6 июля Европейский Суд по правам человека поставил точку в вопросе права мужчин-полицейских воспользоваться правом на отпуск по уходу за ребенком (см. Постановление по делу «Груба и другие против России», жалоба № 66180/09).
Напомню, четверо сотрудников полиции обратились с жалобой в ЕСПЧ на нарушение властями в отношении них ст. 14 («Запрещение дискриминации») в совокупности со ст. 8 («Право на уважение частной и семейной жизни») Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция). Заявители указали, что были лишены возможности получить отпуск по уходу за ребенком на основании Положения о службе в органах внутренних дел РФ от 23 декабря 1992 г. № 4202-1 (действовало до 1 января 2012 г.) – обстоятельства их дел связаны с периодом действия этого ведомственного нормативного акта.
При этом трое заявителей не только не получили право на отпуск и пособие по уходу за ребенком, но и были уволены ввиду регулярных прогулов, поскольку перестали выходить на службу, полагая свое право на заботу о собственном ребенке нарушенным (особо отмечу, что удовлетворению жалобы Европейским Судом во многом способствовало логичное и последовательное поведение заявителей).
Позиция национальных властей базировалась на ограничении, возложенном на сотрудников полиции при подписании служебного контракта, которое заявители приняли добровольно, полностью осознавая особую роль органов внутренних дел в деле охраны правопорядка. В отзыве на жалобу государство-ответчик подчеркивало, что должность сотрудника полиции требует от служащего оперативности и эффективности, а возможность получения мужчинами права на отпуск по уходу за ребенком может напрямую подорвать работоспособность ведомства, особенно в чрезвычайных ситуациях.
Оценивая обстоятельства дела и доводы жалобы, ЕСПЧ в очередной раз подтвердил необходимость поиска разумного баланса между восприятием роли мужчины исключительно как кормильца семьи и его возможностью заботиться о своем ребенке. Если в России создан механизм получения отпуска по уходу за ребенком до достижения им трехлетнего возраста с выплатой соответствующих пособий, данный механизм не должен иметь признаков дискриминации, подчеркнул Европейский Суд.
В делах подобного рода ЕСПЧ всегда в первую очередь оценивает, наблюдается ли неравенство с позиции ст. 14 Конвенции (при прочих равных условиях), его причину и – уже впоследствии – допустимость дискриминационных ограничений в демократическом обществе в конкретных обстоятельствах.
Интересно, что во всех последних постановлениях Европейский Cуд оценивал также доказанность обстоятельств, на которые ссылалась каждая сторона, по сути, указывая на ошибки и «провалы» в позиции как заявителей жалобы, так и государства-ответчика. Один из таких промахов, который будет рассмотрен далее, был допущен государством-ответчиком.
Позиция ЕСПЧ по данному делу строилась в первую очередь на наличии в обществе гендерных стереотипов, из-за которых женщина воспринимается как основной опекун малолетних детей, а мужчина – как основной кормилец-добытчик. Но даже сложившиеся и устоявшиеся на сегодняшний день ролевые позиции, полагаю, не могут являться основанием для дискриминации по принципу пола.
Для российских сотрудниц правоохранительных органов право уйти в отпуск по уходу за ребенком – безоговорочное. Для мужчин, в свою очередь, установлены весомые жесткие ограничения: воспользоваться правом на отпуск по уходу за ребенком они могут только в случае невозможности опеки ребенка его матерью вследствие тяжелого состояния здоровья либо отсутствия матери.
Важно отметить, что ЕСПЧ допускает такое ограничение прав мужчин, но только в случае, если реализация данного права может навредить важным общественным интересам.
На данном этапе самым разумным со стороны госорганов, на мой взгляд, было бы представить доказательства необходимости ограничения мужчин в таком праве, а именно: конкретные показатели (сколько мужчин, работающих в правоохранительных структурах, сейчас желает уйти в отпуск по уходу за ребенком), какова потребность у мужчин-силовиков воспользоваться правом на отпуск по уходу за ребенком в прогнозируемом будущем (с учетом сокращающегося числа женщин, желающих уйти в декрет), какие должности они занимают, насколько сократится штат действующих сотрудников – в подтверждение, что эффективность полиции по части поддержания общественного порядка и задержания правонарушителей снизится. Однако этого фактически сделано не было.
Если проанализировать Положение № 4202-1, то право на отпуск по уходу за ребенком зависит исключительно от пола сотрудников полиции, а не от их должности в полиции, наличия замены или любых других обстоятельств, связанных с оперативной эффективностью правоохранительного органа. Тем более что ограничений на занятие конкретных должностей по части половой принадлежности данным документом изначально предусмотрено не было. Это означает, что если бы аналогичную должность в органах полиции занимала женщина, она без проблем ушла бы в декретный отпуск.
Итак, в обсуждаемом деле ЕСПЧ признал факт дискриминации по признаку пола и, как следствие, – нарушение ст. 14 Конвенции.
Немаловажный аргумент государства-ответчика заключался в том, что сотрудники полиции при приеме на работу подписывают служебный контракт, предусматривающий подобные ограничения. Следовательно, при трудоустройстве указанные лица четко понимали правила, а впоследствии решили от них отойти.
В соответствии с нормами ст. 9 ТК РФ, если трудовой договор содержит положения, ущемляющие права работника либо противоречащие Кодексу, такие положения априори признаются недействительными и не подлежат применению.
В деле «Груба и другие против России» ЕСПЧ применил довольно широкую трактовку положений ст. 14 и 8 Конвенции, оценивая данное обстоятельство. Несмотря на то, что с позиции норм российского законодательства действия властей были законны, с точки зрения конвенционных гарантий, «ввиду фундаментальной важности запрещения дискриминации по признаку пола, отказ от права не подвергаться дискриминации по таким признакам не может быть принят, поскольку это противоречило бы важным общественным интересам».
Аналогично и с документальным обоснованием: Европейский Суд более широко, нежели российское суды, истолковал документы, представленные в подтверждение того, что матери детей заявителей не имеют возможности ухаживать за малышами по состоянию здоровья. Так, супруга заявителя Михайлова не была признана инвалидом: ее справки однозначно не свидетельствовали, что уход за ребенком с ее стороны «совершенно невозможен», поскольку она не находилась в больнице и не потеряла трудоспособность. Для ЕСПЧ это стало еще одним свидетельством жесткой позиции государства-ответчика в части ограничения прав мужчин-полицейских на отпуск по уходу за ребенком.
Напомню, что трое из четырех заявителей жалобы были уволены со службы за систематические прогулы. Обжалование факта увольнения (помимо отказа в предоставлении отпуска) также ни к чему не привело. Однако ЕСПЧ отказался рассматривать этот вопрос с точки зрения компенсационных гарантий, предлагая перейти в плоскость скрупулезного рассмотрения данного аспекта дела на уровне национальных судов. Предположу, что названные дела будут вновь открыты по инициативе заявителей для рассмотрения по новым обстоятельствам.
Глобальные изменения в действующем законодательстве РФ в связи с позицией Европейского Суда, полагаю, вряд ли произойдут, поскольку для соблюдения гарантий запрета дискриминации по принципу пола, на мой взгляд, достаточно внесения дополнений в ведомственные нормативные акты, в том числе в части дифференцированного подхода к списку должностей, получение отпуска по уходу за ребенком на которых невозможно в силу необходимости поддержания эффективности и оперативности работы правоохранительных органов.
