×

ИПП обозначил риски для предпринимателей, которые захотят заявить в суде о форс-мажорном характере пандемии

В результате анализа 3,5 млн арбитражных решений автор исследования пришел к выводу, что суды традиционно считают необычные для нормального гражданского оборота ситуации предпринимательским риском
Один из экспертов «АГ» отметил, что в сложившейся вокруг коронавируса ситуации последовательно реализуется существующий в отечественной судебной системе подход к применению норм о форс-мажоре. По мнению другого, исследование актуально, но может быть использовано для оценки последствий текущей «карантинной» ситуации лишь отчасти, поскольку форс-мажор прошлых лет в подавляющем большинстве случаев вытекал из экономических изменений.

Институт проблем правоприменения опубликовал аналитическую записку «Решения арбитражных судов в сфере применения норм о невозможности исполнения обязательств», которую подготовил научный сотрудник ИПП Денис Савельев.

Читайте также
Адвокаты проанализировали ответы ВС на вопросы, возникающие у судов при рассмотрении дел в связи с пандемией
Наибольший интерес у экспертов вызвали вопросы применения процессуального законодательства и законодательства об административных правонарушениях
23 Апреля 2020 Новости

Актуальность анализа, как указал автор исследования, связана с пандемией COVID-19, из-за которой бизнес столкнулся с невозможностью исполнения обязательств и необходимостью распределения убытков в связи с этим. Чтобы понять, как ранее применялись соответствующие нормы, Денис Савельев проанализировал 3,5 млн решений арбитражных судов первой инстанции по гражданским делам, зарегистрированным в 2012–2018 гг. Ученый искал в текстах упоминание об обстоятельствах непреодолимой силы (форс-мажоре), прекращении обязательств невозможностью исполнения и существенном изменении обстоятельств, а также ссылки на применимые статьи ГК.

Баланс при распределении последствий форс-мажора до сих пор не найден

В аналитической записке отмечается, что во время экономического кризиса 2014–2015 гг. увеличилось количество отсылок к терминам и нормам закона, связанным с вынужденным неисполнением обязательств. При этом в 2012–2018 гг. на форс-мажор чаще всего ссылались в спорах о неисполнении, ненадлежащем исполнении договоров энергоснабжения и поставки, а на существенное изменение обстоятельств – в аналогичных делах по подряду и аренде.

Денис Савельев столкнулся с тем, что порой суды цитировали нормы о непреодолимой силе в тех делах, где такие нормы не применялись. Более того, из текста соответствующих решений не усматривалось, что стороны ссылались на форс-мажор. «Это делает сложным поиск решений, в которых действительно рассматриваются вопросы применения указанных норм. Такая практика судов должна стать предметом для проведения мероприятий по улучшению юридической техники написания судебных актов», – указал он.

Кроме того, ученый пришел к выводу, что суды понимают форс-мажор не так, как истцы. Последствия необычных для нормального гражданского оборота ситуаций суды зачастую называют предпринимательским риском. Финансово-экономический кризис, девальвация и даже природные явления не признаются основаниями для применения норм о форс-мажоре. «Баланс распределения последствий в таком случае не найден: ответственность ложится на самое последнее звено в цепочке хозяйственных отношений», – говорится в исследовании.

По словам Дениса Савельева, Московская торгово-промышленная палата, которая выдает заключения об обстоятельствах непреодолимой силы, в апреле сообщила, что в период пандемии COVID-19 отказала в 90% заявлений о выдаче таких заключений, в мае количество отказов снизилось до 70%.

Он согласился с тем, что «вирусная угроза» и принятые государствами ограничения сами по себе не являются основанием для невыполнения любых обязательств. «Однако увеличение “спроса” на форс-мажор во время кризиса и максимально узкая его трактовка судами с отнесением всего к риску предпринимательства говорят о том, что к нынешнему кризису, связанному с пандемией, отечественное право подошло без учета опыта предыдущего кризиса и баланс в этом вопросе отсутствует», – заключил исследователь.

