В уголовном процессе порой возникают ситуации, когда уголовное дело прекращается в связи с примирением сторон. Приведу примечательный пример из собственной адвокатской практики.
Фабула дела состояла в том, что командир вертолета сбил троих человек. Я бы сказал, что это дело довольно редкое в практике, если бы коллега не рассказал, как выступал защитником капитана прогулочного судна, сбившего на пляже отдыхающего. К моменту обращения за защитой подзащитный выплатил каждому из потерпевших денежные суммы, компенсировав таким образом лечение и другой ущерб, что стало основанием для обращения последних с заявлением о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон.
Суд, оценив все обстоятельства, принял решение о прекращении дела на основании ст. 25 УПК РФ. Однако история на этом не закончилась: прокурор обратился в вышестоящую инстанцию с апелляционным представлением, заявляя, что вред, причиненный основному объекту преступления – общественным отношениям, обеспечивающим безопасность движения и эксплуатацию воздушного транспорта, – подсудимым не был возмещен; соответственно, основание для прекращения дела и уголовного преследования у первой инстанции не имелось. Стоит отметить, что ни воздушное судно, ни наземные постройки, ни посадочная площадка в результате инцидента не пострадали. Что подразумевается под вредом, причиненным общественным отношениям, в представлении не уточнялось.
Основываясь на данном примере, считаю важным поделиться опытом, в частности чем, на мой взгляд, необходимо руководствоваться в подобных случаях.
В силу положений ст. 76 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред. Порядок принятия решения о прекращении уголовного дела по данному основанию конкретизирован в ст. 25 УПК РФ.
Согласно разъяснениям п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» (далее – Постановление Пленума ВС № 19) освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при выполнении двух условий: примирения лица, совершившего преступление, с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда.
Таким образом, законом предусмотрен исчерпывающий перечень оснований, необходимых для освобождения лица от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим.
В соответствии с п. 2.1 и 10 указанного постановления под заглаживанием вреда следует понимать возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего, в частности денежную компенсацию морального вреда, оказание какой-либо помощи потерпевшему, принесение ему извинений. Способы заглаживания вреда, а также размер его возмещения определяет потерпевший.
Запрет или ограничение на прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим, обусловленные особенностями или количеством объектов преступного посягательства, положения ст. 25 УПК и ст. 76 УК не содержат. Напротив, исходя из требований этих норм возможность освобождения от уголовной ответственности по указанному основанию распространяется на все виды преступлений небольшой и средней тяжести независимо от того, чьим правам и законным интересам в результате совершения преступления был причинен ущерб.
В силу публичного характера уголовно-правовых отношений право на отказ от уголовного преследования принадлежит по общему правилу государству в лице законодательных и правоприменительных органов – это следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 24 апреля 2003 г. № 7-П, согласно которой вытекающая из Конституции РФ, в частности из ст. 52, обязанность государства по обеспечению восстановления прав потерпевшего от преступления не означает наделение последнего правом на предопределение необходимости уголовного преследования, предполагающего вынесение приговора в отношении того или иного лица, а также на очерчивание пределов возлагаемой на это лицо уголовной ответственности.
Осуществляя правовое регулирование на основании ст. 71 Конституции, государство может как устанавливать в законе ответственность за правонарушения, так и устранять ее, а равно определять, какие меры государственного принуждения подлежат использованию в качестве средств реагирования на те или иные деяния и при каких условиях возможен отказ от их применения. К правомочиям государства относится установление в уголовном и уголовно-процессуальном законах оснований, позволяющих ему отказаться от уголовного преследования определенной категории лиц и прекратить уголовные дела в отношении них.
По правилам ст. 25 УПК суд, а также следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76 УК, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.
Уголовный и уголовно-процессуальный законы, исходя из общественной опасности преступных деяний и их возможных последствий, допускают правомерный отказ от уголовной репрессии в случае примирения правонарушителя с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда, признавая тем самым за примирением самостоятельное значение в качестве надлежащего основания для прекращения уголовного преследования. Необходимым условием освобождения от уголовной ответственности с прекращением дела в связи с примирением сторон является достижение или наступление между подозреваемым, обвиняемым и потерпевшим такого мирного состояния, которое знаменует отказ от продолжения конфликта в уголовно-правовом и уголовно-процессуальном его течении с решением сторон считать его в этом отношении исчерпанным. Их согласованные и ясные, недвусмысленные изъявления требуют в силу закона признания и со стороны публичной власти, которая своим решением признает правовые последствия примирения, что связывает всех участников соответствующих уголовно-правовых и процессуальных отношений.
