27 августа Суд по интеллектуальным правам вынес Определение о наложении судебного штрафа по делу № А71-11377/2025 на предпринимателя, обратившегося с кассационной жалобой, за наличие в ней ссылок на несуществующую судебную практику.
Ранее ООО «Кофе Лайк» обратилось в суд с иском к индивидуальному предпринимателю Александру Антропову о взыскании неустойки по договору коммерческой концессии от 20 июля 2020 г. в размере 285 тыс. руб. Суд принял этот иск для рассмотрения в порядке упрощенного производства без вызова сторон в соответствии со ст. 228 АПК РФ, далее он приступил к рассмотрению дела по общим правилам искового производства.
В феврале суд первой инстанции удовлетворил иск частично, взыскав с ответчика 19 тыс. руб. договорной неустойки, апелляция поддержала такое решение. Далее Александр Антропов подал кассационную жалобу в Суд по интеллектуальным правам, который 17 августа оставил в силе обжалуемые судебные акты. В то же время СИП при изучении содержания кассационной жалобы ИП выявил, что в обоснование доводов Александром Антроповым приведена судебная практика, идентифицировать которую по указанным реквизитам невозможно. В отзыве на эту жалобу истец также заметил, что приведенной в кассационной жалобе судебной практики не существует.
В связи с этим СИП назначил судебное заседание о наложении судебного штрафа на ИП, предложив Александру Антропову представить свои объяснения по указанному вопросу. В письменных пояснениях ответчик сослался на то, что при подготовке кассационной жалобы его представителем использовался сервис «Консультант Плюс», работающий на основе ИИ, который подобрал судебную практику по сформированному запросу. Допущенные неточности в цитировании судебных актов или их реквизитах, по его мнению, носят технический характер и не являются проявлением неуважения к суду.
Александр Антропов добавил, что все приведенные в жалобе судебные акты существуют, а возможные неточности в цитировании являются обобщением правовой позиции, а не искажением, не повлияли на суть доводов и не создали препятствий для рассмотрения дела. Ответчик также заметил, что ссылки на судебную практику не имеют правового значения при рассмотрении кассационной жалобы, поскольку кассация не связана практикой нижестоящих судов по аналогичным спорам.
В свою очередь представитель ответчика заметил, что Александр Антропов не имеет юридического образования, поэтому он не мог оценить юридическую корректность ссылок на судебную практику, приведенных в кассационной жалобе. Таким образом, в его действиях отсутствовал умысел на проявление неуважения к суду, поскольку он действовал в соответствии с инструкциями профессионального представителя, составившего текст кассационной жалобы. При этом представитель ответчика имеет высокую профессиональную компетенцию и безупречную деловую репутацию.
В судебном заседании СИП представитель ответчика признался в том, что именно он подготавливал текст кассационной жалобы, поэтому наложение судебного штрафа непосредственно на Александра Антропова является незаконным. Он настаивал на том, что все приведенные в кассационной жалобе ссылки на судебную практику релевантны, а неточности в цитировании судебных актов или их реквизитов вызваны использованием сервиса «КонсультантПлюс», работающего на основе ИИ.
Изучив вопрос о наложении судебного штрафа на ответчика, Суд по интеллектуальным правам напомнил, в чем заключаются стандарт добросовестного поведения лица в обществе при совершении юридически значимых действий и уважение к суду участника спора. За проявленное неуважение к суду в зависимости от степени его тяжести и общественной опасности установлены различные виды ответственности. Наложение судебного штрафа за неуважение к суду способствует реализации также и такой задачи судопроизводства, как формирование уважительного отношения к закону и суду.
В рассматриваемом случае, как заметил СИП, имеются основания для наложения указанного штрафа на заявителя кассационной жалобы. В жалобе, подписанной непосредственно ответчиком, в обоснование его правовой позиции по делу приведена судебная практика ВС РФ, окружных судов и одного апелляционного суда, представляющая собой реквизиты каждого судебного акта и прямую цитату из него. При проверке реквизитов вышеуказанных судебных актов, а также процитированных выводов, содержащихся в них, кассация установила, что абсолютное большинство из них не соответствуют действительности.
Так, в кассационной жалобе ответчик указывает на постановление Арбитражного суда Московского округа от 11 декабря 2019 по делу № А40-119180/2019, согласно которому ссылка в договоре на правила, стандарты или регламенты, которые не приложены к договору, не подписаны сторонами и доступ к которым предоставляется лишь после заключения договора, не может считаться надлежащим согласованием существенных условий, в том числе условия о неустойке. Между тем в КАД по этому делу содержится постановление АС Московского округа от 25 декабря 2019 г., в котором вышеизложенный вывод отсутствует. Более того, указанный судебный акт принят при фактических обстоятельствах, не имеющих никакого сходства с рассматриваемым спором, касается урегулирования разногласий, возникших при заключении договора цессии, и не подтверждает аргументацию ответчика в том виде, как она изложена в кассационной жалобе.
