15 сентября Верховный Суд вынес Определение суда кассационной инстанций по делу № 44-УДП26-14-К7, которым оставил в силе определение кассации о прекращении уголовного дела о неправомерном обороте средств платежей в связи с отсутствием состава преступления.
Суд вынес обвинительный приговор
По приговору Ленинского районного суда г. Перми от 15 января 2025 г. Глеб Садретдинов был осужден по ч. 1 ст. 187 «Неправомерный оборот средств платежей» УК РФ к наказанию в виде 300 часов обязательных работ с конфискацией в доход государства 10 тыс. руб. В соответствии с приговором Глеб Садретдинов в период с 30 января по 14 февраля 2024 г., преследуя корыстную цель, не имея намерений осуществлять финансово-хозяйственную и предпринимательскую деятельность, реализуя умысел на сбыт за вознаграждение электронных средств, электронных носителей информации, зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя, открыл в банке расчетный счет, подключив систему дистанционного банковского обслуживания.
После этого он передал банковскую карту, а также электронные средства – пин-код к банковской карте, логин, пароль, кодовое слово неустановленному лицу, что позволило последнему неправомерно принимать, выдавать, переводить денежные средства по расчетному счету ИП. В результате содеянного неустановленным лицом переведены на этот счет и обналичены в банкоматах 1,5 млн руб. Апелляционным определением Пермского краевого суда от 11 марта 2025 г. приговор в отношении Глеба Садретдинова оставлен без изменения.
Кассация прекратила дело из-за отсутствия состава преступления
Не согласившись с принятыми судебными актами, защитник осужденного, адвокат Пермского края Андрей Радостев подал кассационную жалобу в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, прося об их отмене и оправдании подзащитного в связи с отсутствием состава преступления. Адвокат указывал, что уголовно наказуемым является сбыт поддельных платежных карт, а также электронных средств и электронных носителей информации, которые по своим свойствам позволяют неправомерно осуществлять прием, выдачу и перевод денежных средств.
Защитник подчеркивал: доказательства того, что переданная осужденным платежная карта являлась поддельной, а сим-карта являлась электронным средством, предназначенным для приема, выдачи и перевода денежных средств, отсутствуют, что исключает квалификацию по ч. 1 ст. 187 УК. Он также отмечал, что в описательно-мотивировочной части приговора не описаны действия его подзащитного, образующие состав указанного преступления. Андрей Радостев пояснял: пароль для дистанционного обслуживания банковского счета осужденному не передавался; доказательства этого отсутствуют.
Кассационным определением Седьмого КСОЮ от 6 октября 2025 г. обвинительный приговор и апелляционное определение были отменены. Кассационный суд прекратил уголовное дело по обвинению Глеба Садретдинова в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 187 УК, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. За ним признано право на реабилитацию.
Как указал суд, в приговоре не приведено, что Глебом Садретдиновым совершены действия в отношении электронных средств, которые изначально, при их изготовлении, были предназначены для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств и обладают для этого соответствующими свойствами (функционалом). Кроме того, из показаний осужденного следует, что он не был осведомлен о последующем использовании переданных средств в целях неправомерной деятельности. Открытие расчетного счета в банке без фактического намерения осуществления по нему какой-либо деятельности и нарушение условий банковского обслуживания при отсутствии умысла на совершение преступления не могут быть признаны уголовно наказуемыми деяниями, предусмотренными ч. 1 ст. 187 УК.
ВС поддержал позицию кассации
Заместитель Генерального прокурора РФ подал кассационное представление в Верховный Суд, в котором поставил вопрос об отмене кассационного определения и передаче уголовного дела на новое кассационное рассмотрение. По его мнению, выводы суда кассационной инстанции об отсутствии доказательств, подтверждающих, что указанные в приговоре электронные средства и носители информации изначально при их изготовлении предназначались для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств, не основаны на законе и материалах уголовного дела.
Приводя разъяснения, содержащиеся в п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 17 декабря 2020 г. № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 324–327.1 Уголовного кодекса Российской Федерации», заместитель генпрокурора отметил, что к поддельным могут относиться не только документы, в содержание которых внесены изменения (материальный подлог), но и изготовленные в установленном порядке документы, содержащие или составленные на основании заведомо недостоверных сведений (интеллектуальный подлог). Именно такие заведомо недостоверные сведения были умышленно представлены Глебом Садретдиновым сотрудникам кредитной организации с целью открытия банковского счета, выпуска банковской карты и выдачи ему средств дистанционного управления счетом, что свидетельствует о том, что в действиях Глеба Садретдинова содержаться два признака преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 187 УК, а именно, изготовление и сбыт поддельных платежных карт и электронных носителей информации, предназначенных для неправомерного осуществления приема, выдачи и перевода денежных средств, подчеркнуто в кассационном представлении.