Законодательство допускает примирение с потерпевшим как основание для освобождения подозреваемого, обвиняемого от уголовной ответственности с прекращением его уголовного дела при обязательном условии, что он загладил вред, причиненный потерпевшему в результате преступного деяния небольшой или средней тяжести. Вместе с тем примирение не связывается с его конкретными мотивами, намерениями или ожиданиями участников, в том числе с их изменением в будущем, как и с инициативой той или другой стороны. Допуская такое примирение со всеми его правовыми последствиями, государство признает право указанных лиц на отказ в рамках уголовно-процессуальной деятельности от продолжения конфликта и тем самым поощряет к этому как потерпевшего, если он решил не настаивать на защите своих прав и интересов посредством уголовной репрессии, так и подозреваемого, обвиняемого, посчитавшего возможным не защищать себя от обвинения. При этом их отказ от реализации их интересов и прав в рамках уголовного судопроизводства возможен без чрезмерного ущерба правам, свободам и законным интересам других граждан, конституционным принципам верховенства права и справедливости, а также целям уголовной ответственности. Примирение подозреваемого, обвиняемого с потерпевшим само по себе не лишено положительного социально-правового смысла и не расходится с конституционными целями и ценностями.
Мотивы, включая материальные, ожидания и намерения участников примирения не заменяют и не отменяют ни ценности, ни юридической действительности соответствующего правоотношения, если примирение состоялось надлежащим образом при ясно изложенном решении потерпевшего и подозреваемого, обвиняемого. В связи с этим стороны не могут свободно отозвать или пересмотреть свое решение о примирении, поскольку оно законно и обоснованно повлекло прекращение уголовного дела. Иное лишало бы смысла уголовно-правовые и процессуальные последствия, которые закон связывает с достигнутым примирением в качестве юридически значимого обстоятельства.
Из положений ст. 76 УК и ст. 25 УПК следует, что примирение с потерпевшим, будучи необходимым, не является единственным условием освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела на таком основании и не предрешает правоприменительное решение уполномоченного субъекта уголовного судопроизводства. Суд или следователь, дознаватель вправе, но не обязаны безусловно прекращать дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, ввиду лишь факта поступления заявления потерпевшего или его законного представителя. Такое заявление – тем более согласие подозреваемого, обвиняемого – предполагает оценку примирения, которое может быть не принято судом, следователем, дознавателем как достаточное доказательство действительного согласия на примирение, притом что и примирение может быть не признано достаточным для освобождения виновного от уголовной ответственности, даже если он предпринял действия, предназначенные загладить причиненный потерпевшему вред, когда изменение вследствие этого степени общественной опасности лица, совершившего преступление, сохраняет основание для применения к нему мер государственного принуждения.
Если примирение действительно состоялось, было ясно выражено с надлежащими доказательствами того, что подозреваемый, обвиняемый загладил вред, причиненный потерпевшему, и принято как основание для освобождения от уголовной ответственности и прекращения дела (уголовного преследования) судом или следователем, дознавателем (при согласии руководителя следственного органа, прокурора), оно в дальнейшем подлежит признанию с его правовыми последствиями в силу законного уголовно-процессуального решения. Это не расходится с конституционными установками о гуманной природе правового, демократического, социального государства, которое не может считать уголовно-правовое принуждение самоцелью, признавать в нем безальтернативное средство защиты справедливости или незаменимый инструмент регулирования социальных отношений и рассматривать отказ от него как в любом случае причиняющий вред верховенству закона, конституционным гарантиям признания, уважения и защиты прав и свобод человека и гражданина.
