За пределами статуса участника

Корпоративные права могут осуществляться лицами иными, чем акционеры (участники) хозяйственных обществ. Традиционно в доктрине и правоприменении корпоративные права связываются исключительно со статусом участника корпорации: именно акционеры (участники) реализуют их лично либо через представителей. Такой подход закреплен в действующем правовом регулировании – от ст. 65.2 ГК РФ, устанавливающей базовый перечень корпоративных прав, до законов об АО¹ и ООО², конкретизирующих содержание этих прав.

Вместе с тем современная корпоративная практика демонстрирует гораздо более сложную архитектуру носителей корпоративных прав. Формальный статус участника не является единственным критерием для их осуществления. В ряде случаев законодательство и судебная практика допускают реализацию отдельных корпоративных прав лицами, не обладающими корпоративным статусом, но действующими от собственного имени, а не в качестве представителей.

Право участвовать в управлении хозяйственным обществом, включая участие в общем собрании, относится к числу базовых корпоративных прав и принадлежит непосредственно акционерам (участникам). Применительно к акционерным обществам участвовать в собрании акционеров могут лица, включенные в список лиц, имеющих право на участие в таком собрании.

Существенный вклад в формирование единого подхода к закреплению перечня лиц, имеющих право осуществлять корпоративные права, помимо участников хозяйственного общества, внесло Положение Банка России от 16 ноября 2018 г. № 660-П «Об общих собраниях акционеров» (далее – Положение). Регулятор фактически консолидировал перечень лиц, которые могут участвовать в общем собрании АО, включив туда не только акционеров, но и иных субъектов. Важно, что включение в список лиц, имеющих право участвовать в общем собрании акционеров (ОСА), выступает не просто технической процедурой, а юридическим признанием возможности самостоятельной реализации корпоративных прав соответствующими субъектами. Это связано с множественностью гражданско-правовых институтов, в рамках которых корпоративные права, принадлежащие акционеру (участнику), могут быть переданы другим лицам без утраты данными акционерами (участниками) соответствующего статуса.

Обратимся к ситуациям, когда корпоративные права принадлежат лицам иным, чем акционеры (участники) хозяйственных обществ.

Залогодержатели. Статья 358.15 ГК прямо допускает возможность заключения договоров залога акций (долей) на условиях, что корпоративные права будет осуществлять не акционер (участник), а залогодержатель, получивший акции (доли в уставном капитале ООО) в залог. В связи с этим Положение предусматривает включение подобных залогодержателей в список лиц, имеющих право участвовать в принятии решений общим собранием.

Это особенно востребовано в отношении сделок по предоставлению финансирования, где контроль над корпоративным управлением служит инструментом обеспечения встречных обязательств.

Доверительные управляющие. Существуют различные конструкции доверительного управления акциями и долями. Однако передача акций или долей в доверительное управление не влечет автоматически переход корпоративных прав. Например, в соответствии с положениями Закона об инвестфондах³ имущество, составляющее инвестиционный фонд, формально является общим имуществом владельцев паев. При этом управляет этим имуществом на условиях доверительного управления управляющая компания в соответствии с условиями договора. Именно управляющая компания от своего имени реализует право участвовать в принятии решений общим собранием акционеров (участников).

Акции (доли) могут быть переданы в доверительное управление и в рамках общегражданского института доверительного управления, и только от условий договора зависит, кто в этом случае будет осуществлять корпоративные права.

Регулятор в Положении также отразил, что в список лиц, имеющих право участвовать в ОСА, включаются доверительные управляющие акциями, если соответствующие ценные бумаги зачислены на счет доверительного управляющего. В рамках правового регулирования рынка ценных бумаг процесс зачисления акций на счет доверительного управляющего должен строго соответствовать конструкции и условиям договора, в соответствии с которым корпоративные права переданы управляющему.

Бенефициары – это лица, которые не имеют формального статуса акционера (участника), однако наделены определенными корпоративными правами.

Судебная практика фактически сформировала исключение из принципа формального корпоративного членства. Как отметил Верховный Суд РФ⁴, в порядке исключения из общего правила суды признают за бенефициарными владельцами юрлица, осуществляющими опосредованное владение долями в его уставном капитале, право на предъявление косвенных исков в защиту прав юрлица, если это необходимо для обеспечения эффективности судебной защиты. В указанных случаях судами, в частности, принимается во внимание наличие корпоративного конфликта, препятствующего обращению в суд непосредственному участнику хозяйственного общества; учитываются фактически сложившаяся корпоративная структура управления обществом и иные подобные обстоятельства (например, родственные связи двух директоров юрлица).

