Конституционный Суд опубликовал Определение № 2757-О от 30 октября по жалобе на ст. 195, абз. 2 п. 2 ст. 200, абз. 2 ст. 208 ГК, регулирующие порядок исчисления срока исковой давности, и на п. 1 ст. 1102 и п. 1 ст. 1107 ГК РФ, устанавливающие порядок взыскания неосновательного обогащения.
Решением арбитражного суда были удовлетворены требования прокурора о взыскании солидарно с ООО «Группа компаний Ариант» и других лиц в доход РФ неосновательного обогащения. При этом в счет взыскания неосновательного обогащения изъяты в доход РФ принадлежащие «ГК Ариант» доли (100%) в уставных капиталах четырех обществ с ограниченной ответственностью. В применении срока исковой давности судами было отказано. С таким решением согласились суды вышестоящих инстанций.
В жалобе в Конституционный Суд (есть у «АГ») общество «Группа компаний Ариант» оспаривало конституционность ст. 195, абз. 2 п. 2 ст. 200, абз. 2 ст. 208, п. 1 ст. 1102 и п. 1 ст. 1107 ГК РФ. Общество указало, что данные нормы порождают неопределенность правовой природы спора о взыскании неосновательного обогащения в доход РФ по требованию прокуратуры при решении вопроса о применимости сроков исковой давности. В жалобе отмечается, что такая неопределенность вызвана противоречивым подходом правоприменителя к установлению того, какой интерес защищается прокуратурой – интерес РФ как собственника или публичный интерес. В свою очередь, категория «публичного интереса» не находит своего эксплицитного выражения в правоприменительной практике, что позволяет произвольно ее использовать для отказа в распространении положений о сроках исковой давности.
По мнению заявителя, названные нормы допускают неприменение сроков исковой давности к сложившимся правоотношениям в ситуации, когда заявителем был обеспечен беспрепятственный доступ государственным органам для проведения контрольно-надзорных процедур. При этом судебная практика в отношении стандарта осмотрительности государства при исчислении срока исковой давности является противоречивой, а само государство признается не утратившим право собственности с момента проведения незаконной приватизации, что ставит других лиц в заведомо невыгодное положение, притом что на протяжении длительного периода государство бездействовало и не реализовывало публичных функций в отношении спорного имущества. Оспариваемые положения позволяют истребовать доли в уставном капитале юридических лиц в счет взыскания неосновательного обогащения в пользу РФ вопреки компенсационной природе института взыскания доходов с неосновательного обогащения, а также позволяют перенести неблагоприятные последствия ошибок органов публичной власти на частных лиц, деятельность которых носила открытый характер.
В жалобе подчеркивалось, что в результате обозначенного неконституционного истолкования оспариваемых положений нарушаются фундаментальные конституционные права заявителя, а именно права беспрепятственно вести предпринимательскую деятельность, свободно владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, находящимся в частной собственности, а также право на государственную и судебную защиту прав и свобод и право считаться невиновным, пока виновность не будет доказана в судебном порядке.
Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС со ссылкой на Постановление № 49-П/2024 подчеркнул, что разрешение вопроса о сроке давности в конкретных правоотношениях требует учета их правовой природы и достижения баланса охраняемых Конституцией частных и публичных интересов; произвольные регламентация и применение сроков давности несовместимы с требованиями Конституции.
Суд обратил внимание, что в деле с участием заявителя суд первой инстанции среди прочего указал со ссылкой на ст. 10 ГК, что формальное применение срока исковой давности будет являться способом легализации прав на имущество и денежные средства лиц, приобретших их в нарушение требований законодательства. Это не позволяет сделать вывод о том, что отказ судов в применении срока исковой давности основан на ст. 195, абз. 2 п. 2 ст. 200 и абз. 2 ст. 208 ГК. Следовательно, жалоба в этой части не отвечает критерию допустимости.
КС напомнил свою неоднократно выраженную позицию о том, что п. 1 ст. 1102 и п. 1 ст. 1107 ГК, обязывающие лицо, неосновательно получившее или сберегшее имущество за счет другого лица, возвратить потерпевшему такое имущество, а также возвратить или возместить все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения, обеспечивают защиту и восстановление имущественных прав участников гражданского оборота и соблюдение справедливого баланса их прав и законных интересов. При этом рассматриваемые во взаимосвязи с другими нормами, в том числе предусматривающими возвращение неосновательного обогащения в натуре (п. 1 ст. 1104 ГК), данные положения не могут расцениваться как нарушающие в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителя.
Конституционный Суд также отметил, что установление и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, оценка доказательств и проверка правильности применения судами норм права с учетом этих обстоятельств не относятся к его компетенции.
