9 сентября Верховный Суд вынес Определение № 5-КГ25-102-К2, в котором указал на ошибки апелляции и кассации, отказавших в признании дистанционно заключенного кредитного договора недействительным.
10 сентября 2022 г. от имени Лады Сорокиной путем СМС-сообщения с ПАО «Банк ВТБ» был подписан кредитный договор на сумму более 1 млн руб. В тот же день денежные средства в размере более 274 тыс. руб. были перечислены в филиал банка в качестве уплаты страховой премии за продукт «Финансовый резерв ОПТИМА» страховой компании АО «СОГАЗ». В тот же день примерно в 15:30 Ладе Сорокиной поступил звонок с номера 1000 от лица, представившегося сотрудником банка, которое сообщило о блокировке службой безопасности ее личного кабинета ввиду произошедшей утечки данных третьим лицам, потребовало лично прийти в отделение банка для разблокировки. 12 сентября при обращении в офис банка она довела до сотрудника информацию о нахождении на заблокированных счетах личных денежных средств, а также о наличии кредитной карты. Личный кабинет был разблокирован, но далее в тот же день с него было осуществлено три перевода на счет ООО «ЮБК» с назначением платежей «внесение торговой выручки».
17 февраля 2022 г. Лада Сорокина подала жалобу руководителю офиса банка. Она указала, что с 10 по 11 сентября находилась на круглосуточном дежурстве в филиале военного госпиталя, где она работает в должности медицинской сестры, когда ей поступило сообщение о блокировке личного кабинета. Также она указала, что при обращении 12 сентября 2022 г. в офис банка его сотрудница, скрыв истинную причину блокировки и введя ее в заблуждение, дала на подпись бланк заявления для разблокировки счета. Кредитный договор Лада Сорокина не подписывала, кредитными средствами не распоряжалась, CMC-сообщения о подтверждении кода операции, о поступлении денежных средств на счет и дальнейшем их списании ей не приходили.
Постановлением старшего следователя от 19 сентября 2022 г. было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 158 «Кража» УК РФ, согласно которому неустановленное лицо в период с 9 по 12 сентября 2022 г. похитило принадлежащие Ладе Сорокиной денежные средства с банковского счета, открытого в банк ВТБ, женщина была признана потерпевшей.
Далее Лада Сорокина обратилась в Кунцевский районный суд г. Москвы с иском к страховой компании и банку о признании кредитного договора недействительным и взыскании компенсации морального вреда. Она отмечала, что после снятия блокировки денежные средства были переведены на неизвестный ей счет ООО «ЮБК» в другой банк, а также на счет «СОГАЗ» в качестве оплаты дистанционно заключенного с ней договора страхования жизни и здоровья. При этом какой-либо информацией о том, что ей был одобрен и оформлен потребительский кредит на сумму более 1 млн руб., она не располагала, данный договор не заключала и не давала распоряжение на перевод денежных средств.
В возражениях банк указал, что 10 сентября 2022 г. с использованием системы «ВТБ-Онлайн» Ладе Сорокиной было направлено предложение банка на заключение кредитного договора, а также договора страхования, предоставляемого АО «СОГАЗ», после чего направлена ссылка на оформление кредита. Перейдя по ссылке и войдя в мобильное приложение «ВТБ-Онлайн», она подписала кредитный договор посредством Passcode, ей поступило СМС-сообщение, содержащее информацию о поступлении денежных средств на счет клиента.
Суд удовлетворил иск, приняв во внимание упрощенный порядок предоставления потребительского кредита, который сводился к направлению банком потенциальному заемщику СМС-сообщения с краткой информацией о возможности получить определенную сумму кредита путем однократного введения СМС-кода. Суд отметил, что при немедленном перечислении банком денежных средств третьему лицу их формальное зачисление на открытый в рамках кредитного договора счет с одновременным списанием на счет другого лица само по себе не означает, что денежные средства были предоставлены именно заемщику, и признал оспариваемый кредитный договор недействительным.
