16 октября Конституционный Суд вынес Постановление № 34-П по делу о проверке конституционности ст. 20 и 21 Закона о таможенном регулировании в РФ, на основании которых разрешается вопрос об определении места происхождения товара в целях уплаты антидемпинговых пошлин.
В 2022 г. ООО «Атлант» в рамках внешнеэкономического контракта ввезло в РФ путем транзитной поставки шины для грузовых автомобилей со склада поставщика из страны, не являющейся членом Евразийского экономического союза. По результатам проверочных мероприятий таможней были установлены расхождения в сведениях о стране назначения товара: в сертификате о его происхождении, оформленном в стране вывоза, была указана не РФ, а другая страна ЕАЭС, где находился первоначальный грузополучатель, притом что в ином представленном таможенному органу документе – РФ.
Из-за того что в сертификате были приведены сведения о первоначальном месте поставки товара, отличном от места поставки итоговому грузополучателю в РФ, таможня посчитала происхождение товара неподтвержденным и предложила заявителю уплатить антидемпинговую пошлину, взимаемую в подобных случаях. Поскольку общество требования таможенного органа не выполнило, ему было отказано в выпуске товаров. Суды трех инстанций согласились с тем, что представленный сертификат происхождение товара не подтверждает, хотя в нем и указаны соответствующие иным документам сведения о стране происхождения товара и о месте его производства. ВС отказал в рассмотрении кассационной жалобы на эти судебные акты.
В жалобе в Конституционный Суд общество «Атлант» просило признать неконституционными ст. 20 и 21 Закона о таможенном регулировании в РФ, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они позволяют произвольно отказывать в признании происхождения товара подтвержденным на основании выданного уполномоченным лицом действительного и достоверного сертификата о его происхождении, из которого однозначно следует место происхождения товара, что дополнительно подтверждается всей совокупностью документов, представленных в рамках таможенного контроля, по той лишь причине, что сертификат содержит сведения о первоначальном грузополучателе, находящемся на таможенной территории ЕАЭС, но не в России, или об адресе доставки не в России, а не сведения о конечном грузополучателе-декларанте.
Изучив жалобу, КС отметил, что законодатель, принимая законы в области таможенного регулирования, обязан исходить не только из публичных интересов государства, связанных с его экономической безопасностью, но и из частных интересов физических и юридических лиц как субъектов гражданских правоотношений и внешнеэкономической деятельности.
Как пояснил Суд, в соответствии с российским законодательством и нормативным регулированием ЕАЭС происхождение товара подлежит подтверждению декларантом, в частности в тех случаях, когда применение мер таможенно-тарифного регулирования зависит от происхождения товара. Документом, подтверждающим происхождение товара, в частности, является сертификат о его происхождении, чье содержание определяется правилами, которые утверждены Советом Евразийской экономической комиссии и включают исчерпывающий перечень необходимых требований к такому сертификату, и ключевое из них – наименование страны происхождения товара. При этом, подчеркнул КС, ни данные правила, ни Закон о таможенном регулировании и Таможенный кодекс ЕАЭС не содержат требования о том, что в качестве страны назначения товара или грузополучателя должны быть обязательно указаны определенная страна ЕАЭС или грузополучатель – резидент определенной страны ЕАЭС для целей признания страны происхождения конкретного товара.
В постановлении указано, что ст. 21 Закона о таможенном регулировании посвящена контролю за правильностью определения происхождения товаров. Так, таможенные органы осуществляют контроль в целях обеспечения соблюдения мер таможенно-тарифного и нетарифного регулирования и иных мер, когда применение таких мер зависит от происхождения товаров, в соответствии с особенностями, установленными ст. 314 Таможенного кодекса ЕАЭС, а если при ввозе товаров в РФ выявлено, что их происхождение неизвестно либо в соответствии с п. 5 той же статьи считается неподтвержденным, то в отношении товаров применяются специальные экономические меры или принудительные меры, когда применение таких мер зависит от происхождения товаров. В этом пункте закрепляется перечень случаев, когда происхождение товара считается неподтвержденным, а именно если: не представлены обязательные документы о происхождении товаров; выявлена недостоверность сведений, содержащихся в таких документах; сертификат не является подлинным либо оформлен или заполнен с нарушением требований; государственным органом или уполномоченной организацией, выдавшей или уполномоченной проверять сертификат о происхождении товара, в установленный срок не представлен ответ на запрос. При этом допускается определение Евразийской экономической комиссией иных случаев, когда происхождение товара считается неподтвержденным.
Конституционный Суд обратил внимание, что действующим регулированием установлен исчерпывающий перечень обстоятельств, дискредитирующих конкретный сертификат о происхождении товара, а значит, и содержащуюся в нем информацию о стране происхождения товара. Иных случаев, когда происхождение товара считается неподтвержденным на основании такого сертификата, действующим регулированием не предусмотрено. При этом несоответствие других сведений в документе о происхождении товара не отнесено к основаниям для признания происхождения неподтвержденным. Например, несоответствие кода товара, указанного в документе о происхождении товара, коду, указанному при его таможенном декларировании, само по себе не позволяет признать происхождение товара неподтвержденным.