В связи с этим не исключена возможность возложения судом в отдельных ситуациях на хозяйственное общество обязанности по предоставлению информации о его деятельности фактическому бенефициару – например, при утрате истцом корпоративного контроля ввиду противоправных действий третьих лиц и в иных случаях, требующих обеспечения эффективной судебной защиты⁵ (постановления АС Московского округа от 6 июня 2022 г. по делу № А40-166870/2020 и от 21 марта 2018 г. по делу № А40-229166/15; Девятого арбитражного апелляционного суда от 6 марта 2023 г. по делу № А40-99028/2022).

Ключевой критерий – необходимость обеспечения эффективной судебной защиты. Это означает, что суды фактически признают материальное (экономическое) участие в корпорации как основание для возникновения отдельных корпоративных прав.

Кредитор. Передача акций в рамках обеспечительных механизмов (например, обеспечительного платежа) создает ситуацию, при которой кредитор фактически получает возможность осуществлять корпоративные права.

Проблема заключается в отсутствии четкой квалификации: является ли такой кредитор временным участником общества или остается внешним субъектом с ограниченным набором прав. Закон и правоприменительная практика пока не выработали единого подхода, что создает пространство для диспозитивности. Однако очевидно, что именно такой кредитор будет в этот период осуществлять корпоративные права, если в счет обеспечения вносятся подлежащие передаче по обеспечиваемому обязательству акции, – ГК (ст. 381.2) это допускает.

Эскроу-агенты. Кто будет осуществлять права по акциям (бездокументарным ценным бумагам), зачисленным депонентом на счет эскроу-агента? По общему правилу эскроу-агент не реализует корпоративные права. Но соответствующее положение относительно распоряжения объектом депонирования п. 4 ст. 926.1 ГК заканчивается словосочетанием: «если иное не предусмотрено договором».

Фактически Гражданский кодекс допускает возможность того, что по условиям договора условного депонирования, передав или зачислив акции на счет эскроу-агента, депонент может наделить его правом осуществлять корпоративные права в соответствующей части. Сложно представить такой случай распространенным на практике, однако законом он предусмотрен. Это открывает возможность для нестандартных конструкций, но одновременно создает риски размывания ответственности, неопределенности в управлении и конфликтов интересов.

Однако круг корпоративных прав значительно шире, чем участие в управлении делами общества посредством участия при принятии решений общим собранием акционеров (участников).

Особого внимания заслуживает право на получение информации – одно из ключевых корпоративных прав, закрепленных в абз. 3 п. 1 ст. 65.2 ГК. Закон признает право на получение информации о деятельности общества и на ознакомление с его бухгалтерской и иной документацией за акционерами (участниками). Однако еще в 2023 г. Верховный Суд, обобщая судебную практику по данной категории дел⁶, отразил многообразие ситуаций, связанных с реализацией «инфоправ» иными лицами, в частности бывшими акционерами (участниками), их наследниками, членами совета директоров, а также контролирующими лицами и бенефициарами.

Корпоративные права могут принадлежать лицу и осуществляться им только от своего имени. Однако осуществление отдельных корпоративных прав возможно не только акционерами (участниками), но и иными лицами, даже если остальные корпоративные права за таким лицом не закреплены и не могут быть им реализованы. Например, у бывших акционеров (участников) отсутствует право участвовать в общем собрании и получать дивиденды. Но право на получение информации за ними признается, поскольку в отсутствие такого права они не могут осуществить иные принадлежащие им права. В качестве такого права ВС называет, в частности, право требовать предоставления информации о деятельности общества, связанной с определением действительной стоимости доли, подлежащей выплате обществом, а также документов, необходимых для определения (проверки правильности расчета) действительной стоимости доли, принадлежавшей истцу⁷. Реализация указанных прав будет особенно актуальна в контексте изменений от 28 декабря 2025 г.⁸ относительно порядка определения действительной стоимости доли участника ООО.

Современное корпоративное право сформировало подход, выходящий за рамки формального понимания носителей корпоративных прав. На практике закрепилась более гибкая и экономически обусловленная модель, в которой отдельные корпоративные правомочия могут принадлежать и осуществляться более широким кругом лиц, нежели участники хозяйственных обществ.

Таким образом, в любых конструкциях (залог, доверительное управление, эскроу) необходимо прямо определять, какие именно корпоративные права передаются, а также синхронизировать договорную и учетную модели (учет прав по счетам должен соответствовать реальному распределению прав). Кроме того, важно учитывать бенефициаров и контролирующих лиц – они могут вмешаться в корпоративные отношения даже в отсутствие формального статуса участника общества.

Игнорирование этой сложившейся правовой реальности при структурировании сделок и корпоративного управления повышает юридические риски. Напротив, ее учет позволяет точнее распределять контроль и правомочия, формируя устойчивые и прогнозируемые корпоративные конструкции.