10 июня Конституционный Суд вынес Определение № 1528-О-Р/2025, которым отказал в ходатайстве Центральной избирательной комиссии Российской Федерации об официальном разъяснении Постановления КС от 19 апреля 2016 г. № 12-П/2016 по делу о возможности исполнения постановления Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) от 4 июля 2013 г. «Анчугов и Гладков против России».
ЦИК России обратилось с ходатайством в КС
Напомним, в Постановлении № 12-П/2016 Конституционный Суд, разрешая вопрос о возможности исполнения в соответствии с Конституцией РФ постановления ЕСПЧ от 4 июля 2013 г. по делу «Анчугов и Гладков против России», вынесенного на основании ст. 3 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее истолковании Европейским Судом по правам человека, признал невозможным исполнение в соответствии с Конституцией РФ названного постановления ЕСПЧ в части мер общего характера, предполагающих внесение изменений в российское законодательство, которые позволяли бы ограничивать в избирательных правах не всех осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы по приговору суда, поскольку предписание ч. 3 ст. 32 Конституции РФ, обладающей верховенством и высшей юридической силой в российской правовой системе, со всей определенностью означает императивный запрет, согласно которому не имеют избирательных прав без каких бы то ни было изъятий все осужденные, отбывающие наказание в местах лишения свободы, определенных уголовным законом.
Одновременно КС отметил, что федеральный законодатель, последовательно реализуя принцип гуманизма в уголовном праве, правомочен оптимизировать систему уголовных наказаний, в том числе посредством перевода отдельных режимов отбывания лишения свободы в альтернативные виды наказаний, хотя и связанные с принудительным ограничением свободы осужденных, но не влекущие ограничения их избирательных прав.
Центральная избирательная комиссия Российской Федерации обратилась в Конституционный Суд с ходатайством о разъяснении указанного постановления. Также ЦИК России просила уточнить, распространяются ли сформулированные в нем правовые позиции относительно отсутствия избирательных прав у всех без исключения осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы, на лиц, которые отбывают по приговору суда наказание в виде реального лишения свободы, но при этом на момент проведения голосования на выборах находятся на законных основаниях, не связанных с изменением приговора или освобождением от наказания, в местах, не являющихся в соответствии со ст. 56 и 57 УК РФ местами лишения свободы.
В ходатайстве отмечалось, что избирательные комиссии в своей деятельности сталкиваются с необходимостью выбора между двумя взаимоисключающими вариантами понимания ч. 3 ст. 32 Конституции в истолковании, данном в Постановлении КС № 12-П/2016 применительно к наличию или отсутствию активного избирательного права у лиц, приговоренных к лишению свободы и находящихся на момент проведения выборов вне мест лишения свободы, определенных уголовным законом. С одной стороны, в отношении таких лиц вынесен приговор суда, предусматривающий реальное отбывание наказания в виде лишения свободы, а с другой – эти осужденные в силу ст. 77 и 77.1 УИК РФ не являются, по мнению ЦИК России, «содержащимися в местах лишения свободы» на момент проведения выборов и, следовательно, не могут быть отнесены к числу граждан, которые согласно ч. 3 ст. 32 Конституции не имеют права избирать и быть избранными.
КС отказал в разъяснении своего Постановления
Отказывая в удовлетворении ходатайства, Конституционный Суд указал, что поставленный в нем вопрос предполагает необходимость адекватного учета правовых позиций и итоговых выводов, сформулированных в Постановлении № 12-П/2016, в котором, помимо прочего, было отмечено, что выявление действительного смысла положения ч. 3 ст. 32 Конституции в российской правовой системе предполагает анализ его регулирующей роли в контексте соответствующего федерального законодательства и сложившейся практики ограничения избирательных прав граждан, находящихся в местах лишения свободы по приговору суда.
КС пояснил, что ч. 3 ст. 32 Конституции связывает предусмотренное ею ограничение избирательных прав с наличием двух оснований – уголовно-правового, вытекающего из приговора суда, которым гражданину назначено наказание в виде лишения свободы, и уголовно-исполнительного, заключающегося в отбывании такого наказания в местах лишения свободы. Соответственно, данное ограничение действует в течение периода фактического нахождения осужденного к лишению свободы в условиях изоляции от общества на основании вступившего в силу приговора суда. Содержащийся в данной статье электоральный запрет однозначно фиксирует, осужденные какой категории не вправе избирать и быть избранными – «граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда». Определение же того, что представляет собой лишение свободы как вид уголовного наказания, связанный с изоляцией осужденного от общества в местах лишения свободы, и в чем его отличие от других видов уголовного наказания, связанных с ограничением свободы, и от иных мер, связанных с законным содержанием под стражей, но не являющихся уголовным наказанием, равно как и определение самих мест лишения свободы и режимов отбывания наказания в них, является в силу п. «о» ст. 71 Конституции РФ прерогативой федерального законодателя.
