Как стало известно «АГ», 8 апреля Нагатинский районный суд Москвы отказал прокурору в удовлетворении искового заявления о взыскании с лица, в отношении которого прекращено уголовное дело о незаконном предпринимательстве, неосновательного обогащения в размере 52,9 млн руб. в доход государства. Представитель ответчика, адвокат Якутской городской коллегии адвокатов «Фемида» Аскар Жунусов рассказал «АГ» о нюансах дела.
Возбуждение уголовного дела
В декабре 2022 г. следователем СУ МВД по Республике Саха (Якутия) было возбуждено уголовное дело в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 171 «Незаконное предпринимательство» УК РФ. Впоследствии предприниматель Ж. был привлечен по данному делу в качестве обвиняемого.
Как указало следствие, в 2014 г. Ж., являясь директором завода, занимающегося производством минеральной ваты, узнал от геолога о складировании на месторождении «Б.» горных отвалов рудника с диопсидосодержащими полезными ископаемыми. 13 июля 2015 г. Ж. был уволен с завода. Далее К., действуя по поручению и под контролем Ж., учредил ООО «М.». При этом сам Ж. ни учредителем, ни официальным руководителем данной организации не был, хотя фактически полностью контролировал производственно-хозяйственную и финансово-хозяйственную деятельность общества. В дальнейшем Ж. совместно с иными лицами оформил в безвозмездное пользование земельный участок, который фактически располагался на территории месторождения «Б.».
В обвинительном заключении отмечалось, что в 2015–2021 гг. Ж., являясь фактическим руководителем общества «М.», не имея специального разрешения (лицензии), осуществил на территории месторождения «Б.» добычу диопсидосодержащих полезных ископаемых. Также в целях получения дохода в особо крупном размере от незаконной предпринимательской деятельности Ж. обеспечил заключение между «М.» и заводом, директором которого ранее являлся, договоров поставки сырья и договоров подготовки и складирования сырья, в рамках которых общество поставляло заводу незаконно добытые полезные ископаемые. Общество в рамках исполнения указанных договоров получило от незаконной предпринимательской деятельности в отсутствие лицензии доход на общую сумму около 52,9 млн руб.
Таким образом, Ж. обвинялся в осуществлении предпринимательской деятельности без лицензии в случаях, когда такая лицензия обязательна, сопряженном с извлечением дохода в особо крупном размере.
Прекращение производства по делу в связи с декриминализацией
Защитник обвиняемого, адвокат Аскар Жунусов направил в суд ходатайство о прекращении производства по делу, поскольку Федеральным законом от 6 апреля 2024 г. № 79-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс РФ и Уголовно-процессуальный кодекс РФ», вступившим в законную силу 17 апреля 2024 г., из диспозиции ст. 171 УК исключен квалифицирующий признак сопряжения данного деяния с извлечением дохода в крупном или особо крупном размере. Иные квалифицирующие признаки деяния, предусмотренные ст. 171 УК, Ж. предварительным следствием не исследовались и не вменялись.
17 мая 2024 г. Алданский районный суд РС (Я) вынес постановление о прекращении производства по уголовному делу в отношении Ж. (есть у «АГ») на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК, поскольку преступность и наказуемость деяния, в совершении которого он обвинялся, устранены.
Подача прокурором иска в порядке ст. 45 ГПК
В августе 2024 г. прокурор Алданского района РС (Я) в защиту интересов Российской Федерации в порядке ст. 45 ГПК подал в Якутский городской суд исковое заявление о взыскании с Ж. в доход РФ суммы неосновательного обогащения в размере 52,9 млн руб. Прокурор указал, что в силу ст. 77 Закона об охране окружающей среды юридические и физические лица, причинившие вред окружающей среде в результате ее загрязнения, истощения, порчи, уничтожения, нерационального использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов и иного нарушения законодательства в области охраны окружающей среды, обязаны возместить его в полном объеме в соответствии с законодательством. Вред окружающей среде, причиненный субъектом хозяйственной и иной деятельности, включая деятельность по изъятию компонентов природной среды, подлежит возмещению заказчиком или юридическим лицом или ИП.
В иске пояснялось, что согласно ст. 1.2 Закона о недрах недра в границах территории РФ, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы, являются государственной собственностью. В силу ст. 11 Закона предоставление недр в пользование оформляется специальным государственным разрешением в виде лицензии, включающей установленной формы бланк с Государственным гербом РФ, а также текстовые, графические и иные приложения, являющиеся неотъемлемой составной частью лицензии и определяющие основные условия пользования недрами.
