5 ст. 11 Закона о защите конкуренции.
СРО арбитражных управляющих обратилась в арбитражный суд с требованием признать незаконными предписания, решения и постановления ФАС о привлечении СРО к административной ответственности.
Суды трех инстанций поддержали доводы ФАС. Они исходили из того, что согласно ст. 20.3 Закона о банкротстве аккредитация специалистов исключительно в той саморегулируемой организации, членом которой является арбитражный управляющий, не требуется.
Не согласившись с решениями судов, СРО арбитражных управляющих обратилась в Верховный Суд с кассационной жалобой.
Основными доводами заявителя были следующие:
- требование о привлечении для выполнения обязанностей АУ только аккредитованных лиц продиктовано необходимостью контроля за членами СРО;
- обязанность привлекать для выполнения обязанностей АУ аккредитованных специалистов не является координацией экономической деятельности.
Рассмотрев жалобу, ВС отметил, что формальный подход нижестоящих судебных инстанций не учитывает публично-правовую природу деятельности СРО арбитражных управляющих. Он пояснил, что СРО контролирует деятельность управляющих не как частноправовое объединение хозяйствующих субъектов, а как субъект, выполняющий возложенные на него законом публичные функции. Эти функции включают в том числе обеспечение надлежащего уровня профессиональной деятельности членов СРО и снижение рисков нарушения прав и интересов должников и кредиторов в процедурах банкротства. Закон о банкротстве возлагает на СРО обязанности по организации контроля, но не устанавливает исчерпывающий перечень способов его осуществления. Следовательно, СРО вправе формировать внутренние механизмы допуска к работе с управляющими специалистов, которые участвуют в реализации процедур банкротства, включая механизм аккредитации.
В определении указано, что нормативная конструкция деятельности СРО предполагает их право конкретизировать способы исполнения контрольной функции. Аккредитация в данном случае направлена на обеспечение соответствия привлекаемых к выполнению функций АУ специалистов требованиям профессионализма и добросовестности, а также на минимизацию рисков привлечения лиц, деятельность которых может повлечь негативные последствия для процедуры банкротства.
Важным в правовой позиции Верховного Суда является указание на недоказанность ФАС антиконкурентного характера рассматриваемых требований. Как подчеркнул ВС, для квалификации действий СРО по ст. 11 Закона о защите конкуренции недостаточно формального выявления факта установления внутреннего ограничения. В частности, антимонопольный орган обязан доказать:
- наличие товарного рынка и его структуру;
- влияние действий СРО на условия доступа на этот рынок;
- направленность требований на ограничение конкуренции;
- факт либо реальную угрозу наступления негативных антиконкурентных последствий.
Экономических доказательств, подтверждающих эти элементы состава нарушения, ФАС не представила. Суд также отметил отсутствие анализа влияния аккредитации на рыночную среду, данных о невозможности участия в аккредитации иных субъектов, сведений о сокращении числа потенциальных контрагентов, а также доказательств дискриминационного характера критериев допуска.
Верховный Суд указал на ошибочность подхода нижестоящих судов, которые оценили деятельность СРО исключительно через призму антимонопольных норм, не анализируя связь оспариваемых требований с исполнением публично-контрольной функции. Такой подход привел к неверному определению характера спорных правоотношений и, как следствие, к некорректному применению норм материального права. ВС подтвердил, что правовая природа СРО исключает формальное применение норм о запрете координации деятельности без установления факта вмешательства организации в конкурентные процессы в целях перераспределения спроса или ограничения доступа на рынок.
Таким образом, рассматриваемое определение устраняет разночтения относительно возможности установления СРО требования к привлекаемым арбитражным управляющим лицам об аккредитации той саморегулируемой организацией, членом которой является АУ, привлекающий этих лиц. Данный вывод в первую очередь важен для рынка банкротства, поскольку институт аккредитации не раз вызывал вопросы в профессиональном сообществе, а также являлся предметом рассмотрения иных судебных споров.
В части антимонопольного контроля важным выводом ВС является определение границ, в которых внутренние требования СРО, установленные для обеспечения надлежащего исполнения управляющими их обязанностей и не имеющие экономической направленности, не могут рассматриваться как антиконкурентные без строгого и доказываемого анализа их фактического воздействия на рынок.
