16 июня Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС20-4643 (4) по делу № А40-238475/2016, которым отменил решения нижестоящих инстанций и прекратил исполнительное производство в отношении бывшего руководителя общества, которому его предшественник не передал имущество, являющееся предметом залога.
В деле о банкротстве ООО «Центр кинопроизводства» конкурсный управляющий должником Дмитрий Воронин обратился в арбитражный суд с заявлением об истребовании у бывшего руководителя Эдуарда Бедашова имущества общества, являющегося предметом залога. 25 апреля 2018 г. Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил заявление, на Эдуарда Бедашова была возложена обязанность передать конкурсному управляющему имущество, являющееся предметом залога по договору от 6 марта 2015 г., заключенному обществом с ОАО АКБ «Пробизнесбанк».
На основании выданного конкурсному управляющему исполнительного листа 28 октября 2019 г. в отношении Эдуарда Бедашова было возбуждено исполнительное производство. В дальнейшем, 3 февраля 2023 г. Эдуард Бедашов подал в арбитражный суд исковое заявление о прекращении исполнительного производства, указав на невозможность исполнения требований исполнительного документа ввиду непередачи ему спорного имущества предыдущим руководителем общества Василием Комарьковым, что установлено судебными актами в рамках других обособленных споров по делу.
Руководствуясь ч. 1 ст. 327 АПК, п. 2 ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве, суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении иска. Они исходили из того, что Эдуард Бедашов не доказал наличие предусмотренных указанными нормами права обстоятельств для прекращения исполнительного производства. Суд округа поддержал данные выводы.
Тогда Эдуард Бедашов обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС разъяснила, что ст. 327 АПК, предусматривающая полномочие арбитражного суда, выдавшего исполнительный лист, по заявлению должника прекратить исполнительное производство в случаях, предусмотренных Законом об исполнительном производстве, обеспечивает реализацию задач исполнительного производства по правильному и своевременному исполнению судебных актов, защиту прав и законных интересов сторон исполнительного производства. Исполнительное производство прекращается судом в случае утраты возможности исполнения исполнительного документа, обязывающего должника совершить определенные действия или воздержаться от совершения определенных действий. По смыслу названной статьи прекращение исполнительного производства допускается в случае возникновения на стадии исполнительного производства объективных и неустранимых обстоятельств, делающих невозможным дальнейшее принудительное исполнение требований исполнительного документа любыми способами.
Как отметил Верховный Суд, неисполнение Эдуардом Бедашовым обязанности по передаче конкурсному управляющему спорного имущества впоследствии послужило основанием для предъявления в рамках настоящего дела о банкротстве требования о возмещении им убытков в размере около 47 млн руб., эквивалентном залоговой стоимости спорного имущества. По результатам рассмотрения данного требования суд первой инстанции 15 октября 2020 г. в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказал, придя к выводу о недоказанности совокупности условий, необходимых для привлечения Эдуарда Бедашова к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков в заявленном размере. В частности, суд установил, что после назначения Эдуарда Бедашова на должность руководителя общества предыдущий руководитель Василий Комарьков не передал ему ни находящееся на балансе общества имущество, ни сведения о нем. Аналогичные обстоятельства были установлены апелляцией при проверке обоснованности требования конкурсного управляющего об изменении способа исполнения определения Арбитражного суда г. Москвы от 25 апреля 2018 г. путем замены передачи имущества в натуре взысканием его стоимости (около 47 млн руб.). Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31 июля 2023 г. в удовлетворении заявления конкурсного управляющего также отказано.
Из исполнительного производства следует, что принятые службой судебных приставов меры по поиску заложенного имущества, в том числе по месту регистрации Эдуарда Бедашова, положительного результата не дали.
ВС указал, что при рассмотрении судом спора об обязании руководителя должника передать документацию и ценности последнего конкурсному управляющему наличие таковых у контролирующего лица в силу возложенных на него законодательством о несостоятельности обязанностей по контролю за их ведением и хранением, как правило, презюмируется. Кроме того, в настоящее время данные вопросы разрешаются судом в порядке документарного производства, то есть в более упрощенной и ускоренной процедуре (п. 2 ст. 60 Закона о банкротстве, п. 18 Постановления Пленума ВС от 17 декабря 2024 г. № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Закона о внесении изменений в Закон о банкротстве и ст. 223 АПК РФ»).
Как пояснил Верховный Суд, рассматривая споры о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (взыскании убытков), суд помимо прочего исследует причинно-следственную связь между поведением (действиями) этих лиц и наступившими для должника последствиями. Предмет доказывания и объем подлежащих установлению обстоятельств по таким спорам значительно шире по сравнению с рассмотрением вопроса об обязании руководителя передать документацию и ценности должника конкурсному управляющему (абз. 2 п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве, п. 24 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).
В данном случае, обратил внимание ВС, при рассмотрении в порядке ст. 66 АПК вопроса об истребовании спорного имущества наличие этого имущества, возможность или невозможность его передачи конкурсному управляющему должника судами не проверялась. После вынесения определения от 25 апреля 2018 г. арбитражный суд в рамках обособленных споров по настоящему делу, в которых решались вопросы об ответственности контролирующих общество лиц, установил, что предыдущий руководитель общества спорное имущество Эдуарду Бедашову не передавал. Иных источников, из которых это имущество могло бы оказаться у Эдуарда Бедашова, не было выявлено. Принудительное исполнение судебного акта через службу судебных приставов положительного результата также не дало. Упомянутые обстоятельства, очевидно, свидетельствуют о невозможности исполнения Эдуардом Бедашовым требований исполнительного документа.