Кроме того, как заметил Конституционный Суд, действующее регулирование не отрицает и не исключает, в частности, возможность изменения в ходе обычной хозяйственной деятельности страны назначения товара или грузополучателя, не вводит обязанность осуществить в связи с подобными обстоятельствами замену ранее выданного в стране вывоза или производства сертификата о происхождении, подлинность которого при этом не ставится под сомнение. Как свидетельствуют ответы уполномоченных органов, полученные на стадии предварительного изучения КС жалобы заявителя, наименование страны назначения товара, наименование или адрес грузополучателя учитываются таможенными органами в том числе для целей идентификации товара, указанного в сертификате о происхождении товара.
Вместе с тем с учетом того, что страна назначения, наименование или адрес грузополучателя указываются в сертификате о происхождении товара на момент выдачи такого сертификата, но могут измениться, данное изменение само по себе не может быть основанием для признания происхождения товара неподтвержденным постольку, поскольку сертификат о происхождении товара содержит верные сведения, удостоверенные уполномоченным лицом. По мнению КС, иное вело бы к дискредитации сведений о месте происхождения товара, подтвержденном выданным в соответствии с требованиями действующего регулирования сертификатом, исходя из оценки таможенным органом информации о стране назначения товара или о наименовании и адресе грузополучателя, притом что действующее регулирование не придает такого значения соответствующей информации, а место назначения товара остается на таможенной территории ЕАЭС.
Как подчеркнул Суд, органы публичной власти должны осуществлять толкование и применение норм российского права – тем более в правоотношениях, осложненных иностранным элементом, – так, чтобы в каждом случае достигалась наибольшая эффективность и исполнимость прав и свобод для российского резидента и его интересы удовлетворялись при данных обстоятельствах наилучшим образом сообразно принципам справедливости и равенства (Постановление от 26 марта 2024 г. № 12-П), что помимо прочего может не исключать, с учетом фактических обстоятельств каждой конкретной ситуации, представления иных документов для подтверждения сведений, подлежащих установлению только на основании нормативно требуемого документа.
КС напомнил свою позицию о том, что в силу своей универсальности требование о добросовестном поведении распространяется на любое социальное взаимодействие между субъектами права во всех сферах. В частности, в рамках отношений, связанных с уплатой публичных платежей, не может не приниматься во внимание противодействие их плательщиком контрольным мероприятиям, проводимым уполномоченным органом: «Поскольку таможенные отношения предполагают достаточно высокую степень формализации и детализации их документационного обеспечения, к их участникам, по крайней мере, вступающим в эти отношения в связи с предпринимательской или иной профессиональной деятельностью, предъявляются повышенные требования в части точности документального оформления соответствующих обстоятельств хозяйственной жизни, что прежде всего относится к сведениям, указываемым в таможенных декларациях (Постановление от 5 марта 2024 г. № 9-П)».
В связи с этим от импортера (декларанта) ожидается такое поведение при осуществлении таможенным органом контрольных мероприятий, когда он содействует, в том числе представляя в установленном порядке документы и пояснения, достоверному выявлению всех сведений, необходимых для внесения соответствующих платежей, добавил Суд.
Таким образом, Конституционный Суд постановил, что ст. 20 и 21 Закона о таможенном регулировании не противоречат Основному Закону, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они не исключают возможности установления для цели уплаты антидемпинговых пошлин (в том числе на основе совокупности представленных таможенному органу документов или осуществляемых им контрольных мероприятий) страны происхождения товара на основании подлинного сертификата о происхождении товара в случае, если в ходе гражданского оборота данного товара изменяются страна его назначения или сведения о грузополучателе, указанные в этом сертификате. Иное толкование рассматриваемых законоположений вело бы к искажению целей таможенного законодательства в части достоверного определения происхождения товара в связи с введением антидемпинговых пошлин, а значит, к нарушению прав и гарантий, предусмотренных Конституцией, включая свободу экономической деятельности, защиту имущественных прав и частной собственности, недопустимость произвольного ограничения прав и свобод.
КС добавил, что этим не исключается возможность совершенствования нормативного правового регулирования в сфере установления правил определения места происхождения товаров для целей применения антидемпинговых пошлин. Он также постановил пересмотреть судебные акты по делу общества «Атлант».
