Как стало известно «АГ», 8 мая суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры вынес апелляционное постановление (имеется у редакции) о замене ранее избранной нижестоящим судом меры пресечения в виде заключения под стражу запретом определенных действий в отношении мужчины, обвиняемого в совершении нескольких преступлений. Защитник по этому делу, адвокат Андрей Бабчинецкий рассказал о том, как ему удалось добиться положительного результата.
В конце октября 2023 г. в отношении Н. в Нижневартовске было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, по факту кражи у его бывшей сожительницы имущества общей стоимостью свыше 52,6 тыс. руб. В одно производство с указанным делом были соединены и другие дела, возбужденные в отношении этого мужчины осенью 2023 г. и зимой 2024 г. по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 167 (повреждение имущества, повлекшее значительный ущерб), ч. 1 ст. 119 (угроза убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы), ч. 1 ст. 137 УК РФ (распространение сведений о частной жизни человека, составляющих личную тайну, без его согласия), п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ (размещение в интернете порнографических материалов). В феврале 2024 г. Н. была назначена мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
Предварительное следствие неоднократно приостанавливалось в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, а также в связи с объявлением подозреваемого в розыск. 3 апреля 2026 г. предварительное следствие по делу возобновилось, оно было принято к производству старшим следователем СО по г. Нижневартовску СУ СК РФ по ХМАО – Югре. В тот же день Н. был задержан, и ему было предъявлено обвинение, следствие ходатайствовало о заключении его под стражу. На следующий день Нижневартовский городской суд избрал ему меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца до 3 июня. Суд учел, что Н. обвиняется в совершении семи умышленных преступлений, направленных против чужой собственности, против жизни и здоровья, конституционных прав и свобод человека, против общественной нравственности, в том числе средней тяжести и тяжкого, за каждое из которых предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. Он также отметил, что представленные следствием материалы свидетельствуют об обоснованности подозрения Н. в причастности к совершению инкриминируемых ему преступлений, а факт его проживания в Тюмени, а не в Нижневартовске можно расценить как попытку сокрытия от следственных органов.
Тогда Андрей Бабчинецкий подал апелляционную жалобу на этот судебный акт со ссылкой на то, что нижестоящий суд не учел личность обвиняемого, отсутствие у него судимостей, состояние здоровья и необходимость в лечении. По словам защитника, его доверитель не скрывался от органа следствия, а в представленных материалах дела нет доказательств, подтверждающих умышленное уклонение Н. от явки к следователю и нарушение ранее избранной меры пресечения. Со ссылкой на данные биллинга адвокат утверждал, что в адрес потерпевшей не поступало никаких угроз и оскорблений в телефонном разговоре с Н., состоявшемся в июне 2024 г.
Он добавил, что после избрания 1 февраля 2024 г. в отношении Н. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ему не было предъявлено обвинение в установленный законом срок, в связи с чем избранная мера пресечения утратила свое действие. После объявления 27 мая 2024 г. в розыск Н. был допрошен 5 июня в качестве подозреваемого, при этом он не задерживался, мера пресечения в отношении него не избиралась, что не принято судом во внимание.
Андрей Бабчинецкий также оспорил выводы суда о скрытном образе жизни обвиняемого со ссылкой на то, что первая инстанция не дала должной оценки пояснениям Н. об обстоятельствах его нахождения в Тюмени, куда он выезжал к своей знакомой, проживал в этом городе по договору аренды жилья, обращался в государственные и медицинские организации, которым сообщал сведения о своем местонахождении.
Таким образом, защитник просил заменить избранную его подзащитному меру пресечения в виде заключения под стражу домашним арестом или запретом определенных действий.
Изучив представленные материалы, суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры заметил, что обвиняемый имеет гражданство РФ и постоянное место жительство в принадлежащей ему квартире, ранее он не привлекался к уголовной и административной ответственности. Апелляционный суд также заметил, что в представленных материалах отсутствуют сведения, подтверждающие уведомления Н. о необходимости его явки к следователю, стороной обвинения не представлены данные о вызове его в орган следствия.
Суд округа поддержал довод Андрея Бабчинецкого о том, что после избрания 1 февраля 2024 г. в отношении Н. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ему не было предъявлено обвинение в установленный 10-дневный срок, в связи с чем такая мера пресечения утратила свое действие. После объявления 27 мая того же года в розыск местонахождение Н. было установлено, с ним проводились следственные действия, 5 июня он был допрошен в качестве подозреваемого, при этом он не задерживался. Мера пресечения в отношении этого гражданина не избиралась, иная мера процессуального принуждения, в том числе обязательство о явке, к нему не применялась. Представленные стороной защиты сведения об официальном трудоустройстве Н., его неоднократных обращениях в медорганизации и государственные органы с указанием адреса места своего нахождения стороной обвинения не опровергнуты. Все это, как сочла апелляция, не позволяет сделать бесспорный вывод о том, что обвиняемый скрывался от органа следствия.