Как подчеркнул прокурор, в ходе расследования уголовного дела достоверно подтверждено, что ООО «М.» добывало диопсидосодержащие полезные ископаемые в отсутствие требуемой для этих целей лицензии, т.е. неправомерно. В соответствии с заключенными договорами общество поставляло заводу незаконно добытые полезные ископаемые. Таким образом, добыча полезных ископаемых осуществлялась в предпринимательских целях, в результате чего «М.» был получен доход в размере 52,9 млн руб., что подтверждается договорами и документами об оплате.
В соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество, за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 Кодекса. Поскольку ООО «М.» неправомерно, без установленных законом оснований обогатилось за счет имущества, принадлежащего РФ, на сумму 52,9 млн руб., неосновательное обогащение подлежит взысканию в доход государства.
Само общество «М.» ликвидировано с 26 июня 2023 г. Между тем, отметил прокурор, оно было создано в целях получения дохода от незаконной добычи полезных ископаемых по указанию Ж., который, хотя официально и не являлся учредителем или руководителем данного юридического лица, но фактически выполнял функции руководителя. Он полностью контролировал производственно-хозяйственную и финансово-хозяйственную деятельность, осуществлял общее руководство текущей деятельностью общества, управление финансовыми потоками, контролировал всю операционную деятельность организации, руководил не осведомленными о его преступных намерениях работниками организации, в том числе директором К.
Таким образом, подчеркивалось в иске, именно в результате действий Ж. общество осуществило незаконную добычу полезных ископаемых и их последующую реализацию в целях получения дохода. Следовательно, неосновательное обогащение подлежит взысканию с него как организатора и фактического руководителя данной незаконной деятельности.
В отзыве на иск Ж. просил полностью отказать в удовлетворении требований надзорного органа, так как они основаны на ошибочных предпосылках, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат нормам гражданского права.
Определением Якутского городского суда РС (Я) от 27 сентября 2024 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены Министерство экологии, природопользования и лесного хозяйства РС (Я), Управление Росприроднадзора по РС (Я), генеральный директор «М.» К. В сентябре 2025 г. гражданское дело было передано по подсудности в Нагатинский районный суд г. Москвы по месту жительства ответчика.
Доводы представителя ответчика
Адвокат Аскар Жунусов в судебном заседании отмечал, что прокурор обосновал исковые требования только лишь ссылкой на постановление Алданского районного суда РС (Я) от 17 мая 2024 г. о прекращении уголовного дела в отношении Ж. В качестве доказательств суду представлены указанное постановление и выписка из ЕГРЮЛ в отношении ООО «М.».
Однако, как подчеркнул представитель ответчика, подобные ссылки прокурора и представленные документы не могут быть приняты судом в качестве доказательств вины или незаконности деятельности ответчика, поскольку постановление о прекращении уголовного дела не имеет преюдициального значения в гражданском процессе. В соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК преюдициальное значение имеют исключительно обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда, и иные постановления суда, которые содержат установленные обстоятельства, а именно: факт совершения или несовершения определенного деяния; лицо, совершившее или не совершившее это деяние. Постановление о прекращении уголовного дела содержит описание обвинения, что не имеет преюдициального значения в гражданском деле, поскольку не содержит окончательный юридический вывод об установленном факте, напротив, констатирует отсутствие состава преступления.
Адвокат обратил внимание, что согласно разъяснениям ВС РФ (например, Определение от 23 мая 2023 г. по делу № 16-КГ23-11-К4) привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения – иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности.
Аскар Жунусов подчеркивал, что ссылки прокурора на постановление о прекращении уголовного дела и его представление суду не могут служить достаточным основанием для удовлетворения иска о взыскании неосновательного обогащения, поскольку они не подтверждают незаконность деятельности «М.», не доказывают личное участие Ж. в управлении обществом и получение им доходов, не опровергают показания К. о том, что он был единственным учредителем и фактическим руководителем общества, а деятельность «М.» носила законный характер и не связана с добычей полезных ископаемых.
Также адвокат в своем выступлении указывал на неправильное определение ответчика по делу. Он пояснял, что на момент совершения спорных действий (с 2015 по 2021 г.) Ж. не состоял на должности директора ни в одном из юридических лиц, участвовавших в спорной деятельности, не подписывал договоры, не управлял финансами, не контролировал производство. Аскар Жунусов отмечал, что суду не представлены доказательства личного участия Ж. в деятельности коммерческой организации. Отсутствуют и доказательства того, что денежные потоки от общества «М.» контролировались или получались Ж. Представитель ответчика подчеркнул, что вся аргументация прокурора о «фактическом руководстве» построена на ошибочных предпосылках, личная вина Ж. не доказана, а убедительные показания единственного свидетеля – учредителя и руководителя общества К., который лично участвовал в событиях, не опровергнуты.