Апелляция отменила решение первой инстанции и отказала в удовлетворении требований Лады Сорокиной. Она исходила из того, что истец воспользовалась предложением банка о заключении кредитного договора, направленным ей путем СМС-сообщения, осуществив все действия для его заключения, каждый перевод денежных средств подтверждала соответствующими одноразовыми паролями, при этом банком были осуществлены все необходимые действия по выявлению действительной воли клиента на заключение кредитного договора. Также апелляционный суд указал, что расходование кредитных средств через два дня после их получения, с учетом надлежащей идентификации клиента и подтверждения ее волеизъявления на перевод денежных средств, не вступает в противоречие с действующим законодательством. С такими выводами согласился суд кассационной инстанции.
Лада Сорокина обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС обратила внимание, что в ст. 5 Закона о потребительском кредите подробно указана информация, которая должна быть доведена кредитором до сведения заемщика при заключении договора, включая не только общие, но и индивидуальные условия договора потребительского кредита, при этом последние в соответствии с п. 9 этой статьи согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально. Согласно п. 14 ст. 7 этого закона документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита, включая индивидуальные условия и заявление о предоставлении потребительского кредита, могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием, в том числе, интернета. При каждом ознакомлении в интернете с индивидуальными условиями договора потребительского кредита заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита и который определяется в соответствии с данным федеральным законом. В п. 1 ст. 10 ГК установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.
Как отметил Верховный Суд, согласно п. 7 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной. В Определении КС от 13 октября 2022 г. № 2669-О/2022 указано, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факты подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица.
Экономколлегия разъяснила, что согласно действовавшим на момент осуществления оспариваемых банковский операций Признакам осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденным Приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525, к таким признакам относится несоответствие характера, или параметров, или объема проводимой операции операциям, обычно совершаемым клиентом.
Как отметил ВС, после осуществления банком блокировки личного кабинета его сотрудниками не были произведены действия по установке причины данной блокировки, не было выяснено, подавала ли Лада Сорокина заявление на получение кредита и распоряжение на перевод кредитных средств на счет ООО «ЮБК». Полагаясь на правомерность и порядочность сотрудника банка, истец подписала заявление о разблокировке личного кабинета, при этом информацией о совершенной кредитной сделке и наличии распоряжения на перевод денежных средств на счет юрлица она не располагала. Кроме того, Лада Сорокина обращала внимание на некорректные данные, указанные в анкете-заявлении от ее имени при оформлении кредита, в частности о месте ее работы, рабочем телефоне, о ежемесячном доходе; на нетипичность операций по переводу денежных средств с ее счета неизвестному ей юрлицу в течение короткого промежутка времени, а именно трех переводов свыше 300 тыс. руб. каждый с назначением «внесение торговой выручки». Указанным доводам суд апелляционной инстанции не дал надлежащей оценки.
Экономколлегия заметила, что кредитный договор был заключен посредством ввода кода, направленного СМС-сообщением, без доведения до потребителя общих условий кредитного договора и согласования с ней его индивидуальных условий, включая перечисление денежных средств на счет юридического лица. Действиям банка, являющегося профессиональным участником правоотношений, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств суд апелляционной инстанции в нарушение п. 1–3 ст. 401 ГК и его толкования никакой оценки не дал. Таким образом, ВС отменил определения апелляции и кассации, а дело направил на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
В комментарии «АГ» адвокат Свердловской областной коллегии адвокатов Станислав Лысый отметил, что всплеск мошенничества в сфере финансовых и кредитных отношений имеет деструктивный характер не только для отдельных граждан, которые получили убытки, но и для общества и государства в целом. Поэтому здесь государственно-правовая политика должна быть выверена очень четко, а правовые принципы для судов должны быть установлены с целью полной защиты прав простых граждан.
