Совет АП г. Москвы опубликовал решение о вынесении предупреждения адвокату за ненадлежащее оказание доверителю юридической помощи, перепоручение исполнения поручения своему коллеге, а также за невыдачу доверителю экземпляра соглашения и квитанции о выплате вознаграждения.
Ненадлежащее исполнение адвокатом своих обязанностей
5 января 2023 г. С. и адвокат Ч. заключили соглашение об оказании юридической помощи, согласно которому Ч. приняла на себя обязательство по представлению С. в районном суде г. Москвы и в суде апелляционной инстанции, включая составление процессуальных документов, в том числе отзыва на исковое заявление о взыскании задолженности и иных, представление интересов и участие в судебных заседаниях первой инстанции, в том числе составление ходатайств и заявлений по существу судебного спора. Адвокат неоднократно писала С. о том, что «они победят в суде».
Судебные заседания по гражданскому делу, в котором рассматривался иск к С., состоялись 16 марта, 11 и 19 апреля, 23 мая и 19–20 июня 2023 г. За все время судебного спора Ч. не составила и не представила суду возражения на исковое заявление и позицию по делу. Единственным документом, составленным ею, было заявление С. от 11 марта 2023 г., которое состояло из двух предложений: в первом выражена просьба С. предоставить ему надлежащим образом заверенную копию устава, а во втором указано, что в случае отказа в этом он просит письменно мотивировать отказ.
Помимо этого Ч. приняла участие в качестве представителя ответчика С. лишь в одном судебном заседании – 16 марта 2023 г., а с апреля 2023 г. поручила ведение дела в суде Чу. В судебных заседаниях 11 и 19 апреля, 23 мая и 19–20 июня 2023 г. ни С., ни Ч. участия не принимали. Интересы С. в судебных заседаниях на основании доверенности представлял Чу., которым были представлены для приобщения к делу лишь два документа: ходатайство от 11 апреля 2023 г. о приобщении документов, полученных от истца, и заявление об утверждении подписанного сторонами мирового соглашения в судебном заседании 19–20 июня 2023 г. Согласно мировому соглашению С. признал долг перед истцом в размере более 280 тыс. руб., а также принял обязательство до 1 августа 2023 г. добровольно оплатить истцу задолженность по коммунальным и иным платежам в размере около 183 тыс. руб. и компенсировать судебные расходы истца в размере около 36 тыс. руб.
Рассмотрение дисциплинарного производства
30 марта С. обратился в АП г. Москвы с жалобой в отношении Ч. 5 июня Квалификационная комиссия АГПМ вынесла заключение о ненадлежащем исполнении адвокатом профессиональных обязанностей перед доверителем. Это выразилось в том, что Ч. перепоручила свои обязательства по представлению интересов доверителя в судебном разбирательстве иному лицу – Чу. При этом в деле ни Ч., ни Чу. не представили правовую позицию ответчика С. в письменном или в устном виде. В судебном заседании 19–20 июня 2023 г. Чу. заключил мировое соглашение на условиях, которые не были согласованы с заявителем, в связи с чем на С. были возложены денежные обязательства без его согласия. Заключив с С. соглашение об оказании юрпомощи, адвокат не выдала ему экземпляр соглашения с собственной подписью. Получив на свой личный счет 5 января 2023 г. 20 тыс. руб. в счет причитающегося ей вознаграждения по соглашению, адвокат Ч. не выдала доверителю квитанцию.
В возражениях на заключение квалификационной комиссии адвокат Ч. частично согласилась с ее выводами, привела примеры из дисциплинарной практики АП г. Москвы, подтверждающие ее позицию, а также указала, что впредь будет учитывать разъяснения дисциплинарных органов адвокатского самоуправления.
В заседании совета палаты представитель заявителя согласилась с заключением квалифкомиссии и подтвердила, что С. не получил подписанный Ч. экземпляр соглашения, а также то, что он не только не согласовывал условия мирового соглашения, но и не знал о них до его заключения.
Рассмотрев дисциплинарное производство, Совет АПГМ напомнил, что надлежащее исполнение обязанностей адвоката, предусмотренных подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и п. 1 ст. 8 КПЭА, при оказании юридической помощи доверителям предполагает личное исполнение адвокатом поручения доверителя.
Довод Ч. о безосновательности дисциплинарного обвинения в заключении мирового соглашения без согласования его условий был отклонен как несостоятельный, поскольку С. выдал ей и Чу. нотариальную доверенность, в которой среди прочих полномочий предусмотрено право от имени доверителя завершить судебное разбирательство его гражданского дела заключением мирового соглашения. Совет АПГМ указал, что такое полномочие, предусмотренное доверенностью, может быть реализовано адвокатом-представителем не произвольно, по своему усмотрению, а при обязательном соблюдении норм гражданского законодательства и законодательства об адвокатуре, в том числе с учетом права доверителя определять судьбу предъявленного к нему иска.