При таких условиях Верховный Суд признал выводы судов об обратном неправомерными. Он указал, что в сложившейся ситуации сохранение исполнительного производства, не обеспечивая фактическую передачу обществу спорного имущества, лишь возлагает на Эдуарда Бедашова на неопределенное время соответствующие ограничения и необоснованные финансовые санкции. Следовательно, заявление Эдуарда Бедашова подлежало удовлетворению. Таким образом, ВС отменил принятые судебные акты трех инстанций и прекратил исполнительное производство.
В комментарии «АГ» представитель Эдуарда Бедашова, адвокат филиала МРКА г. Москвы Адвокатская консультация № 184 Владимир Томилин отметил, что правовая позиция Верховного Суда абсолютно логична, поскольку ВС указал на различие между процедурами взыскания убытков с руководителя должника и обязания его передать конкурсному управляющему имущество должника. «Данная позиция была очевидна для судов апелляционной и кассационной инстанции при попытке конкурсного управляющего взыскать убытки с Эдуарда Бедашова. Однако в последующем, при рассмотрении иска моего доверителя о прекращении исполнительного производства, суды просто игнорировали свою же позицию», – указал он.
Владимир Томилин обратил внимание на то, что в определении ВС нет оценки некоторых выводов Арбитражного суда г. Москвы. Например, пояснил он, суд первой инстанции указал, что «доказательства, которые свидетельствовали бы о наличии достаточных оснований для вывода об утрате возможности исполнения не самого определения, а именно исполнительного листа, Эдуардом Бедашовым не представлены». «В связи с этим хотелось бы, чтобы Верховный Суд указал на равнозначность понятий исполнения судебного акта и исполнительного документа», – заметил адвокат.
Кроме того, добавил он, Арбитражный суд г. Москвы поставил удовлетворение требования о прекращении исполнительного производства в зависимость от вынесения судебным приставом-исполнителем акта о невозможности исполнения. «Однако такой акт подразумевает окончание исполнительного производства, и тогда о каком последующем прекращении исполнительного производства можно говорить? К сожалению, в определении ВС РФ об этом не сказано», – заключил Владимир Томилин.
Управляющий партнер юридической фирмы LEXING Андрей Тишковский назвал интересным то, как Верховный Суд разрешил противоречие, которое возникло в связи с принятием нескольких судебных актов: «С одной стороны, имелся судебный акт, которым на должника возложена обязанность по передаче имущества, с другой стороны, в последующем был принят судебный акт, которым установлено, что истребуемого имущества у должника нет, поскольку он это имущество от предыдущего руководителя не получал».
Эксперт обратил внимание на то, что в подобных случаях суды нередко отказывают должникам и приставам в удовлетворении заявлений о прекращении исполнительного производства. Например, Определением ВС от 16 августа 2016 г. № 18-КГ16-82 судебному приставу-исполнителю было отказано в прекращении исполнительного производства в деле о сносе здания, где должник предоставил приставу заключение специалиста о том, что снос приведет к утрате прочности соседних зданий. Верховный Суд в этом деле отметил, что довод о возможности сноса как таковой был проверен судом при принятии судебного акта, а судам, рассмотревшим вопрос о прекращении исполнительного производства, следовало установить, в связи с чем возникли обстоятельства, на основании которых специалист пришел к выводу о невозможности сноса, не направлены ли данные выводы на переоценку обстоятельств, установленных судом при разрешении спора о сносе строения.
Андрей Тишковский полагает, что Верховный Суд сделал важный вывод о том, как разрешить противоречие между определением об обязании передать имущество и определением, в котором установлено отсутствие имущества у должника. «Суд определил, что “приоритет” имеет судебный акт, который основан на детальном изучении обстоятельств, что было сделано судами в споре о взыскании с должника убытков, а не на судебном акте, основанном на презумпции наличия имущества у контролирующего лица в силу возложенных на него законодательством обязанностей», – резюмировал эксперт.
Адвокат МКА «Тимофеев, Фаренвальд и партнеры» Екатерина Шмитт отметила, что Верховный Суд развивает сложившуюся в судебной практике позицию о том, что истребованию подлежит только то имущество, которое фактически имеется у руководителя должника. Таким образом, пояснила она, иск об истребовании допустим в ситуации, когда бывший руководитель должника уклоняется от участия в передаче управляющему имущества, владение которым должник не утратил, либо если должник создает препятствия в доступе к такому имуществу (например, п. 24 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 53, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 2 июня 2025 г. № Ф05-2245/2025 по делу № А40-173989/2023).
Екатерина Шмитт указала, что в рамках настоящего дела возникла коллизия между судебным актом об истребовании имущества у бывшего руководителя должника и актом о привлечении его к ответственности за убытки, связанные с непередачей указанного имущества. В рамках первого спора арбитражный суд исходил из презумпции наличия у руководителя залогового имущества, то есть уклонился от исследования обстоятельств, связанных с местонахождением материальных ценностей. «Напротив, в последующем споре о взыскании убытков эти обстоятельства были проанализированы и сделан вывод о том, что бывший директор не имеет ни доступа к спорному имуществу, ни контроля над ним. Примечательно при этом, что судебный акт об истребовании имущества был подтвержден в трех инстанциях», – отметила она.
Адвокат обратила внимание на то, что при разрешении возникшей коллизии Верховный Суд исходил из общих норм об основаниях прекращения исполнительного производства – а именно возникновения на стадии исполнительного производства невозможности принудительного исполнения судебного акта. «В качестве обстоятельства, свидетельствующего о такой последующей невозможности, ВС ссылается на судебные решения об отказе во взыскании убытков с бывшего руководителя. Таким образом, Верховный Суд указал на общую цель исполнительного производства: если установлено, что возложенные на должника обязательства не могут быть исполнены, то продолжение исполнительного производства бессмысленно. Подобный подход гарантирует баланс интересов всех участников процесса», – резюмировала Екатерина Шмитт.