«С момента возбуждения уголовных дел в отношении Н. прошло более двух лет, за этот период времени не получено данных, компрометирующих его поведение. Выводы суда первой инстанции о необходимости при таких обстоятельствах избрания в отношении обвиняемого наиболее строгой меры пресечения в виде заключения под стражу в обжалуемом постановлении не мотивированы вопреки требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ», – отмечено в апелляционном постановлении.
Тем самым апелляция поддержала доводы защиты о том, что надлежащее поведение обвиняемого может быть обеспечено в условиях более мягкой меры пресечения, и удовлетворила жалобу защитника, отменив постановление суда о заключении Н. под стражу и избрав в его отношении более мягкую меру пресечения в виде запрета определенных действий. Обвиняемый был освобожден в зале суда из-под стражи.
В комментарии «АГ» Андрей Бабчинецкий отметил, что в этом деле сторона защиты ставила вопрос перед судом: почему именно заключение под стражу, если заявленные риски можно нивелировать более мягкими ограничениями? «Защита исходила из того, что тяжесть обвинения сама по себе не может заменять конкретные факты, подтверждающие необходимость изоляции. Фундамент для апелляции закладывался еще в первой инстанции и в следственных действиях. Мы заявляли ходатайство о мере, не связанной с содержанием под стражей, обращали внимание на регистрацию Н. по месту жительства, данные о его личности, отсутствие у него судимостей, положительной характеристики, состояние здоровья, возможность бытового обеспечения и помощь родственников. Отдельно указывали, что ранее доверителю избиралась подписка о невыезде, однако обвинение в установленный срок предъявлено не было и эта мера утратила действие», – рассказал он.
Одним из ключевых моментов, по словам адвоката, стала процессуальная хронология. «Доверителя объявили в розыск 27 мая 2024 г., но уже 5 июня того же года он был допрошен как подозреваемый. При этом его не задержали, новую меру пресечения не избрали. Для защиты это было принципиально: если после установления местонахождения лица и проведения с ним следственных действий следствие не ставило вопрос о строгой мере, то последующий вывод о необходимости помещения в СИЗО должен быть особенно убедительно мотивирован. Также была представлена детализация телефонных соединений доверителя за шесть месяцев до задержания. Она имела значение именно в контексте довода о сокрытии. Если следствие утверждает, что человек уклоняется, должны быть конкретные следы попыток его вызвать или найти: звонки, повестки, фиксация неявок. Детализация, напротив, показывала отсутствие активных попыток связи по известному номеру. В заседании также обсуждалось, что следователь не звонила доверителю по ранее известному телефону. Это позволило поставить под сомнение не сам факт розыска, а вывод о доказанном умышленном уклонении Н. от явки», – отметил Андрей Бабчинецкий.
Он добавил, что следствие использовало факт проживания его доверителя в Тюмени как аргумент в пользу сокрытия от следственных органов. «Наша позиция была иной: после следственных действий в 2024 г. доверитель уехал из Нижневартовска, в том числе для того чтобы исключить бытовые контакты с потерпевшей и не усугублять конфликт. При этом в Тюмени он не скрывался: работал, обращался в медицинские организации, получал больничные листы, взаимодействовал с государственными органами и оставлял сведения, по которым его местонахождение можно было установить. Отдельный блок касался риска воздействия на потерпевшую. В ходе очной ставки и в судебном заседании мы задавали вопросы о том, были ли после января 2024 г. реальные факты давления, угроз жизни или здоровью либо иного противоправного воздействия. При наличии у потерпевшей страха и переживаний она фактически подтвердила, что после этого периода угрозы ей не поступали. Для меры пресечения это важно: страх в конфликтной ситуации понятен, но для помещения в СИЗО нужны конкретные и актуальные факты риска воздействия», – подчеркнул защитник.
Андрей Бабчинецкий также рассказал, что в апелляции он представил документы о трудовой деятельности доверителя в Тюмени, больничные листы, сведения об обращениях в медицинские организации, а также семейные документы. «В их числе были сведения о ребенке-инвалиде в семье и справка о прохождении подзащитным обследования в качестве потенциального донора для родственницы. На мой взгляд, последнее обстоятельство также привлекло внимание суда. В заседании было разъяснено, что для потенциального донора принципиально важно сохранять стабильное состояние здоровья, проходить наблюдение и избегать факторов, которые могут это состояние ухудшить. Очевидно, что обеспечить такой режим в условиях содержания под стражей значительно сложнее. Мы не утверждали, что само по себе это исключает применение меры пресечения, но просили оценить это в совокупности с другими данными о личности и семейных связях. Отдельно каждый документ мог показаться второстепенным, но вместе они складывались в другую картину: человек не вел конспиративный образ жизни, имел социальные связи, работал, лечился, обращался в госучреждения и оставлял следы своего местонахождения», – заметил он.
Адвокат также отметил, что в итоге апелляционный суд отделил тяжесть обвинения от вопроса о реальных процессуальных рисках: «Для меня этот случай – пример того, что результат в апелляции редко появляется только в этой инстанции. Он складывается раньше: из активного участия защитника в следственных действиях, правильно поставленных вопросов, своевременных ходатайств, фиксации обстоятельств, сбора документов и точной расстановки акцентов в суде».