В подтверждение довода о том, что односторонние акты проверок, составленные без участия контрагента и не направленные ему, при отсутствии доказательств извещения о времени и месте составления акта не могут быть признаны допустимыми доказательствами, подтверждающими факт нарушений, ИП ссылался на постановление АС Московского округа от 15 февраля 2021 г. по делу № А40-93563/2019. Между тем по указанному делу в КАД содержится лишь решение АСГМ от 18 апреля 2019 г., предметом которого является взыскание штрафа за непредставление в установленные сроки сведений о застрахованных лицах за отчетный период.
Содержащиеся в кассационной жалобе цитаты и выводы из постановления АС Уральского округа от 27 июля 2020 г. по делу № А60-58264/2019, постановления АС Поволжского округа от 21 февраля 2019 г. по делу № А12-27211/2017, постановления АС Уральского округа от 20 ноября 2019 г. по делу № А50-7779/2019, постановления АС Московского округа от 25 мая 2021 г. по делу № А40-123456/2020, постановления АС Уральского округа от 18 февраля 2022 г. по делу № A60-34567/2021, постановления АС Северо-Западного округа от 17 марта 2020 г. по делу № А56-78901/2019, постановления АС Волго-Вятского округа от 24 декабря 2021 г. по делу № A43-12345/2021, определения ВС РФ от 22 января 2019 г. по делу № А41-56789/2018, постановления АС Московского округа от 23 августа 2019 г. по делу № А40-23456/2019 не могут быть проверены кассацией вовсе, поскольку указанные судебные акты отсутствуют в КАД.
Приведенное в кассационной жалобе постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20 марта 2024 г. по делу № А55-26818/2022, хотя и присутствует в КАД, однако не содержит цитату, указанную ответчиком: «ссылка в договоре на Стандарты сети, не оформленные в виде согласованного сторонами приложения и доступные для изменения в одностороннем порядке, не порождает обязанности по уплате штрафа, поскольку такое условие противоречит статье 331 ГК РФ».
Таким образом, заметил СИП, названные в кассационной жалобе судебные акты либо не существуют в действительности, либо в них полностью отсутствуют процитированные заявителем кассационной жалобы суждения. «Суд также принимает во внимание то, что после получения отзыва истца на кассационную жалобу ни ответчик, ни его профессиональный представитель не просили исключить доводы, основанные на несуществующей судебной практике, из оценки суда кассационной инстанции. Более того, при рассмотрении вопроса о наложении судебного штрафа представитель ответчика продолжил настаивать на релевантности приведенной в кассационной жалобе судебной практики, несмотря на то, что практически все судебные акты, указанные в ней в качестве подтверждения заявленных доводов, в действительности не существуют», – отмечено в определении.
Таким образом, Суд по интеллектуальным правам заключил, что ответчик представил суду заведомо ложные сведения, сфальсифицировав источники и стремясь воздействовать на кассацию, надеясь на поверхностное изучение аргументов кассационной жалобы и принятие желаемого для заявителя жалобы постановления, что является прямым обманом суда и грубейшим проявлением неуважения к правосудию. При этом характер изложения доводов жалобы и приведенные цитаты из судебных актов свидетельствуют о сознательном желании добиться результата таким противоправным способом. Умышленные действия ответчика направлены на дискредитацию авторитета судебной власти, а также явно противоречат целям и задачам судопроизводства.
СИП добавил, что подобное поведение не может иметь никаких оправданий, в частности таковым не является подготовка кассационной жалобы с помощью технологий ИИ, поскольку в таком случае ответственность за достоверность сгенерированного текста несет участник спора, использовавший указанную технологию. Тем самым суд расценил действия Александра Антропова как неуважение к суду, поскольку он сам подписал эту жалобу, поданную от его имени, и в судебном разбирательства не заявлял о том, что ее содержание не соответствует его воле, и не отозвал ее.
«Внутренние же отношения между ним и его представителем (составление текста кассационной жалобы представителем по доверенности без дополнительной проверки со стороны представляемого лица) не имеют правового значения для суда при решении вопроса о наложении означенного судебного штрафа за правонарушение, совершенное ответчиком», – заметил СИП, который оштрафовал предпринимателя на 5 тыс. руб.
