«Уважительное незнание» не тождественно «уважительному бездействию»

В современной правовой доктрине отмечается, что п. 1 ст. 1155 ГК РФ содержит два самостоятельных юридических состава:

• уважительное незнание: когда наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства (объективный критерий);

• уважительное бездействие: когда наследник знал об открытии наследства, но не мог действовать по причинам, связанным с личностью (болезнь, беспомощное состояние и т.д.).

Проблема правоприменения в деле моего доверителя А., о котором я рассказывал в предыдущей публикации, заключается в том, что суды фактически стерли различие между этими составами. От А. потребовали доказательств «уважительного бездействия» (почему он не искал информацию), в то время как он находился в состоянии «уважительного незнания» (у него не было оснований полагать, что его права нарушены или открыто наследство). Как указывают эксперты, подобный подход судов общей юрисдикции превращает право на восстановление срока в лотерею, зависящую от субъективной оценки судьей «морального облика» наследника. У заявителя не было оснований для обращения в суд с требованием о восстановлении срока, поскольку он не являлся наследником по закону, а подтвержденной информации о завещании у А. не было до 14 октября 2022 г.

Судебная практика, складывающаяся в области наследственных отношений, показывает, что состояние объективной неинформированности опоздавшего наследника, выраженное в его неосведомленности относительно юридически значимых обстоятельств, но действовавшего добросовестно и разумно, слабо защищено от негативных последствий обстоятельств, оставшихся скрытыми от него. В наличии есть лишь косвенная, т.е. ненормативная презумпция информированности такого наследника, в связи с чем ошибки в толковании судами п. 1 ст. 1155 ГК не являются редкостью.

Следующая причина – теоретическая неконкретность конструкции «не знал и не должен был знать». Как показывает практика разрешения таких споров, эта практика фактически оставлена один на один с этой конструкцией. Ни акты толкования судебной практики, ни доктрина в этом вопросе не оказывают поддержки практике¹.

Общий лейтмотив большей части комментариев к п. 1 ст. 1155 ГК опирается на сентенцию о том, что «срок принятия наследства подлежит восстановлению судом при условии, что наследник докажет уважительность причин его пропуска»².

Как справедливо указывают многие исследователи указанной нормы ст. 1155 ГК, подобный подход судов превращает право на восстановление пропущенного срока принятия наследства в лотерею, зависящую от субъективной оценки «морального облика» наследника. Гражданское право не содержит обязанности наследника «заботиться» или «интересоваться» наследодателем как условия наследования (за исключением случаев признания наследника недостойным согласно ст. 1117 ГК РФ).

Презумпция информированности, применяемая судами апелляционной и кассационной инстанций, лишена нормативного обоснования. Согласно ст. 195 ГПК РФ решение суда должно быть законным и обоснованным. Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснил, что решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, применимыми к данному правоотношению. В силу ст. 67, 71, 195–198 ГПК РФ суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными. Между тем по делу А. суды апелляционной и кассационной инстанций проигнорировали данные процессуальные обязанности.

Подобная правоприменительная практика ставит реализацию права в зависимость от дискреции суда, что приводит к нестабильности судебного толкования и нарушению конституционного принципа равенства перед судом.

Для иллюстрации неопределенности и противоречивости применения п. 1 ст. 1155 ГК РФ целесообразно сопоставить различные правовые позиции, выработанные судами высших инстанций. Так, в аналогичных делах Верховный Суд неоднократно указывал, что при решении вопроса о восстановлении пропущенного срока необходимо учитывать степень близости наследника и наследодателя, характер их взаимоотношений и причины, по которым связь была утрачена. Например, в Определении от 19 июля 2022 г. № 5-КГ22-50-К2 ВС подчеркнул, что «незнание о смерти» может быть признано уважительным, если наследник по завещанию не мог узнать о смерти наследодателя по объективным причинам.

Аналогичная позиция выражена в определениях ВС № 5-КГ23-12-К2 и № 5-КГ25-130-К2. Также заслуживает внимания апелляционное определение Московского городского суда от 10 февраля 2022 г. № 33-5039/2022, в котором пропущенный срок был восстановлен заявительнице, проживавшей совместно с бывшим мужем – наследодателем. Она знала о смерти бывшего мужа, но о завещании узнала только спустя полтора года у нотариуса. Суд учел в качестве уважительной причины незнание о завещании и восстановил срок принятия наследства.

Однако в деле А. суды общей юрисдикции проигнорировали эту устоявшуюся практику.

Согласно позиции, изложенной в жалобе в Конституционный Суд РФ по делу А. (находится на изучении судьями КС), п. 1 ст. 1155 ГК в толковании, придаваемом ему судами апелляционной и кассационной инстанций, нарушает ряд конституционных гарантий.

Во-первых, нарушается ст. 35 Конституции РФ, гарантирующая право собственности и наследования. Отказ в восстановлении срока при отсутствии вины наследника и при доказанном наличии завещания фактически аннулирует право собственника распоряжаться своим имуществом на случай смерти. Воля наследодателя (бывшей жены А.), выраженная в завещании 2009 г., была проигнорирована. Для социально уязвимых лиц, таких как А., являющийся выпускником детского дома и не имеющий собственного жилья, подобный формальный подход судов может привести к безвозвратной утрате единственной возможности обрести жилище.

В Постановлении КС от 27 марта 2025 г. № 14-П по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 1161 ГК прямо указано на роль завещания в наследовании имущества после смерти умершего. Конституционный Суд подчеркнул, что «завещая все имущество назначенным наследникам, завещатель стремится исключить наследование наследников по закону. Это означает, что только лица, прямо упомянутые в завещании, являются, по мнению наследодателя, единственно достойными наследовать его имущество, и не предполагает наследования каких-либо иных лиц в качестве наследников по закону».