Совет напомнил, что согласно п. 1 и 2 ст. 973 ГК поверенный обязан исполнять данное ему поручение в соответствии с указаниями доверителя и он вправе отступить от указаний доверителя, если по обстоятельствам дела это необходимо в интересах доверителя и поверенный не мог предварительно направить запрос доверителю либо не получил в разумный срок ответа на свой запрос. Поверенный обязан уведомить доверителя о допущенных отступлениях, как только уведомление стало возможным. В подп. 2 п. 1 ст. 9 КПЭА установлено, что адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле. Применительно к рассматриваемой ситуации это означает необходимость получения предварительного согласия доверителя на совершение такого важного процессуального действия, как заключение мирового соглашения, причем на согласованных с доверителем условиях.
Вопреки этим требованиям, содержание мирового соглашения было доведено до сведения С. 20 июня 2023 г. уже после утверждения его судом. При этом 23 мая 2023 г. между заявителем и его представителями в суде – Ч. и Чу. состоялся обмен сообщениями, из которых следует, что С. не дает согласия на подписание мирового соглашения без согласования с ним его условий. Однако следующий обмен сообщениями между ними состоялся уже после вынесения судом определения об утверждении мирового соглашения. Никаких иных доказательств того, что в период с 23 мая 2023 г. до 20 июня 2023 г. Ч. довела до С. условия предлагаемого к заключению мирового соглашения и согласовала их с ним, не представлено.
Совет отметил: заявителем также были выдвинуты обвинения в том, что Ч., получив аванс в 20 тыс. руб. на свою карту, не выдала ему документ, подтверждающий проведение операции, а также подписанный ею экземпляр соглашения об оказании юрпомощи. С. подтвердил свои претензии копией соглашения, на котором проставлена его подпись, но отсутствует подпись адвоката, а также копиями двух чеков ПАО «Сбербанк» от 5 января 2023 г., подтверждающих перечисление им средств в размере 1 тыс. руб. и 19 тыс. руб. по номеру телефона Ч. Адвокат утверждала, что передала С. оригинал соглашения со своей подписью при получении от него доверенности, однако не подтвердила это никакими доказательствами. В отношении финансовых документов Ч. не отрицала факт получения от доверителя денежных средств и указала, что С. производил оплату безналичным порядком, поэтому выдача ему приходного ордера «не предусмотрена» и не была необходимой.
Как указал совет палаты, адвокат Ч. как профессиональный участник юридических правоотношений должна знать, что обязанность честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами распространяется не только на оказание доверителю юридической помощи, но и на вопросы формализации отношений адвоката с ним. Соглашение, заключаемое адвокатом с доверителем, представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом, об оказании юридической помощи самому доверителю или назначенному им лицу. Факт заключения соглашения в простой письменной форме подтверждается подписями адвоката и доверителя. Таким образом, Ч., прежде чем приступить к оказанию юрпомощи С., должна была в установленном законом порядке надлежащим образом оформить отношения с ним, в том числе передать ему экземпляр соглашения со своей подписью.
В соответствии с подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, п. 6 ст. 15 КПЭА адвокат обязан выполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, ФПА России, принятые в пределах их компетенции. Согласно п. 1 Разъяснений Совета АП г. Москвы по вопросам профессиональной этики адвоката, утвержденных Советом АПГМ 29 сентября 2014 г., соглашение заключается между доверителем и адвокатом или адвокатами в двух экземплярах. Получение, как и отказ в получении доверителем экземпляра соглашения, должны быть подтверждены его подписью на экземпляре, остающемся у адвоката. Однако эта обязанность адвокатом Ч. не была исполнена.
Совет АПГМ согласился в этой части с квалифкомиссией и пришел к выводу о ненадлежащем исполнении адвокатом Ч. профессиональных обязанностей перед доверителем С., а также в невыдаче Ч. доверителю документального подтверждения выплаты им вознаграждения в размере 20 тыс. руб.
Совет признал довод жалобы С. в рассматриваемой части обоснованным, а презумпцию добросовестности адвоката – опровергнутой, поскольку соответствующие нарушения не были устранены до момента, когда правоотношения по оказанию юрпомощи были прекращены 20 июня 2023 г. завершением судебного разбирательства гражданского дела. При этом совет палаты отметил, что вопреки мнению Ч. обязанность адвоката выдать доверителю финансовый документ, подтверждающий получение от него денежных средств, не зависит от способа оплаты.
Оценивая претензию заявителя о том, что Ч. неоднократно в сообщениях заверяла его в выигрыше гражданского дела, совет согласился с квалифкомиссией, что эти высказывания адвоката носили характер ее личных оценочных суждений по вопросу о перспективах разрешения судебного спора и поэтому не образуют дисциплинарного нарушения.