Старший партнер АБ г. Москвы «Современные корпоративные решения» Александр Рубин счел, что определение СИП в полной мере показывает картину современного мира, который все больше и больше связан узами ИИ. «Рассматриваемый пример, несмотря на то что введение Суда в заблуждение в виде представления заведомо ложных доказательств не повлекло существенных правовых последствий для рассмотрения основного дела, наглядно иллюстрирует халатность профессионального представителя при подготовке процессуального документа. Полагаю, что Судом сделан верный вывод о наложении штрафа именно на сторону процесса, а не на его представителя, поскольку за действия представителя отвечает доверитель», – заметил он.
Патентный поверенный РФ, евразийский патентный поверенный, старший партнер АБ «Залесов, Тимофеев, Гусев и партнеры» Ирина Озолина заметила, что это не первый случай в практике, когда суды наказывают сторону за изложение несуществующей судебной практики. «В качестве более раннего примера можно сослаться на постановление АС Западно-Сибирского округа от 14 мая 2026 г. по делу № А27-7831/2025, в котором кассация уже накладывала штраф на сторону за использование несуществующей судебной практики. Можно понять такую позицию: у суда должен быть механизм, позволяющий суду не перепроверять каждую ссылку стороны на судебную практику, и возложение ответственности за ложную судебную практику на сторону – достаточно надежный способ обеспечить достоверность такого рода информации в позициях сторон», – пояснила она.
Другой вопрос, как заметил эксперт, что в определении СИП приводится определение добросовестности в объективном смысле: «Стандарт добросовестного поведения лица в обществе при совершении юридически значимых действий судебная практика ВС РФ строит по модели ожидаемого поведения среднего, нормального, разумного участника гражданских правоотношений при аналогичных обстоятельствах, что принято именовать добросовестностью в объективном смысле (п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 “О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”)». «Для понимания, соответствовало ли поведение представителя стандарту, важно учитывать, что, со слов представителя оштрафованной стороны, профессиональный представитель пользовался сервисом, предоставленным системой “Консультант Плюс” – до сегодняшнего дня одним из самых надежных источников судебной практики. Нельзя не учесть, что использование широко распространенных правовых систем для подборки судебной практики при подготовке процессуальных документов – это стандарт профессионального поведения», – отметила Ирина Озолина.
Она добавила, что из этого судебного акта неясно, обсуждалось ли в ходе рассмотрения вопроса о наложении штрафа, должен ли пользователь экспериментального режима системы знать о том, что предложенная ею судебная практика требует перепроверки, т.е. выдает ли система соответствующее предупреждение о возможных ошибках в выдаче. «Безусловно, всем членам профессионального сообщества сейчас важно знать, как отреагирует поставщик правовой системы на эту ситуацию, поскольку доверители сегодня требуют от юристов сокращения временных издержек за счет использования ИИ-технологий, а поставщики таких сервисов, судя по всему, пока не готовы гарантировать достоверность выдаваемой информации. Но само по себе это определение СИП содержит важные стандарты добросовестного поведения участников судебных споров, на которые рекомендуется ориентироваться», – заключила Ирина Озолина.
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ, руководитель цифровой трансформации адвокатуры России Елена Авакян отметила, что это дело – важный звонок для всего профессионального сообщества, поскольку ИИ – инструмент, а не соавтор. «Передавая нейросети подготовку правовых позиций без фактчекинга, мы рискуем подорвать доверие не только к конкретному делу, но и к цифровым инструментам в целом. Этика использования LegalTech проста: юрист ставит задачу – алгоритм предлагает варианты – юрист выбирает и проверяет. В противном случае цена ошибки измеряется не штрафом в пять тысяч, а дисквалификацией технологий в правовом поле. Этот случай лишний раз демонстрирует: если не умеешь пользоваться большими лингвистическими моделями сам – доверься профессионалу либо, на худой конец, ИИ-агенту, разработанному профессионалами. Сегодня есть уже несколько таких решений: в основу их обучения положены верифицированные дата-сэты судебных актов. Это позволяет практически полностью избавится от галлюцинаций и ограждает пользователя от риска того, что ошибка будет выглядеть нарочито неуважительной», – полагает она.
По мнению Елены Авакян, сама по себе оппозиция судов, привлекающих стороны к ответственности за неуважение к суду за неверные ссылки на судебную практику, кажется крайне непоследовательной, так как АПК, равно как и иные процессуальные кодексы, не требует от сторон знания закона. «Наш процессуальный закон основан на состязательности факта, а не на состязательности права. В условиях отсутствия профессионального процесса единственный участник процесса, обязанный знать закон, – это судья! Именно на судей возложена обязанность полно и всестороннее рассмотреть дело и вынести решение, основанное на законе. Перекладывание этой функции на сторону более чем непоследовательно. Тем не менее предупрежденный вооружен, будьте бдительны. Технологии требуют компетентности и ответственности, они не терпят дилетантов», – подчеркнула советник ФПА РФ.