Изложенное, однако, не означает, что заявление потерпевшего о примирении безоговорочно дает основания для прекращения уголовного преследования даже в тех случаях, когда оно сделано под влиянием обмана или заблуждения относительно связанных с ним существенных обстоятельств при недобросовестном поведении подозреваемого, обвиняемого. Это может выясниться впоследствии, по прекращении дела, например если обвиняемый опровергает действительность примирения и его оснований, пренебрегая обещаниями относительно должного поведения либо отказываясь, тем более демонстративно, от обязательств или извинений, которые он принес ввиду предстоящего примирения и которым потерпевший мог придать важное, в том числе решающее, значение в решении о примирении. Равным образом не может быть признано надлежащим и действительным примирение, на которое потерпевший согласился вынужденно, например ввиду применения в его отношении или в отношении иных лиц насилия либо под угрозой такового, а также в силу зависимости от подозреваемого, обвиняемого или других лиц, вынуждавших его согласиться на примирение. Выявление таких обстоятельств, как и подобных случаев недобросовестного и противоправного понуждения лица, пострадавшего от уголовного посягательства, к согласию на примирение означает его недействительность и предполагает отмену процессуальных решений о прекращении уголовного дела, принятых по правилам ст. 25 УПК.
Помимо собственно примирения сторон уголовно-правового и процессуального отношения закон предусматривает обязательное заглаживание вреда, причиненного потерпевшему. Уголовный закон, устанавливая преступность и наказуемость общественно опасных деяний, учитывает степень их распространенности, значимость охраняемых законом ценностей, на которые они посягают, а также существенность причиняемого ими вреда (постановления КС от 27 июня 2005 г. № 7-П и от 10 февраля 2017 г. № 2-П). В связи с этим, поскольку различные уголовно наказуемые деяния причиняют вред разного характера, его заглаживание, предусмотренное ст. 76 УК и ст. 25 УПК, направленное на снижение общественной опасности лица и нейтрализацию вредных последствий его деяния, может быть выражено в разных для каждого случая действиях в зависимости от конкретных обстоятельств, включая усмотрение потерпевшего и соглашение сторон о состоявшихся способах заглаживания причиненного вреда.
Под заглаживанием вреда в судебной практике принято понимать, как следует из п. 10 Постановления Пленума ВС № 19, возмещение ущерба, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав потерпевшего, законных интересов личности, общества и государства, включая компенсацию морального вреда, оказание потерпевшему помощи, принесение ему извинений. Согласно п. 3 того же постановления обещания и обязательства разного рода со стороны подозреваемого, обвиняемого возместить причиненный преступным деянием ущерб или загладить вред в будущем не являются обстоятельствами, позволяющими освободить его от уголовной ответственности.
Это не исключает принятие на себя подозреваемым, обвиняемым, иным обязанным лицом дополнительных денежных или имущественных обязательств, исполнение которых достаточно обеспечено, когда потерпевший согласен принять от подозреваемого, обвиняемого такие конкретные обязательства, а реальные обстоятельства, которые требуют уважения, – например объективные условия возмещения вреда, включая длительность лечения и реабилитации разных видов, – не позволяют на данном этапе достоверно определить необходимый объем возмещения (к имуществу согласно ст. 128 ГК относятся имущественные, в том числе обязательственные права), и с их надлежащим установлением потерпевший именно до прекращения уголовного преследования в связи с примирением сторон, а не на будущее приобретает имущество в виде указанных прав, содержание и объем которых ясно изложены при вынесении решения о прекращении дела. Невозможность загладить вред – с целью сформировать основания для применения ст. 76 УК – таким способом снижала бы без веских причин стимулы для подозреваемого, обвиняемого к совершению данных действий в интересах потерпевшего, притом что оценка таких обязательств как состоявшегося заглаживания вреда требует согласия потерпевшего и в любом случае остается на усмотрение органа, который вправе принять решение о прекращении уголовного преследования.
Тем самым в действующем правовом регулировании обеспечивается определенность материальных оснований для процессуального решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, поскольку такое решение суд, следователь, дознаватель вправе принять лишь при условии подтверждения в уголовно-процессуальных процедурах предварительного и полного возмещения или заглаживания вреда, причиненного потерпевшему. Соответственно, не предполагается, что в основе такого решения могут лежать не согласованные сторонами и не оформленные обещания в объеме и качестве, которые в итоге не удовлетворяют потерпевшего и не позволяют ему взыскать обещанное, так как в этом случае предполагались бы неокончательность прекращения уголовного преследования и возможность его возобновления ввиду обстоятельств, посторонних для уголовного судопроизводства.