Кроме того, Аскар Жунусов подчеркнул, что прокурор в иске пытается использовать формулировки и логику уголовного дела для обоснования гражданского иска, что является неправомерным. В ходе предварительного следствия Ж. не признавал вину в инкриминируемом ему преступлении и давал показания о своей невиновности, будучи свидетелем по делу. Гражданский иск должен основываться на нормах ГК и ГПК, а не на уголовных статьях, особенно если они были изменены и действие преступного состава прекращено, указывал адвокат.
Он обратил внимание, что неосновательное обогащение возникает, когда имущество приобретено за счет другого лица, которое понесло ущерб. Между тем Российская Федерация не заключала с обществом «М.» договоры и не передавала ему имущество. Прямых финансовых потерь бюджета не доказано. Требование о взыскании неосновательного обогащения с лица, который не являлся стороной сделок и не получал доход, юридически некорректно. В судебном заседании Аскар Жунусов также пояснил: для взыскания неосновательного обогащения необходимо доказать, что имущество было получено неправомерно и без основания, а ответчик лично получил выгоду за счет чужого имущества. В данном случае «М.» действовало на основании договоров с заводом, которые, по мнению прокурора, также являются незаконными. Однако незаконность этих договоров не была установлена судом.
Адвокат подытожил, что в данном случае отсутствуют основания для взыскания с его доверителя какой-либо суммы, поскольку Ж. не является ни учредителем, ни руководителем общества «М.»; он не участвовал в управлении обществом, не подписывал документы, не получал доход; деятельность общества была законной и не требовала лицензии на добычу полезных ископаемых; уголовное дело было прекращено в связи с отсутствием состава преступления.
Суд отказал в удовлетворении иска
Изучив материалы дела и заслушав позицию сторон, 8 апреля 2026 г. Нагатинский районный суд г. Москвы полностью отказал в удовлетворении иска прокурора (мотивированное решение еще не изготовлено).
В комментарии «АГ» Аскар Жунусов поделился, что успех в данном деле был обеспечен комплексным подходом к доказыванию: «Мы не просто возражали против иска, а последовательно показали суду отсутствие каждого из необходимых для взыскания неосновательного обогащения элементов. Основное внимание было сфокусировано на процессуальном фундаменте иска. Прокурор строил исковые требования исключительно на материалах прекращенного уголовного дела, однако суд при рассмотрении иска не был связан выводами следствия и должен был оценивать доказательства самостоятельно».
Как подчеркнул Аскар Жунусов, вина его доверителя не была установлена, а гражданско-правовая ответственность не может быть возложена на лицо, чья вина не доказана и не установлена судебным актом. Он рассказал, что в суде они представили прямые и не опровергнутые стороной истца доказательства того, что Ж. не являлся ни руководителем общества, ни получателем дохода.
Адвокат подчеркнул, что прокурор апеллировал к «интересам Российской Федерации как собственника недр». Однако собственник недр не понес затраты и не лишался имущества, ущерб государству в ходе следствия вовсе не был установлен. Сумма 52,9 млн руб. – это выручка юридического лица, а не ущерб государству. Аскар Жунусов отметил, что прокурор не смог рассчитать и доказать, какие именно средства и в каком размере были «сбережены» за счет государства. Без этого элемента иск не может быть удовлетворен.
«Наиболее сложным оказалось преодоление инерции обвинительного уклона, который неизбежно переносится из уголовного дела в гражданский процесс. Судья, как и любой правоприменитель, видит перед собой материалы следствия, где уже сформулирована версия о “фактическом руководителе”, “контроле над финансовыми потоками” и “незаконной добыче”. Эти формулировки эмоционально заряжены и создают предубеждение», – прокомментировал адвокат.
По словам Аскара Жунусова, иная сложность заключалась в том, чтобы разорвать автоматическую связь между прекращенным уголовным делом и гражданским иском. Прокурор настаивал: раз следствие установило в обвинительном заключении, то это не нужно доказывать заново. Стороне ответчика пришлось детально разъяснять разницу между приговором и постановлением о прекращении дела, ссылаться на позиции ВС РФ о пределах преюдиции, уточнил адвокат.
Также Аскар Жунусов поделился: определенная сложность была и в том, чтобы доказать факт того, что его доверитель не получал доход и не контролировал общество. «В правовой практике доказать отсутствие чего-либо всегда сложнее, чем наличие. Мы использовали совокупность таких доказательств как: сведения из ЕГРЮЛ и ФНС, отсутствие платежей в его пользу, показания реального руководителя организации, отсутствие договоров с моим доверителем как с выгодоприобретателем», – рассказал он.
По мнению адвоката, в данном случае суд фактически подтвердил, что прекращение дела в связи с отсутствием состава преступления, в том числе в связи с декриминализацией, не освобождает прокурора от бремени доказывания всех элементов гражданского правонарушения. «Нельзя просто “переложить” обвинительное заключение в исковое заявление и требовать взыскания. Наше дело – хороший ориентир для защиты в таких ситуациях», – резюмировал Аскар Жунусов.