Эксперты «АГ» оценили практическую значимость исследования

Хотя пандемия COVID-19 стала неожиданностью для мирового сообщества, нельзя сказать, что наблюдается неожиданное развитие практики разрешения споров на ее фоне, указал юрист юридической фирмы VEGAS LEX Дмитрий Моторин. «Напротив, существующий в отечественной судебной системе подход к применению норм о форс-мажоре в настоящее время последовательно реализуется в сложившейся вокруг коронавируса ситуации. Автором верно отмечена проблема расхождений между сложившимся в предпринимательской сфере пониманием института форс-мажора и тем, как он применяется на практике судами. Это связано с существованием в российской судебной системе более узкого – по сравнению, например, с подходом, изложенным в Венской конвенции 1980 г., – толкования непреодолимой силы», – пояснил эксперт.

Вместе с тем, добавил он, сложно согласиться с мнением о том, что официальные документы, относящие пандемию COVID-19 к обстоятельствам непреодолимой силы, «казалось бы, однозначно указывают на то, что отсылку к форс-мажору можно применять в ситуации пандемии». Применение судами п. 3 ст. 401 ГК РФ к отношениям между сторонами спора всегда было индивидуальным, напомнил Дмитрий Моторин.

Признание обстоятельства имеющим непреодолимую силу зависит от наличия совокупности признаков, отметил юрист. Первый из них – чрезвычайность, согласно которому обстоятельство не является обычным в конкретных условиях. Второе – непредотвратимость, то есть неизбежность обстоятельства для любого лица, осуществляющего аналогичную деятельность. Третье – непреодолимость, в соответствии с ним исключается возможность исполнения должником обязательства. Четвертое – наличие причинно-следственной связи: обстоятельство должно быть прямой причиной неисполнения обязательства и являться единственным фактором, спровоцировавшим нарушение. И последнее – это обстоятельство не должно зависеть от воли и действий сторон.

«В том же Указе мэра Москвы от 16 марта 2020 г. № 21-УМ чрезвычайным и имеющим характер непреодолимой силы признан не сам факт появления COVID-19, а его распространение, которое осуществляется неравномерно. Учитывая это, а также то, что введение жестких ограничений и запретов по-разному влияет на различные отрасли экономики и хозяйства, применение института форс-мажора к COVID-19 не может быть универсальным», – заключил Дмитрий Моторин.

Партнер «Пепеляев Групп» Юрий Воробьев заметил, что в аналитической записке обобщены подходы судов, используемые применительно к обстоятельствам непреодолимой силы. «Однако в последние полгода, с момента начала развития пандемии, наиболее актуальной проблемой, которая получила широчайшее обсуждение, но пока не отражена в арбитражной практике, является признание пандемии и/или вводимых в связи с нею ограничений обстоятельствами непреодолимой силы», – указал он.

В отличие от этой ситуации, уникальной и по принимаемым мерам, и по ее общемировому масштабу, форс-мажор прошлых лет в подавляющем большинстве случаев вытекал из экономических изменений, подчеркнул Юрий Воробьев. «Поэтому анализируемый материал, сохраняя свою актуальность в целом, лишь в небольшой степени может быть использован для оценки последствий текущей “карантинной” ситуации», – считает эксперт.  

При этом, добавил он, с выводами, изложенными в аналитической записке, нельзя не согласиться. «Важнейшим подходом, закрепившимся в практике, является разграничение форс-мажора и предпринимательского риска. Любые изменения обстоятельств ведения деятельности – рост курса иностранной валюты, изменения покупательской способности граждан, экономические показатели государства – это факторы экономического прогнозирования, которые должны учитываться в предпринимательской деятельности. Положения о форс-мажоре не могут защитить сторону, которая или игнорировала эти факторы, или допустила ошибки в расчетах», – отметил Юрий Воробьев.

Он также согласился с верностью вывода о юридической технике судебных актов. «Действительно, выполняя требования закона об отражении позиции сторон, судьи достаточно часто упускают из виду необходимость отделения этой позиции от выводов, которые мотивируют судебный акт. Однако это обстоятельство может играть негативную роль лишь для такого рода обстоятельных исследований. Для частных вопросов такие проблемы нельзя считать значимыми», – заключил эксперт.

Рассказать: