8 июля Конституционный Суд вынес Постановление № 28-П/2025 по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 1033 ГК РФ, на основании которого решается вопрос о признании антимонопольным органом ограничительных условий договора коммерческой концессии противоречащими антимонопольному законодательству.
АО «ТАРКЕТТ РУС», доминирующее на российском рынке линолеума, заключало с дистрибьюторами договоры коммерческой концессии, по которым за вознаграждение передавало им готовую модель ведения бизнеса с возможностью использования комплекса исключительных прав. При этом договоры с дистрибьюторами содержали ограничения их деятельности в виде обязанности не рекламировать, не иметь в торговом предложении, не иметь на складе и не осуществлять реализацию аналогичных товаров, в том числе линолеума, других производителей. За нарушение поименованных обязательств договорами предусматривалась ответственность дистрибьютора в виде штрафа в размере 500 тыс. руб., за повторное нарушение – 1 млн руб.
ФАС России посчитала, что включение в указанные договоры доминирующим хозяйствующим субъектом в отношении дистрибьюторов различных запретов, в том числе на реализацию напольных покрытий других производителей, в совокупности со значительными штрафными санкциями за их несоблюдение являлось нарушением антимонопольного законодательства. В связи с этим антимонопольный орган принял соответствующее решение и выдал предписание обществу совершить ряд действий, направленных на обеспечение конкуренции, с чем согласились суды.
В жалобе в Конституционный Суд общество «ТАРКЕТТ РУС» просило признать п. 3 ст. 1033 ГК РФ противоречащим Конституции в той мере, в какой он в силу неопределенности своего содержания и по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, допускает квалификацию ограничительных условий договоров коммерческой концессии как недействительных ввиду противоречия антимонопольному законодательству на основании требования антимонопольного органа в обход судебной процедуры. Тем самым, как полагает заявитель, создается правовая неопределенность, а хозяйствующие субъекты лишаются возможности предвидеть негативные последствия заключения таких соглашений, притом что антимонопольное законодательство содержит для договоров коммерческой концессии различного рода исключения (иммунитеты) из общих устанавливаемых таким законодательством ограничений (ч. 4 ст. 10, ч. 9 ст. 11, ч. 1 ст. 12 Закона о защите конкуренции).
Изучив жалобу, КС отметил, что конституционные положения обязывают государство поддерживать конкуренцию, создавать условия для эффективного функционирования товарных рынков, предупреждать и пресекать монополистическую деятельность и недобросовестную конкуренцию, противодействовать недопущению, ограничению, устранению конкуренции со стороны органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов и организаций. В этих целях и исходя из необходимости защиты прав и свобод граждан, занимающихся предпринимательской деятельностью, принят ряд федеральных законов, включая Закон о защите конкуренции, сформирована система федеральных органов исполнительной власти по контролю за их соблюдением.
Суд отметил, что антимонопольное законодательство содержит презумпцию соответствия антимонопольным требованиям ряда действий и соглашений хозяйствующего субъекта, в том числе занимающего доминирующее положение, в части содержащихся в договоре коммерческой концессии некоторых ограничительных условий, притом что помимо прочего они связаны с использованием объектов интеллектуальных прав и распоряжением ими. Соответственно, бремя опровержения указанной презумпции должно по общему правилу возлагаться на антимонопольный орган. Если соглашение между правообладателем и пользователем, не являющимися финансовыми организациями, соответствует всем признакам договора коммерческой концессии и требованиям к нему, установленным в главе 54 «Коммерческая концессия» ГК, то запреты антимонопольного законодательства применяются к нему с учетом ряда исключений.
КС указал, что п. 1 ст. 1033 ГК содержит перечень допустимых ограничений прав сторон по договору коммерческой концессии, которые могут быть им предусмотрены и в числе которых названо негативное обязательство пользователя не осуществлять реализацию аналогичных товаров, выполнение аналогичных работ или оказание аналогичных услуг с использованием товарных знаков или коммерческих обозначений других правообладателей. В постановлении указано, что для пресечения практики обхода требований антимонопольного законодательства, в частности посредством совершения мнимых и притворных сделок с намерением формально распространить на свою деятельность предусмотренные законом иммунитеты, требуется установить соответствие условий заключенного сторонами договора признакам договора коммерческой концессии, как они определены положениями главы 54 ГК.