Как заметил адвокат, правоприменительная практика уже имеет вектор на защиту заемщиков, на которых оформлены кредитные договоры неустановленными лицами, что обусловлено и законодательством о защите прав потребителей, и тем, что граждане – юридически слабая сторона в споре. Также стоит отметить низкий уровень безопасности самих банковских организаций. «Выдача кредита почти в миллион рублей без надлежащей идентификации заемщика и дополнительных проверок его имущественного положения, а равно расчета финансовой нагрузки последнего, отражает неосмотрительность банков, а порой и их злоупотребление в нарушение ст. 1 и 10 Гражданского кодекса РФ. Для этого и имеет важность правовой механизм оспаривания подобных сделок как ничтожных. Стоит отметить, что такая сделка является ничтожной, а договор считается незаключенным, так как существенные условия не определены, а заемщик, на имя которого оформлен договор, вообще не является стороной в правоотношениях, в принципе», – пояснил он.
Как заметил Станислав Лысый, ВС резюмировал, что необходимо устанавливать в таких делах, в частности, наличие возбужденного уголовного дела, своевременность обращения заемщика в правоохранительные органы, сам банк, выдавший кредит, попытку заблокировать или приостановить все банковские операции и пр. «Примечательно, что суд первой инстанции более четко и правильно разобрался в ситуации и встал на сторону истца, удовлетворив иск, в отличие от судов апелляционной и кассационной инстанций», – заключил он.
Как посчитал юрист по банкротству компании «Финансово-правовой Альянс» Александр Козлов, Верховный Суд продолжает последовательно развивать правоприменительную практику, направленную на усиление защиты прав граждан, пострадавших от мошенников в сфере кредитных отношений. Указания ВС в данном деле станут ориентиром для нижестоящих судов и будут способствовать формированию единообразного подхода к оценке добросовестности действий банков и защите потребителей. Он отметил, что законодатель уже принял ряд мер, например Закон о создании государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационных и коммуникационных технологий, а судебная практика, в свою очередь, активно формирует подходы к оспариванию кредитных договоров, заключенных под влиянием мошенников.
Так, заметил Александр Козлов, Верховный Суд еще в п. 6 Обзора судебной практики № 1 (2019) закрепил правовую позицию, согласно которой кредитный договор, заключенный в результате мошеннических действий, является недействительной (ничтожной) сделкой, со ссылкой на п. 2 ст. 168 ГК РФ. «Аналогичный подход был подтвержден и в Обзоре судебной практики ВС № 1 (2025), где ВС четко указал на ничтожность кредитного договора, оформленного от имени клиента путем его обмана или в результате иных неправомерных действий третьих лиц с использованием мобильного приложения банка. Именно с опорой на эти правовые позиции суды первой инстанции в подобных случаях, как в деле Лады Сорокиной, зачастую удовлетворяют исковые требования пострадавших. Однако в рамках текущего разбирательства необходимость доведения дела до Верховного Суда для применения норм Закона о национальной платежной системе является тревожным сигналом и указывает на возможные системные проблемы в правоприменении. Данное определение в очередной раз показывает важность более глубокой оценки именно фактических обстоятельств спора, поскольку доказательство – это след, оставленный обстоятельством, который суд должен тщательно изучить для вынесения законного и обоснованного решения, а также проанализировать действия банков и их обязанности по обеспечению безопасности операций, особенно когда речь идет о дистанционном заключении договоров», – указал он.
Эксперт напомнил, что недавний Обзор практики по делам о банкротстве граждан изложил несколько иной подход к такого рода сделкам, согласно которому кредитный договор, заключенный иным лицом от имени должника в отсутствие его волеизъявления, не порождает для должника правовых последствий, а соглашение считается заключенным между банком и лицом, действовавшим без полномочий. «Из этого можно прийти к выводу, что Верховный Суд продолжает искать оптимальный подход к решению этой сложной проблемы. Перед нами ситуация, когда проблема сделок, совершенных неуполномоченными лицами, остается не до конца разрешенной, порождая колебания в практике между незаключенностью, ничтожностью и ответственностью неуполномоченного представителя», – резюмировал Александр Козлов.