Вопреки этой фундаментальной позиции суды общей юрисдикции в деле А. отдали приоритет наследнику по закону, который не пользовался имуществом и не проявлял интереса к оформлению прав на спорный дом в течение семи лет.

Во-вторых, нарушается ст. 19 Конституции, закрепляющая равенство прав и свобод. Наследники по завещанию ставятся в неравное, дискриминационное положение по сравнению с наследниками по закону. Родственники умершего всегда имеют объективную и законную возможность узнать о смерти близкого человека. В свою очередь наследник по завещанию, не связанный с наследодателем кровными узами и не имеющий доступа к закрытым архивам нотариусов, лишен законного способа узнать как о смерти наследодателя, так и о факте совершения завещания до момента раскрытия тайны завещания нотариусом.

В-третьих, нарушается ст. 46 Конституции о праве на судебную защиту. Суды исчисляли шестимесячный срок обращения в суд от даты, когда заявитель узнал о смерти наследодателя. В то же время информированность о смерти бывшей супруги – наследодателя не позволяла доверителю заявить обоснованный иск о восстановлении срока принятия наследства по завещанию – подача иска без знания о существовании подтверждающих документов (завещания) привела бы к его отклонению. Такая интерпретация делает судебную защиту иллюзорной и заставляет граждан обращаться в суды с необоснованными исками всякий раз, когда они только предполагают наличие завещания в свою пользу.

Отказ в восстановлении срока принятия наследства в данном случае также является несоразмерным и нарушает требования ч. 3 ст. 55 Конституции. Ограничение прав заявителя из-за того, что он не узнал о смерти бывшей жены раньше, не преследует никакой общественно полезной цели и лишь обогащает лиц, не указанных в завещании.

В заключение добавлю, что комплексный анализ проблемы архивных завещаний, составленных до 2014 г., на примере дела А. позволяет сделать вывод о наличии системного дефекта в применении нормы п. 1 ст. 1155 ГК РФ. Оценочный характер понятия уважительности причин пропуска срока порождает правовой произвол и лишает граждан стабильности в реализации конституционных прав.

Для решения проблемы и обеспечения баланса интересов всех участников наследственных правоотношений представляется необходимым закрепить (например, на уровне высших судов в качестве правоприменительной практики и толкования нормы), что моментом начала течения шестимесячного срока обращения в суд для наследников по завещанию, не являющихся родственниками или супругами наследодателя, должна признаваться дата их ознакомления с содержанием завещания, если ранее они не были извещены нотариусом в установленном законом порядке. Такая формулировка, на мой взгляд, позволит исключить ситуации, когда завещания, оставшиеся в бумажных архивах нотариусов, становятся утраченными для не осведомленных о них и действующих добросовестно граждан.

В связи с отказами судов общей юрисдикции А. обратился в прокуратуру Республики Крым и прокуратуру города Феодосии. Прокуратура РК после очередного обращения А. направила запрос в Нотариальную палату Санкт-Петербурга для проверки соблюдения законодательства нотариусами Санкт-Петербурга. Из ответа Нотариальной палаты СПб следует, что:

• обязанность поиска нотариусами завещания в ЕИС нотариата введена с 1 сентября 2018 г.;

• нотариусы не обязаны вносить в ЕИС нотариата завещания, удостоверенные до 2014 г.;

• отсутствует обязанность поиска нотариусами завещаний в архивах Нотариальной палаты, а также информации в архивах нотариальной палаты о таких завещаниях;

• граждане, в пользу которых завещание составлено до 2014 г., могут не стать наследниками, если у них не появится повод для поиска информации о возможном завещании и они не проявят упорства в самостоятельном поиске информации о завещании. Речь идет именно о «самостоятельном поиске», так как наследникам по закону на законодательном уровне предоставлено больше прав, связанных с возможностью принятия наследства по сравнению с наследниками по завещанию;

• ни в одном из вышеперечисленных судебных постановлений не содержатся выводы о каком-либо нарушении действующего законодательства со стороны нотариусов Санкт-Петербурга К.А.А. и/или К.А.С. Заявитель обращает внимание, что ни один из судов не исследовал вопрос о нарушении законодательства нотариусами, так как предметом исковых требований являлось восстановление срока принятия наследства, а не нарушение законодательства нотариусом.

В ответе Нотариальной палаты СПб также не содержатся ответы на вопросы: почему нотариус в случае обращения к нему наследников по закону не направляет запрос в органы ЗАГС о получении сведений о зарегистрированном браке и наличии у наследодателя других наследников по закону и по завещанию (в рассматриваемом случае нотариус не стала выяснять информацию об отце наследодателя – в материалах наследственного дела данные о нем и о бывшем супруге наследодателя отсутствуют); не разъясняется, как должен действовать бывший супруг наследодателя, у которого нет информации о завещании и его содержании; не содержится также ответ на вопрос о не выданных за более чем пять лет свидетельствах о праве на наследство наследнику по закону до момента обращения А. в суд с требованием о восстановлении срока.

С учетом изложенного наследник по завещанию сделал вывод, что подача искового заявления о восстановлении срока в суд не позволяет защитить свое право наследования, гарантированное Конституцией (ч. 4 ст. 35), так как ни у кого нет обязанности поиска завещания и внесения его в Единую информационную систему нотариата, если оно составлено до 2014 г. Следовательно, наследник по завещанию вынужден осуществлять поиск завещания самостоятельно и/или обращаться в суд с иском о восстановлении срока принятия наследства в отсутствие какой-либо информации о завещании.