Кассатор обратил внимание, что в ходе предварительного расследования Глеб Садретдинов не отрицал, что давая согласие на предложение неустановленного лица оформить за денежное вознаграждение сим-карту и банковский счет, он предполагал, что передача третьему лицу банковской карты с пин-кодом, логина, пароля и кодового слова, заведомо полученных с целью предоставления их в распоряжение третьего лица для обеспечения ему доступа к управлению счетом и подтверждения операций по нему, т.е. неправомерного доступа третьего лица к управлению банковским счетом, может являться противоправной. А подписание Глебом Садретдиновым документов об открытии расчетного счета в банке свидетельствует не только об ознакомлении с порядком выполнения операций по счетам и согласии с условиями договоров о расчетно-кассовом обслуживании, но и о предоставлении банкузаведомо недостоверных сведений о себе, как клиенте и распорядителе денежных средств на счете.
Заместитель генпрокурора указал, что общественная опасность содеянного состоит в том, что по открытому расчетному счету после передачи третьему лицу электронных средств и электронных носителей информации и обеспечения его доступа к системе ДБО совершены анонимные финансовые операции, источник происхождения и назначение которых не известен, что подрывает экономическую безопасность государства и создает возможность легализации доходов, полученных незаконным путем.
Рассмотрев дело, Судебная коллегия по уголовным делам ВС пояснила, что ч. 1 ст. 187 УК установлена уголовная ответственность за изготовление, приобретение, хранение, транспортировку в целях использования или сбыта, а равно сбыт поддельных платежных карт, распоряжений о переводе денежных средств, документов или средств оплаты (за исключением случаев, предусмотренных ст. 186 Кодекса), а также электронных средств, электронных носителей информации, технических устройств, компьютерных программ, предназначенных для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств.
Суд отметил, что исходя из положений ст. 187 УК «Неправомерный оборот средств платежей» предметом данного преступления, наряду с заведомо поддельными платежными картами и другими средствами платежей, являются электронные средства и носители информации, технические устройства, компьютерные программы, которые изначально предназначены для неправомерного перевода денежных средств и которые по своим свойствам позволяют без ведома владельца счета или в обход используемых банком систем идентификации клиента и защиты компьютерной информации осуществлять прием, выдачу и перевод денежных средств, находящихся на счетах банка или счетах клиентов банка. Данная норма предполагает уголовную ответственность лишь при условии доказанности умысла лица на совершение указанных неправомерных действий, в том числе включающего осознание им предназначения изготавливаемых или сбываемых поддельных документов или платежных карт именно в таком качестве, а также осознание того обстоятельства, что сбываемые электронные средства предназначены для устройства, неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств. Иными словами, необходимо установить, что лицо понимало общий преступный характер деятельности и осознавало, что участвует в схеме, направленной на обеспечение анонимности преступных операций, и что передаваемое им электронное средство платежа становится инструментом такой деятельности.
Судебная коллегия отметила: делая вывод об отсутствии в действиях Глеба Садретдинова состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 187 УК, суд кассационной инстанции указал на отсутствие доказательств, свидетельствующих о том, что Глебом Садретдиновым совершены действия в отношении электронных средств и электронных носителей информации, которые изначально, при их изготовлении были предназначены для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств, а также на отсутствие доказательств, подтверждающих достоверную осведомленность при сбыте электронных средств и электронных носителей информации неустановленному лицу об их использовании для осуществления именно противоправных действий.
Как разъяснил ВС, доказанность лишь корыстного мотива в этом случае не подменяет собой осведомленность в неправомерном использовании электронного средства, а сам факт нарушения клиентом порядка оформления договора об открытии счета в кредитной организации не влечет квалификацию его действий по ч. 1 ст. 187 УК. То есть сами по себе действия Глеба Садретдинова по открытию расчетного счета без намерения осуществления по нему какой-либо деятельности, в том числе с предоставлением искаженной информации о своих намерениях, и нарушение условий банковского обслуживания при отсутствии доказанности осознанности его участия в обеспечении совершения какого-либо иного преступления не могут быть признаны уголовно наказуемыми деяниями в контексте диспозиции ч. 1 ст. 187 УК.
Судебная коллегия не приняла во внимание доводы, содержащиеся в представлении о поддельности электронного средства платежа, ввиду интеллектуального подлога, совершенного Глебом Садретдиновым, поскольку указанный признак органами следствия не был ему инкриминирован. ВС подчеркнул, что изменения, внесенные законодателем в ст. 187 УК (дополнение ее ч. 3–6 и примечаниями. – Прим. ред.), к которым апеллирует автор кассационного представления, не могут быть применимы в силу ст. 10 УК РФ к деяниям, которые были совершены до даты их вступления в силу 5 июля 2025 г.
Таким образом, Верховный Суд ввиду отсутствия существенных нарушений уголовного и уголовно процессуального законов не усмотрел оснований для отмены кассационного определения Седьмого КСОЮ, оставив кассационное представление – без удовлетворения.
Комментарии защитников
В комментарии «АГ» Андрей Радостев отметил, что Судебная коллегия по уголовным делам ВС вынесла важное определение, которое в дальнейшем позволит избежать необоснованного привлечения к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 187 УК (в редакции от 8 июня 2015 г.) тех лиц, которые кому-либо передали свои банковские карты. По мнению адвоката, ключевым является указание на то, что нельзя нарушать фундаментальный принцип уголовного права: закон обратной силы не имеет, он может только улучшить положение лица, привлекаемого к уголовной ответственности.