Вместе с тем Совет АПГМ подчеркнул, что в соответствии с п. 2 ст. 10 КПЭА адвокат не вправе давать лицу, обратившемуся за оказанием юридической помощи, или доверителю обещания положительного результата выполнения поручения. Этот запрет не означает, что адвокат не вправе высказать доверителю свое профессиональное мнение о перспективе дела. Однако адвокатам следует более тщательно и осмотрительно относиться к выбору формулировок при высказывании такого мнения, имея в виду, что любое высказанное адвокатом как профессиональным советником по правовым вопросам мнение относительно перспективы дела доверитель может воспринять как обещание положительного результата по делу. Поэтому адвокату следует ясно и недвусмысленно объяснять доверителю, что он высказывает именно свое личное мнение о перспективах дела, при этом решение по делу принимает суд, основываясь на собственной оценке установленных обстоятельств и толковании применимых норм права.
Таким образом, Совет АП г. Москвы вынес решение о применении к адвокату Ч. меры дисциплинарной ответственности в виде предупреждения.
Адвокаты о решении совета
В комментарии «АГ» медиатор, адвокат, управляющий партнер юридической компании «Марданов и партнеры» Азер Марданов отметил, что нарушение профессиональной этики и обязательств адвокатом Ч. вызывает вопросы о надлежащем выполнении обязанностей по представлению интересов доверителя. «Доверитель, фактически находясь в правовой неосведомленности о заключенном мировом соглашении и его условиях, оказался в невыгодном положении, будучи обязанным выплатить денежные суммы, на которые он не давал согласия. Такая практика подрывает доверие и наносит существенный вред репутации адвокатуры в целом. Критически важно, чтобы доверитель был вовлечен в процесс принятия решений и знал об изменениях в стратегии защиты (с целью недопущения конфликтов в будущем, что также способствует защите интересов адвоката), игнорирование данного принципа приводит к последствиям, которые могут быть крайне негативными для доверителя и адвоката», − указал он.
Отсутствие подписи адвоката или доверителя на соглашении является серьезным препятствием для принятия поручения, добавил эксперт: «Необходимо быть более внимательным при заключении соглашения и не забывать о необходимости подписи соглашения. Важность строгого соблюдения юридических формальностей не может быть переоценена. Для адвоката это служит не только гарантией защиты его прав и обязанностей, но и основой построения надежных и долгосрочных отношений с доверителями».
Инцидент, связанный с невыдачей доверителю квитанции к приходному кассовому ордеру, служит напоминанием для всех о необходимости соблюдать принципы финансовой дисциплины. Это залог того, что отношения между адвокатом и доверителем остаются профессиональными и основанными на взаимном уважении и доверии, заключил Азер Марданов.
Адвокат АБ «Колосов и партнеры» Антон Колосов отметил, что Совет АПГМ многократно разъяснял необходимость как подписания с доверителем соглашения об оказании юридической помощи, так и вручения ему копии соглашения и квитанции. «Совет АП г. Москвы квалифицирует бездействие адвоката в этой части как “нарушение процедуры формализации отношений”. По существу интересы доверителя здесь не страдают, − считает он. − Недопустимо другое: перепоручить защиту или представительство интересов доверителя другому лицу без надлежащего на то уполномочивания и уведомления об этом, а также фактически за спиной заключать с процессуальным оппонентом соглашения, в том числе и мировые, которые ущемляют, умаляют права представляемого. Кроме как предательством доверителя такое из ряда вон выходящее поведение коллеги назвать нельзя. В этом смысле реакция Совета АПГМ последовательна и принципиальна, защищает саму суть нашей адвокатской профессии».
Адвокат АП Кемеровской области Михаил Кузнецов положительно оценил позицию Совета АП г. Москвы. Он указал, что преимуществом квалифицированной юридической помощи со стороны адвокатов является возможность доверителей выбирать конкретного адвоката в качестве защитника или представителя, исходя из уровня квалификации адвоката, его репутации, стоимости юрпомощи, опыта работы и т.п. «Перепоручив исполнение своих обязанностей другому лицу, адвокат Ч. самоустранилась от них, фактически возложив на третье лицо, которому С. не выражал такого доверия в вопросе представления его интересов, как к Ч.», – указал он.
Михаил Кузнецов отметил, что адвокат Ч. и Чу. не состоят в отношениях партнерства адвокатского бюро и, более того, Чу. не является адвокатом. Таким образом, С. по вине Ч. был лишен возможности получения юридической помощи от избранного им адвоката. «Данная ситуация примечательна не только ненадлежащим оказанием юрпомощи, но и вредоносными для доверителя действиями – заключение мирового соглашения без его ведома. Согласованность действий – основа отношений между доверителем и адвокатом. Пагубность действий адвоката состоит в принятии по своему усмотрению решения касательно исхода дела, исправление которого крайне затруднительно в последующем. Заключая с С. соглашение, а затем апеллируя к дисциплинарной практике, адвокат Ч., к сожалению, не учла, что такие вопросы уже обсуждались, а наилучшим подтверждением получения доверителем копии соглашения является соответствующая подпись доверителя в экземпляре адвоката», − резюмировал он.
