Адвокатское досье – ключевой элемент защиты

С интересом прочел заметку адвоката Элины Дидык «Соглашение – не сделка» и хочу отметить следующее.

К сожалению, тренд на предъявление в банкротных делах претензий к адвокатам, оказывавшим должникам квалифицированную юридическую помощь, не теряет актуальности. Конкурсные управляющие и кредиторы продолжают оспаривать соглашения об оказании юридической помощи и платежи адвокатам, пытаясь возвращать в конкурсную массу выплаченные вознаграждения.

Однако во многом благодаря вниманию к проблеме адвокатского сообщества, выражающемуся в подготовке обзоров судебной практики¹, проведении обучающих мероприятий для адвокатов, публикациях по теме, судебная практика, на мой взгляд, в целом складывается положительно для адвокатов.

Один из показательных случаев – спор, возникший в рамках дела о банкротстве крупного регионального топливного холдинга, описанный в публикации Элины Дидык.

Решения по данному делу судов первой и апелляционной инстанций, отказавших в удовлетворении исковых требований конкурсного управляющего, который усомнился в оказании юридической помощи холдингу и полагал, что ее стоимость завышена (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 170 ГК РФ), в очередной раз продемонстрировали, что даже при весьма крупном размере вознаграждения и сложных условиях соглашения об оказании квалифицированной юридической помощи адвокат будет защищен от оспаривания соглашения и выплат по нему в рамках дела о банкротстве доверителя при выполнении ряда условий.

Одним из ключевых обстоятельств стало представление в материалы дела подробно составленных актов оказания юридической помощи, подписанных руководителем должника без замечаний, а также значительного объема адвокатского досье, подтверждающего реальность оказания юридической помощи.

Исследованное судами адвокатское досье содержало не только процессуальные документы, но и бизнес-план модернизации сети АЗС, инвестиционный проект, иные материалы, которые были исследованы судом и признаны имеющими экономическую ценность для доверителя.

Особо стоит отметить использование адвокатом для обоснования своей позиции заверенной нотариусом переписки адвоката и представителя доверителя (заместителя директора компании), которая также подтверждала реальность оказания юридической помощи.

Данное действие является важным тактическим приемом: в условиях, когда доступ к электронным носителям может быть утерян, а переписка удалена, нотариальный протокол осмотра доказательств (ст. 102 Основ законодательства РФ о нотариате) придает переписке статус полноценного письменного доказательства.

Подчеркну, что вопрос о соблюдении адвокатской тайны при защите позиции адвоката по такого рода спорам давно урегулирован. Согласно п. 4 ст. 6 КПЭА адвокат без согласия доверителя вправе использовать сообщенные ему сведения в объеме, который он считает разумно необходимым для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем.

Эта норма нашла отражение и в дисциплинарной практике – например, в Разъяснении Совета Адвокатской палаты города Москвы (утвержденном Решением от 26 ноября 2020 г.).

Основываясь на анализе ситуации, описанной в заметке Элины Дидык, а также обобщая практику, можно выделить следующие меры, помогающие снизить риск признания соглашения об оказании юридической помощи недействительным.

Во-первых, детализация адвокатского досье.

Согласно Методическим рекомендациям по ведению адвокатского производства² в адвокатском производстве должно детально и подробно отражаться содержание юридической помощи, оказываемой адвокатом. Выполнение этого условия позволит в любой момент с высокой степенью достоверности подтвердить факт оказания юридической помощи, ее содержание и объем перед любыми третьими лицами, включая следственные органы и суд.

Дополнительно к этому – в зависимости от обстоятельств дела – представляется целесообразным отражать и фиксировать в адвокатском досье факты очных и дистанционных консультаций доверителя с указанием места их проведения, темы, длительности, а также технического способа, если консультация проводится дистанционно.

Стоит также сохранять переписку с доверителем в мессенджерах и по электронной почте, обязательно включая условие о юридической значимости такой переписки в соглашение об оказании квалифицированной юридической помощи, а при необходимости – процессуальные, деловые и прочие документы, которые адвокат составляет для доверителя и тот в дальнейшем использует, подписывая сам (можно для дополнительной фиксации того, что документы разработаны адвокатом, подписывать их электронной подписью и сохранять). Это позволит в любой момент установить время составления документа и авторство адвоката.