Председатель КА г. Москвы «Сафоненков, Густов и Партнеры» Павел Сафоненков считает, что затронутая в постановлении проблема действительно имеет место и она актуальна для участников внешнеэкономической деятельности. По его мнению, заявитель жалобы обратился в КС от безысходности отстаивания своих прав и законных интересов в административном или судебном порядке ввиду как противоречивой судебной практики, так и непредсказуемости решений таможенных органов. «К сожалению, подобные решения таможенных органов все чаще встречаются в настоящее время, притом что многие нормы таможенного законодательства и права ЕАЭС остаются неизменными, а судебная практика не всегда соответствует положениям Конституции РФ и зачастую даже положениям пленумов и отдельным судебным актам ВС РФ», – прокомментировал эксперт.
Как полагает адвокат, в данном случае КС обоснованно сделал вывод о том, что оспариваемые положения не противоречат Конституции, а действующие нормы не ставят признание страны происхождения конкретного товара в зависимость от того, указаны ли страны или резиденты ЕАЭС в качестве страны назначения товара или грузополучателя. Павел Сафоненков считает совершенно справедливым вывод КС о том, что иное толкование искажает цели таможенного законодательства и нарушает права и гарантии, предусмотренные Конституцией РФ.
Член АП Ярославской области Николай Бурыкин отметил, что постановление КС во многом впервые официально изменило позицию государства при трактовке норм таможенного законодательства исходя из ранее декларируемого принципа о том, что «органы публичной власти в правоотношениях, осложненных иностранным элементом, должны стремиться к достижению наибольшей эффективности и исполнимости прав и свобод российского резидента и удовлетворению его интересов сообразно принципам справедливости и равенства».
Адвокат подчеркнул, что в сложившихся в настоящее время экономических условиях многие импортеры не могут получить все необходимые документы для прямого ввоза товаров в РФ. Это связано с санкциями, позицией контрагентов и трактовкой законодательных норм иностранными компетентными органами. Схема ввоза с оформлением документов о первоначальном месте доставке в другую страну ЕАЭС в настоящее время является наиболее распространенной. При этом таможенные органы РФ не принимали во внимание данные обстоятельства и подходили к вопросу сугубо формально. «КС не поменял ничего в самом правовом регулировании и не признал оспариваемые нормы неконституционными, но предложил их трактовку исходя из существующей экономической реальности. Само постановление касается только одного узкого вопроса – наличия в сертификате происхождения товара не соответствующего действительности указания на иную страну первоначального ввоза. Однако есть надежда, что подобная позиция может быть по аналогии применена и к решению иных подобных вопросов, что существенно упростило бы деятельность российских импортеров. Произойдет ли это в действительности в ближайшее время, покажет правоприменительная практика таможенных органов и судебная практика по таким спорам», – поделился мнением Николай Бурыкин.
Партнер и основатель АБ «Рыженко, Мамров и партнеры» Феликс Мамров отметил, что для того чтобы разобраться в данной ситуации, необходимо иметь понимание специфики внешнеэкономической деятельности, которая сложилась для отечественных компаний с 2022 г. «Дело в том, что многие товары стали “подсанкционными”. В частности, грузовые шины, которые импортировал декларант в рассматриваемом деле, многими странами производителями были включены в санкционные списки и запрещены к экспорту в РФ как товары “двойного назначения”. Поэтому, закупив данный товар, завод-изготовитель не мог выдать сертификат о происхождении товара, в котором получателем этого товара была бы указана российская компания, и именно поэтому первоначально при отправке товара Россия была указана лишь как транзитная страна, а не конечная точка доставки. Таможня и суды, рассматривающие это дело, делая вывод о недоказанности декларантом страны происхождения, не учли, что сертификат о происхождения товара был представлен декларантом, обладает всеми необходимыми сведениями и не является недействительным», – разъяснил адвокат.
Феликс Мамров подчеркнул, что основания для отказа в принятия таможенным органом сертификата о происхождении товара перечислены в п. 5 ст. 314 ТК ЕАЭС и в приложении № 2 Правил определения происхождения товаров, ввозимых на таможенную территорию Евразийского экономического союза, утвержденных Решением Совета Евразийской экономической комиссии от 13 июля 2018 г. № 49. Однако, как отметил адвокат, исходя из анализа вышеуказанных нормативных актов, становится понятно, что в них не определены критерии или правила, согласно которым декларант обязан указывать какую-то конкретную страну назначения товара, равно как и грузополучателя. Существенное значение для признания сертификата подтверждающим страну происхождения товара имеет лишь заполнение всех сведений, которые должны быть указаны в соответствии с вышеназванными нормативными актами.
По мнению Феликса Мамрова, КС делает ключевой вывод, который будет иметь определяющее значение для подобной категории споров в будущем: из всего перечня необходимых требований к сертификату ключевым является наименование страны происхождения товара. «Полагаю, что выводы, сделанные в рассмотренном постановлении КС, являются законными, обоснованными, справедливыми и актуальными в настоящее время, так как подобных споров, связанных с непринятием сертификатов о происхождении товаров по формальным основаниям, достаточно большое количество»,– подытожил адвокат.