Таким образом, необходимо обращать внимание на то, чтобы причиненный потерпевшим вред был возмещен и полностью заглажен и примирение состоялось, о чем последние сделали официальное заявление в орган уголовного преследования, приложив финансовые документы и выразив согласие на прекращение дела в связи с примирением сторон.
Соглашаясь на примирение, потерпевший своим согласием участвует в создании предпосылок к процессуальному решению о прекращении уголовного дела, которое, однако, окончательно принимается судом, следователем, дознавателем в рамках их дискреции и лишь при наличии оснований, предусмотренных ст. 76 УК. Такое решение не только определяет права, обязанности и законные интересы потерпевшего, но и затрагивает прерогативы государства на осуществление преследования по уголовному делу либо на отказ от него, а также права и обязанности подозреваемого, обвиняемого в рамках данного дела. Следовательно, у потерпевшего нет безусловных правомерных оснований ожидать, что законные и обоснованные процессуальные решения, связанные с его волеизъявлением к примирению, останутся неокончательными и будут зависеть от его отношения к состоявшемуся примирению или от оценки последствий такового – вплоть до пересмотра его значения, если потерпевший впоследствии посчитает неудовлетворительными условия прекращения уголовного преследования, на которые он согласился.
Конституционный Суд отмечал, что указание в ст. 76 УК и ст. 25 УПК на возможность освобождения от уголовной ответственности – на право, а не обязанность по прекращению уголовного дела – не означает произвольное разрешение этого вопроса уполномоченным органом или должностным лицом. «Рассматривая заявление о прекращении уголовного дела, они не просто констатируют наличие или отсутствие указанных в законе оснований для этого, а принимают решение с учетом всей совокупности обстоятельств, включая вид уголовного преследования, особенности объекта преступного посягательства, наличие выраженного свободно, а не по принуждению волеизъявления потерпевшего, чье право, охраняемое уголовным законом, нарушено в результате преступления, изменение степени общественной опасности деяния после заглаживания вреда, личность подозреваемого, обвиняемого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность. Такое решение должно быть законным, обоснованным и мотивированным, а потому обстоятельства, дающие возможность его принять, должны быть подтверждены процессуально на основе доказательств и закреплены в процессуальных актах. В противном случае само постановление о прекращении уголовного дела не может отвечать критерию законности и обоснованности как не основанное на установленных фактах, подтвержденных материалами дела», – указано в Определении от 10 февраля 2022 г. № 188-О.
В связи с этим важным условием является указание суда в постановлении о прекращении уголовного дела на эти основания как подтверждение того, что все обстоятельства исследованы в совокупности и им дана правовая оценка (в приведенном уголовном деле эти условия были выполнены).
Таким образом, высший судебный орган конституционного контроля подчеркнул, что применение ст. 25 УПК во взаимосвязи со ст. 76 УК формируется исключительно на основе двух понятий – «заявления потерпевшего о прекращении уголовного дела» и реального, а не обещанного «заглаживания причиненного вреда». Иных правовых оснований, препятствующих вынесению судом решения о прекращении уголовного дела, КС не усматривает.
В связи с этим прокурор может утверждать об «общественной опасности содеянного, заключающейся в причинении вреда интересам государства и общества в сфере эксплуатации указанного транспорта, являющегося источником повышенной опасности», однако если соблюдены все перечисленные условия, уголовное дело и уголовное преследование подлежат прекращению.
Примечательно, что в подобных делах ни на стадии предварительного следствия, ни в судебном заседании сторона обвинения, как правило, не заявляет о причинении конкретного вреда общественным отношениям, сосредоточиваясь исключительно на обвинении в причинении вреда здоровью потерпевшим. Это дает основания полагать, что «общественные отношения» в данном случае используются как «последний шанс» на вынесение обвинительного приговора.