В комментарии «АГ» один из авторов жалобы, руководитель Центра конституционного правосудия Иван Брикульский отметил, что прокуратура обосновывает свою позицию ссылкой на так называемый публичный интерес как на широкое полномочие государственных органов предъявлять иски «в интересах общества», при этом каждый раз определяя содержание этого интереса заново. «Такой подход фактически размывает конституционные критерии допустимого вмешательства в частную сферу. Когда публичный интерес превращается в неопределенную и гибкую конструкцию, государственные требования, даже не подкрепленные убедительной аргументацией, автоматически получают приоритет и должны удовлетворяться», – считает он.
В этой связи, как пояснил Иван Брикульский, в жалобе подчеркивалось, что публичный интерес нельзя использовать как способ уйти от необходимости доказывать правомерность требований публичного субъекта. Эта категория должна обеспечивать ясные и предсказуемые границы вмешательства в частные права, а не создавать возможность для произвольного их ограничения.
По словам юриста, в данном деле прокуратура потребовала передать государству 100% долей в нескольких компаниях в счет неосновательного обогащения. Эти организации были созданы частными лицами и не входили в систему государственной собственности. «В жалобе акцентировалось внимание на том, что ст. 1107 ГК предполагает денежную компенсацию неполученных доходов, а не изъятие имущества в натуре. Фактически государство не только компенсировало свои претензии, но и приобрело экономическую выгоду, получив контроль над предприятиями и источники будущей прибыли. При этом закон устанавливает отдельный порядок прекращения частной собственности, который в данном случае не был соблюден. Выбор прокуратуры в пользу кондикционного иска, расширенного за пределы его правовой природы, носит произвольный характер», – рассказал Иван Брикульский.
Другие представители заявителя – юристы Оксана Теплых, Руслан Филимонов, Ольга Кравченко и член АП Челябинской области Сергей Перельман воздержались от комментариев.
Комментируя определение КС, юрист претензионно-судебной практики Tax&Legal Management Елена Дорофеева подчеркнула: в Постановлении № 49-П/2024 КС был сделан вывод о том, что при взыскании в пользу государства коррупционных активов сроки исковой давности применяться не должны. В рассматриваемой жалобе заявитель обращал внимание на то, что в делах о коррупционных деяниях имеется публичный интерес, в то время как в его случае спор носит частноправовой характер.
«КС не дал никаких разъяснений на данный счет, соответственно, согласившись с позицией судов, что заявление прокурора предъявлено в защиту публичного права. В целом позиция Суда свелась к тому, что не нормы об исковой давности, оспариваемые заявителем, стали основанием отказа судов в применении срока исковой давности, а ст. 10 ГК (злоупотребление правом). На мой взгляд, это несколько спорная позиция КС, учитывая, что в рассматриваемом споре отсутствовало коррупционное деяние. Однако здесь Суд отметил, что установление обстоятельств конкретного дела (видимо, подразумевая установление фактов недобросовестности) и оценка доказательств не относятся к его компетенции», – размышляет эксперт.
Член АП Республики Коми Михаил Попов считает, что проблема, затронутая заявителем жалобы, является крайне актуальной. По мнению эксперта, сформировавшая в последнее время судебная практика по спорам о взыскании неосновательного обогащения с частных лиц в доход государства вызывает серьезные опасения в надлежащем существовании и функционировании таких правовых институтов, как «право собственности» и «исковая давность».
«Неприменение правил о пропуске сроков исковой давности исходя из “публичных интересов” мне представляется неправильным в том случае, если государство в лице своих органов, имея возможность провести контрольно-надзорные мероприятия и выявить нарушения, допущенные при заключении сделок (например, приватизации), в течение длительного периода фактически бездействовало, не принимая никаких мер по защите тех самых “публичных интересов”. Такой подход в судебной практике нарушает стабильность и прогнозируемость ведения предпринимательской деятельности и ставит под сомнение возможность защиты закрепленного ст. 35 Конституции РФ права частной собственности», – полагает Михаил Попов.
Юрист Роман Чернецкий отметил, что рассматриваемое определение не дает каких-либо новелл в вопросе применения сроков исковой давности. Эксперт отметил, что основанием для подачи кондикционного иска послужил факт принятия решения арбитражного суда о признании незаконной приватизации стратегических предприятий, что не оспаривается заявителем. «Поскольку итоги приватизации признаны незаконными только в 2024 г., полагаю, что сроки исковой давности для взыскания неосновательного обогащения в соответствии с правилом о реституции пропущены не были, равно как очевидны основания для применения п. 1 ст. 1102 и п. 1 ст. 1107 ГК», – считает он.
Роман Чернецкий подчеркнул, что исходя из содержания жалобы в КС заявитель не согласен с сутью вынесенных решений, обращая внимание на фактические обстоятельства конкретного дела, рассмотрение которых не относятся к компетенции Конституционного Суда. По мнению юриста, по данному делу отсутствует какая-либо правовая неопределенность в части применения сроков исковой давности по кондикционному иску, а КС РФ пришел к обоснованному выводу об отказе в принятии жалобы.