Суд напомнил, что наполнение конституционного понятия лишения свободы как уголовного наказания конкретным нормативным содержанием осуществляется Уголовным кодексом РФ, который устанавливает, как следует из ч. 2 его ст. 2, основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, а также устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений.
Как отметил Конституционный Суд, в Постановлении № 12-П/2016 он указал, что по смыслу ч. 1 ст. 56 и ч. 1 ст. 57 УК, формулировка «граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда» означает осужденных, изолированных от общества в колониях-поселениях, воспитательных колониях, лечебных исправительных учреждениях, исправительных колониях общего, строгого или особого режима либо в тюрьмах. То есть под лишением свободы, в том числе пожизненным, в контексте ч. 3 ст. 32 Конституции следует понимать специальный вид уголовного наказания – в отличие от сходных видов уголовного наказания, связанных с ограничением свободы в широком смысле, таких как принудительные работы, ограничение свободы, арест, содержание в дисциплинарной воинской части. Это, в свою очередь, означает, что только лишение свободы в его специальном уголовно-правовом значении – как отдельного и самостоятельного вида наказания – влечет за собой содержание в местах лишения свободы, определенных в ч. 1 ст. 56 УК, и, соответственно, применение конституционного запрета права избирать (активного избирательного права).
КС указал, что при исполнении уголовного наказания в виде лишения свободы в специально оговоренных в ч. 1 ст. 74 УИК случаях следственные изоляторы действительно могут выполнять функции исправительных учреждений, определенных уголовным законом, в отношении осужденных, оставленных для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, осужденных, в отношении которых приговор суда вступил в законную силу и которые подлежат направлению в исправительные учреждения для отбывания наказания, осужденных, перемещаемых из одного места отбывания наказания в другое, осужденных, оставленных или переведенных в СИЗО в порядке, установленном ст. 77.1 названного Кодекса, а также в отношении осужденных на срок не свыше шести месяцев, оставленных в СИЗО с их согласия.
Так, разъяснил Конституционный Суд, согласно ст. 77 УИК в исключительных случаях лица, осужденные к лишению свободы, ранее не отбывавшие лишение свободы, которым отбывание наказания назначено в исправительной колонии общего режима, могут быть с их согласия оставлены в СИЗО или тюрьме для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию. Эти осужденные содержатся в незапираемых общих камерах отдельно от иных лиц на условиях, предусмотренных данным Кодексом для исправительных колоний общего режима.
В соответствии же со ст. 77.1 УК, добавил КС, при необходимости участия в следственных действиях или судебном разбирательстве в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого) осужденные к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии, воспитательной колонии или тюрьме могут быть переведены в следственный изолятор либо оставлены в следственном изоляторе; они содержатся в таком изоляторе на условиях отбывания ими наказания в исправительном учреждении, определенном приговором суда; по окончании следственных действий или судебного разбирательства указанные осужденные переводятся в исправительную колонию, воспитательную колонию или тюрьму, в которых они отбывали наказание, если при этом судом им не изменен вид исправительного учреждения.
Следовательно, пояснил Суд, на таких лиц, поскольку в течение времени их нахождения в СИЗО они отбывают наказание в виде лишения свободы по вступившему в законную силу приговору суда на условиях, определенных им в соответствии с уголовным законом, имеют статус осужденных с присущими этому статусу правами и обязанностями и, по сути, ничем не отличаются от осужденных, находящихся непосредственно в исправительных учреждениях, в полной мере распространяется конституционный запрет осуществления избирательных прав, предусмотренный ч. 3 ст. 32 Конституции РФ.
Таким образом, указал Конституционный Суд, положение ч. 3 ст. 32 Конституции, устанавливающее, что не имеют права избирать граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда, в равной мере относится ко всем осужденным в период отбывания ими этого вида уголовного наказания. Данный вывод прямо вытекает и из Постановления № 12-П/2016, которое не содержит каких-либо неясностей и не нуждается в официальном разъяснении в части того, рассчитаны ли высказанные в нем правовые позиции относительно конституционного запрета осуществления активного избирательного права на граждан, содержащихся в местах лишения свободы по приговору суда, если они находятся в следственных изоляторах (оставлены там или переведены в них).
Эксперты прокомментировали выводы КС
В комментарии «АГ» помощник адвоката АК «Реальное право» Владимир Шмидт отметил, что определение КС является совершенно правильным. «Нет никакой разницы, в каком учреждении находится осужденный к реальному отбыванию срока наказания в виде лишения свободы», – заключил он.