При использовании усиленной квалифицированной электронной подписи на портале «Госуслуг» подписываемые документы дополнительно сохраняются в личном кабинете пользователя. В таком варианте у адвоката появляется конфиденциальный, с привязкой к автору и времени создания, электронный дубликат адвокатского досье в части документов, составленных для доверителя. Этот аспект важно соотносить с обстоятельствами конкретного дела, поскольку конфиденциальность и безопасность информации, хранящейся на госпорталах, имеет ограничения.

Во-вторых, промежуточные отчеты об оказании юридической помощи.

Пунктом 6 ст. 10 КПЭА установлено, что отчет о проделанной работе в обязательном порядке представляется при отмене или по исполнении поручения и только по просьбе доверителя.

Однако в последнее время составление и направление промежуточных отчетов рассматриваются в качестве превентивной меры самозащиты, способной уберечь адвоката от необоснованных претензий доверителя, а в некоторых случаях – и правоохранительных органов. Так, Арсен Багрян в практическом пособии «Заключение, изменение и расторжение соглашения на защиту по уголовному делу» отмечает³, что приложением к отчету могут быть письменные пояснения с детализацией действий, которые совершил адвокат при оказании юридической помощи, копии процессуальных документов, свидетельствующих о его участии в перечисляемых следственных, иных процессуальных действиях и судебных заседаниях и др. Предлагается также направление доверителю копий документов, составленных адвокатом⁴.

Полагаю, что оправданы эти действия и при оказании юридической помощи компании, которая находится в состоянии банкротства или его преддверии. Кроме того, само по себе наличие в делах юрлица-банкрота отчетов об оказании юридической помощи в ряде случаев способно исключить претензии конкурсного управляющего.

Однако здесь важно соблюсти баланс интересов доверителя и адвоката. Так, интересы доверителя на момент заключения соглашения и оказания юридической помощи определяет единоличный исполнительный орган. В предбанкротном состоянии или когда производство по делу о несостоятельности уже возбуждено, в число этих интересов входит снижение рисков дальнейшего привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности или вменения ему убытков. В этой части интересы адвоката и доверителя в документальном подтверждении обоснованности выплат за юридическую помощь совпадают. Однако если адвокат заинтересован в максимально подробной фиксации оказания юридической помощи, для доверителя это может нести риски, обусловленные тем, что взгляд конкурсного управляющего на хозяйственную деятельность должника максимально критический, поскольку кредиторы требуют от него наполнения конкурсной массы, от размера которой зависит и его вознаграждение.

В Разъяснении Совета Адвокатской палаты города Москвы (утвержденном Решением Совета АПМ от 26 ноября 2020 г.) отмечается, что в процессе оказания юридической помощи обществу в течение длительного времени до вынесения решения арбитражного суда о признании должника банкротом адвокат с высокой вероятностью занимал позицию, не соответствующую позиции арбитражного управляющего. Кроме того, адвокату могли стать известны такие сведения о взаимоотношениях общества и его контролирующих лиц, а также о взаимоотношениях общества с контрагентами (нынешними кредиторами), которые управляющий может использовать для осуществления своих полномочий по оспариванию сделок и инициированию привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности.

Таким образом, следование бывшего руководителя должника многим правомерным советам и консультациям адвоката в совокупности с содержанием составленных последним документов может быть истолковано конкурсным управляющим как различного рода неправомерные действия, вплоть до попыток их квалификации по статьям УК РФ.

Сведение такой вероятности к минимуму во избежание конфликта интересов, с сохранением достаточного по содержанию и объему подтверждения оказания юридической помощи представляется важнейшей задачей адвоката, которая должна выполняться с учетом разъяснений ФПА, дисциплинарной и судебной практики, а также конкретных обстоятельств.

В связи с этим отражение юридической помощи в представленных доверителю отчетах, на мой взгляд, стоит производить с соответствующими изъятиями и ограничениями, обусловленными содержанием конкретных обстоятельств. Например, в отчетах можно не раскрывать содержание правовых советов и рекомендаций, данных доверителю, указывая лишь темы, время и место оказанных консультаций.

В-третьих, отсутствие аффилированности.

Как верно отметил суд в рассматриваемом деле, отсутствие аффилированности адвоката и доверителя (в том числе по правилам ст. 19 Закона о банкротстве и Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции») является одним из важнейших обстоятельств, подлежащих исследованию. Доказывание реальности отношений невозможно, если адвокат входил в одну группу лиц с должником или контролировался им. Поэтому если в обычных спорах адвокату не возбраняется, к примеру, представление интересов родственников, бывших коллег, партнеров и т. д., то в случаях оказания юридической помощи потенциальным банкротам этого, думается, стоит избегать.