Как пояснил Конституционный Суд, установление в антимонопольном законодательстве исключений из общих ограничений, в том числе для договоров коммерческой концессии, означает, что основанием для признания условий такого договора противоречащими законодательству о защите конкуренции является не любое негативное воздействие на состояние конкуренции, а лишь имеющее существенный характер и в связи с этим потенциально предсказуемое для хозяйствующего субъекта, тем более если он занимает на соответствующем товарном рынке доминирующее положение. К имеющим существенное негативное влияние на конкуренцию, с учетом особенностей конкретной экономической деятельности, могут быть отнесены, в частности, нарушения, связанные со злоупотреблением хозяйствующим субъектом своим правом – в том числе совместно с другими предпринимателями при объединении с ними своей деятельности, например по договору коммерческой концессии, – способами, прямо в таком качестве указанными в законе.
КС подчеркнул, что для выявления признаков нарушений антимонопольного законодательства, проведения анализа и оценки состояния конкурентной среды на товарных рынках, осуществления контроля за экономической концентрацией Закон о защите конкуренции наделяет ФАС России и ее территориальные органы рядом полномочий. Ни положениями Закона о защите конкуренции, ни сложившимися подходами судебной практики принципиально не исключается возможность воздействия антимонопольного органа на субъектов экономической деятельности в рамках административной процедуры как альтернативной и в тех случаях, когда имеется возможность предъявить вытекающие из соответствующих нарушений требования в судебном порядке, изложено в постановлении.
При этом Суд обратил внимание, что вмешательство государства в отношения собственности не должно быть произвольным и нарушающим равновесие между интересами общества и условиями защиты основных прав, что предполагает разумную соразмерность между используемыми средствами и преследуемой целью, с тем чтобы обеспечивался баланс конституционно признаваемых ценностей и лицо не подвергалось чрезмерному обременению (постановления от 31 января 2011 г. № 1-П, от 31 октября 2019 г. № 32-П, от 5 марта 2020 г. № 11-П и др.). Соответственно, воздействие антимонопольного органа должно способствовать достижению конкретных конституционно одобряемых целей, что означает возможность его осуществления только в той мере, в какой это обусловлено необходимостью защиты конкуренции.
В постановлении отмечается, что признание антимонопольным органом условий договора коммерческой концессии противоречащими антимонопольному законодательству в рамках административной процедуры не исключает последующего судебного контроля, в том числе посредством оспаривания законности решений и предписаний антимонопольного органа, что имело место и в деле с участием общества «ТАРКЕТТ РУС». При этом решение антимонопольного органа о нарушении антимонопольного законодательства и соответствующее предписание о его устранении не могут быть произвольными и сугубо формальными, не учитывающими особенностей хозяйствующего субъекта, состояния конкуренции и других сопутствующих факторов.
Также КС указал, что не следует исключать и того, что предписание антимонопольного органа, принятое в рамках административной процедуры, в том числе в отношении не соответствующих законодательству условий договора коммерческой концессии, может быть исполнено сторонами в добровольном порядке, что предполагает разрешение возникающих противоречий на досудебной стадии, т.е. без обращения в суд. В таком случае сторонам договора предоставляется возможность самостоятельно адаптировать договорные условия к антимонопольным требованиям, в том числе на основе допускаемого законом внесудебного взаимодействия с антимонопольным органом с целью уточнения его позиции, не нарушая при этом общий баланс взаимных интересов и сохраняя функциональную эффективность договорного регулирования.