Адвокат Наталья Балог напомнила, что история комментируемого определения КС берет начало с нашумевшего Постановления ЕСПЧ от 4 июля 2013 г. по делу «Анчугов и Гладков против РФ», которым было установлено нарушение требований ст. 3 Протокола №1 к Конвенции, состоящее в лишении всех осужденных заявителей, отбывающих наказание в местах лишения свободы, активного избирательного права. Так как исполнение мер общего и индивидуального характера указанного Постановления ЕСПЧ повлекло бы необходимость внесения изменений в Конституцию РФ, содержащую в ч. 3 ст. 32 императивный запрет на наличие у осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы, избирательных прав, – КС РФ в своем Постановлении № 12-П/2016 поставил жирную точку в вопросе запрета голосования осужденных к лишению свободы и содержащихся в местах лишения свободы – вне зависимости от категории преступления и любых иных критериев, – отметила адвокат.
«Ходатайство же ЦИК России о разъяснении возможности голосования осужденных, находящихся не в местах лишения свободы, а в следственных изоляторах или иных учреждениях, носит скорее формальный характер, поскольку из существа уголовного и уголовно-исполнительного закона и без всякого ходатайства в КС вытекает неизбежный вывод о запрете голосования и для таких лиц, поскольку их статус осужденных к лишению свободы в местах лишения свободы – не меняется в связи с переводом в следственный изолятор, так как они продолжают отбывать наказание в виде лишения свободы, – указала Наталья Балог. – Несмотря на то что в удовлетворении ходатайства ЦИК России было отказано, разъяснения, содержащиеся в рассматриваемом определении, максимально подробные и доскональные, даже избыточные, что исключает какое-либо иное трактование запретительной нормы ч. 3 ст. 32 Конституции РФ».
По мнению адвоката коллегии адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры» Анастасии Городовой, Конституционный Суд в очередной раз подтвердил важный правовой ориентир, имеющий значительные последствия как для определения курса уголовной политики, так и для реализации избирательных прав граждан. «Подход Суда демонстрирует, что уголовная репрессия не может предвосхищать приговор суда, даже в форме временного ограничения активного избирательного права: до окончательного подтверждения вины никто не может ограничивать такие фундаментальные права, как участие в выборах. Принцип, закрепленный в ст. 49 Конституции РФ, гласит, что лицо считается невиновным, пока его вина не будет доказана и подтверждена вступившим в силу приговором суда. Отсюда логичный вывод, любое ограничение прав, основанное на “предполагаемой вине”, – недопустимо», – пояснила адвокат.
Именно в этой связи, указала Анастасия Городова, ключевым критерием для определения наличия активного избирательного права является не пребывание лица в месте, де-юре не являющемся местом лишения свободы в соответствии со ст. 56 и 57 УК РФ, а наличие юридического статуса осужденного, отбывающего наказание, то есть лица, вина которого в совершении преступления установлена вступившим в силу приговором суда, вне зависимости от места исполнения наказания, что и подчеркнул Конституционный Суд.
Адвокат, старший преподаватель ИМПП МГЛУ Лидия Шевцова отметила: это ожидаемая позиция Конституционного Суда, который дал буквальное толкование Конституции РФ. Изложенная позиция логична с точки зрения законодательства в рассматриваемой сфере, так как исходит из ч. 3 ст. 32 Конституции, в которой запрет четко привязан к двум критериям: наличие приговора о лишении свободы и фактическое отбывание наказания в «местах лишения свободы». КС расширил это понятие, включив в него СИЗО, если осужденные находятся там для отбывания наказания, пояснила она.
Более того, заметила адвокат, ранее КС отметил, что формулировка «все осужденные, содержащиеся в местах лишения свободы» была сознательно включена в Конституцию 1993 г. после обсуждений на Конституционном совещании, что тоже влияет на вынесенное определение. Она обратила внимание на позицию судьи Сергея Казанцева, которую он изложил в особом мнении в Постановлении № 12-П/2016: ст. 32 Конституции РФ не исключает возможность внесения федеральным законодателем изменений в действующее правовое регулирование с целью отказаться от абсолютного, автоматического запрета избирать и быть избранными гражданам, содержащимся в местах лишения свободы по приговору суда. При этом не требуется внесения изменений в Конституцию РФ. Федеральный законодатель вправе либо пойти по пути непосредственного предоставления избирательных прав гражданам, содержащимся в местах лишения свободы по приговору суда, путем внесения соответствующих изменений в законодательство о выборах, не внося существенных изменений в уголовное и уголовно-исполнительное законодательство, либо оптимизировать систему уголовных наказаний, в том числе посредством перевода отдельных режимов отбывания лишения свободы в альтернативные виды наказаний, хотя и связанные с принудительным ограничением свободы осужденных, но не влекущие ограничения их избирательных прав. «Это мнение примечательно еще и тем, что аргументировано позицией Комитета по правам человека ООН, ст. 25 Международного пакта о гражданских и политических правах, которые остаются актуальными для российской правовой системы в отличие от решений ЕСПЧ. Таким образом, в определении указана еще более категоричная правовая позиция КС: запрет установлен для всех осужденных, находящихся в местах лишения свободы, никаких исключений не предусмотрено для этой категории лиц», – резюмировала Лидия Шевцова.