«В кассационном суде общей юрисдикции и в Верховном Суде основной мой довод был о том, что в соответствии с ч. 1 ст. 14 УК деяние доверителя не является преступлением, так как не запрещено УК. Признаком преступности деяния по ч. 1 ст. 187 УК является поддельность платежных карт, а наш подзащитный продал свою банковскую карту, которая поддельной не являлась. Сим-карта, которую также продал подзащитный, электронным средством оплаты не является. Седьмой КСОЮ поддержал доводы защиты и прекратил уголовное преследование доверителя в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В ВС РФ защита продолжила отстаивать позицию о невиновности Глеба Садретдинова, и результат оказался положительным для нас», – рассказал Андрей Радостев.
Адвокат Московской области Карина Крепс, также осуществляющая защиту Глеба Садретдинова в Верховном Суде, сообщила, что в судебном заседании она заявила: интеллектуальный подлог, на который ссылался замгенпрокурора, не может распространяться на электронные средства платежа. Кроме того, адвокат отмечала, что их подзащитный не был осведомлен о последующем использовании переданной карты в целях неправомерной деятельности – у него отсутствовал прямой умысел на вменяемое преступление. Карина Крепс подчеркнула, что корыстный мотив сам по себе, равно как и нарушение порядка открытия счета, не образуют состав этого преступления. Общественная опасность содеянного не может служить основанием для расширительного толкования уголовного закона.
Эксперты «АГ» оценили значимость определения
Партнер КА Pen & Paper Елизавета Плисканос отметила, что после вступления в силу новой редакции ст. 187 УК практическое значение выработанной в данном определении позиции несколько сузилось. Как пояснила адвокат, законодатель специально криминализировал дропперство, предусмотрев ответственность за передачу электронного средства платежа или доступа к нему для осуществления неправомерных операций. Поэтому выводы ВС о признаках предмета преступления имеют значение прежде всего для оценки деяний, совершенных до 5 июля 2025 г.
Вместе с тем Елизавета Плисканос подчеркнула, что практическое значение решения не следует недооценивать с учетом масштабов дропперства. По данным Банка России, в 2024 г. в соответствующей базе учитывалось около 700 тыс. дропперских счетов, а в 2025 г. – уже около 1,2 млн. Эти показатели не равнозначны числу лиц или уголовных дел, однако свидетельствуют о значительном потенциальном массиве деяний, совершенных до изменения закона, к которым может быть применена выработанная позиция, отметила адвокат.
«Наконец, сохраняет актуальность и более общий вывод Суда о субъективной стороне ст. 187 УК: корыстный мотив и сам факт передачи банковской карты или доступа к счету не заменяют доказанности осознания их неправомерного использования. Это имеет значение и при применении новой редакции статьи, поскольку предусмотренные ею составы также требуют установления того, что лицо осуществило такую передачу именно для совершения неправомерных операций», – считает Елизавета Плисканос.
Проанализировав определение ВС, председатель КА «Свердловская областная артель адвокатов», к.ю.н. Александр Чарыков отметил, что практика вокруг применения ст. 187 УК продолжается активно формироваться. «В данном случае, по моему мнению, ВС сделал правильный вывод о невозможности применения ч. 1 ст. 187 УК к дропперам, о чем уже неоднократно писалось и мной, и коллегами ранее на страницах “АГ”. В частности, ВС пресек возможность вменения уголовно преследуемому лицу “интеллектуального подлога”», – отметил адвокат.
Александр Чарыков обратил внимание, что в Определении от 8 апреля 2026 г. № 56-УДП26-2-К9 сделан противоположный вывод: Суд идею об «интеллектуальном подлоге» в действиях дроппера применил и представление прокуратуры удовлетворил. «В связи с этим полагаю, что коллегам необходимо внимательно отслеживать складывающуюся практику при работе по данной категории дел», – заключил он.
Председатель Кузбасской коллегии адвокатов Анатолий Ермаков считает: определение ВС является положительным прецедентом и демонстрирует, что все чаще высший судебный орган указывает на обязанность доказывания умысла, обязательное установление на основе доказательств такого элемента состава преступления, как субъективная сторона, указывает на недопустимость объективного вменения.
«Если кратко, то суть изложенного в определении в том, что следствие обязано доказать: лицо достоверно знало, для каких именно преступных целей отдается карта, и осознавало, что участвует в обеспечении анонимности преступной схемы. Второй важный акцент определения – разграничение гражданско-правового нарушения (нарушение правил банка) и преступления. Нарушение клиентом банка порядка оформления договора об открытии счета в кредитной организации (в том числе с предоставлением искаженной информации, что будет пользоваться счетом сам) не влечет квалификацию его действий по ч. 1 ст. 187 УК (в редакции от 8 июня 2015 г.) при отсутствии доказательств умысла, о чем сказано выше. Считаю, что принятое определение – значимое оружие защиты по делам по ст. 187 УК за периоды до июля 2025 г.», – прокомментировал Анатолий Ермаков.