Вместе с тем Суд разъяснил: признание ФАС условий договора коммерческой концессии противоречащими антимонопольному законодательству, а также выдача ею на этом основании предписания о необходимости устранения нарушения сами по себе не влекут признания недействительности таких договорных условий, для чего по общему правилу требуется обращение в суд с исковыми требованиями. Соответственно, не является основанием для признания договора коммерческой концессии недействительным и отказ в требовании о признании недействительным предписания антимонопольного органа, вынесенного в указанной административной процедуре. Кроме того, до признания судом недействительным договора коммерческой концессии полностью или частично, кроме случаев, когда договор считается ничтожным, к сторонам такого договора не могут быть применены частноправовые последствия недействительности сделки, а также обусловленные таким признанием меры публично-правовой ответственности.
Таким образом, Конституционный Суд постановил, что п. 3 ст. 1033 ГК не противоречит Конституции, поскольку в системе действующего правового регулирования он не препятствует признанию антимонопольным органом в рамках административной процедуры отдельных ограничительных условий договора коммерческой концессии – в том числе влекущих создание со стороны хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на товарном рынке, препятствий к доступу на него другим хозяйствующим субъектам – противоречащими антимонопольному законодательству, что не исключает последующей проверки обоснованности такого решения в судебном порядке в случае его оспаривания, а также само по себе не влечет признания недействительными названных условий договора, с учетом возможности предъявления соответствующих исковых требований в судебном порядке.
Комментируя постановление КС, адвокат «Кожанов и партнеры» Виктор Кожанов обратил внимание на основания признания условий договора коммерческой концессии недействительными. По его мнению, размытость формулировки, ее бланкетный характер позволяют антимонопольным органам считать ограничительные условия многих договоров противоречащими антимонопольным требованиям, и не только на момент заключения, но и на момент его исполнения, при этом даже в том случае, когда стороны объективно могут не знать об изменении состояния рынка и тем более экономического положения друг друга. Именно размытость оснований признания ограничительных условий недействительными ограничивает сторону договора в возможности применения и реализации этих условий, считает адвокат.
Он отметил, что КС сделал попытку конкретизировать указанные основания путем указания открытого перечня обстоятельств и перечисления принципов при выяснении экономического положения сторон: «Вместе с тем эти выводы не только помогают антимонопольным органам ссылаться на эти обстоятельства, но и, более того, возлагают на субъекта, занимающего доминирующее положение, необходимость оценки состояния рынка для адаптации договорных условий к антимонопольным требованиям и выяснения экономического положения другой стороны договора, что в результате ведет к затруднительности указания ограничительных условий в договорах».
По мнению эксперта, отсутствие четких критериев для признания ограничительных условий недействительными сдержит стороны в возможности отражения этих условий в договорах, что не лучшим образом отразится на деловой активности. «Представляется, что устранение данной проблемы должно решаться путем внесения законодательных изменений, необходимо четко указать основания признания условий договора недействительными с учетом интересов всех участников сделки. Выводы Суда в части необходимости отслеживания сторонами договора состояния рынка и экономического положения друг друга не являются установлением баланса между публичными и частными интересами и ведут к повсеместному применению оспариваемой нормы антимонопольными органами», – заключил Виктор Кожанов.
Адвокат, старший преподаватель ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко считает, что КС РФ верно указал на то, что само по себе условие договора коммерческой концессии о запрете на продвижение продукции конкурентов не является незаконным. Антимонопольный орган должен доказать, что такое условие существенно ограничивает конкуренцию, заметил он. При этом Суд справедливо подчеркнул, что решение и предписание антимонопольного органа не могут быть произвольными и формальными.
«КС заключил, что вывод антимонопольного органа о нелегальности того или иного условия договора нельзя расценивать как признание его недействительным. Более того, даже подтверждение судом законности актов ФАС России в случае их оспаривания не приводит к недействительности спорного условия соглашения. Получается, что такое условие, с одной стороны, является незаконным, но с другой – действительным до оспаривания его в судебном порядке отдельным иском. Фактически КС квалифицировал условия договора, существенно ограничивающие конкуренцию, как оспоримые, а не ничтожные. Науке еще предстоит осмыслить этот вывод», – прокомментировал Дмитрий Чваненко.
Оперативно получить комментарий представителя «ТАРКЕТТ РУС» – адвоката АБ «Приказ» Ольги Кадышевой – не удалось.
