В Санкт-Петербурге обсудили вопросы профессионализации судебного представительства

Как сообщила пресс-служба Федеральной палаты адвокатов РФ, В Санкт-Петербурге с участием представителей адвокатского и юридического сообществ состоялся открытый круглый стол, посвященный обсуждению подготовленного Минюстом России законопроекта, направленного на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства. По приглашению организатора мероприятия в дискуссии участвовали первый вице-президент ФПА Михаил Толчеев, вице-президент ФПА, президент АП Ленинградской области Денис Лактионов, член Совета ФПА, президент АП Санкт-Петербурга Вячеслав Тенишев.

Открыла обсуждение модератор дискуссии, юрист из Санкт-Петербурга, представлявшая ОД «Объединение юристов», Екатерина Гуленкова. Она привела краткий обзор информации о реакции ряда общественных организаций на законопроект, остановившись на некоторых возражениях противников реформы. Отмечалось, в частности, отсутствие определения понятия «квалифицированная юридическая помощь», которое используется в пояснительной записке к законопроекту; звучало альтернативное предложение вместо объединения юридической профессии на базе адвокатуры использовать форму саморегулируемой организации (СРО).

Спикер напомнила о рассмотрении в 1997 г. Конституционным Судом РФ жалобы в отношении конституционности положения уголовно-процессуального законодательства, ограничивающего право на привлечение в качестве защитника возможностью выбора только адвокатов (Постановление № 2-П/1997). Решение об отказе в удовлетворении жалобы было принято судьями не единогласно с минимальным перевесом, напомнила спикер.

Комментируя выступление Екатерины Гуленковой, Михаил Толчеев пояснил, что конституционное понятие квалифицированной юридической помощи означает, что это помощь, снабженная дополнительными признаками, которые устанавливаются нормативно. Эти признаки подразумевают требования при входе в профессию, требования к наличию профессиональных навыков, законодательно установленные иммунитеты и гарантии такой деятельности – например адвокатская тайна, а также наличие механизмов, обеспечивающих этическое соответствие. Он привел ряд постановлений КС, в которых отмечается обязанность государства обеспечить нормальное качество юридического образования и указано, что квалифицированная юрпомощь предполагает определенные контрольные механизмы, а также наличие этического регулирования. «Нам необходимо здесь найти баланс между наличием контрольных механизмов и независимостью профессиональной деятельности. Этот баланс реализуется в определенных механизмах самоконтроля адвокатских сообществ», – подчеркнул первый вице-президент ФПА.

Он также напомнил о неудачном эксперименте по созданию СРО на Урале (Уральская правовая палата). Относительно выбора Минюстом России адвокатуры для объединения на ее базе представителей юридической профессии первый вице-президент ФПА предположил, что такое решение было обусловлено признанием адвокатуры как исторически сложившегося института, а также изучением мирового опыта, демонстрирующего реализацию подобных решений во многих успешных юрисдикциях. Михаил Толчеев добавил, что объединять людей на негативной повестке проще, чем на позитивной. Создание параллельной инфраструктуры потребует существенных затрат как материального, так и временного характера.

Далее прозвучали вопросы из зала, касающиеся ограничения права юристов на труд в случае реализации реформы, а также случаев нарушения адвокатами как этических норм, так и закона. Отвечая на вопрос о нарушениях адвокатами правил профессиональной этики, Михаил Толчеев заметил, что об этих нарушениях становится известно вследствие того, что адвокатов привлекают к дисциплинарной ответственности, а об этических нарушениях юристов не слышно, поскольку у них нет кодекса профессиональной этики и вопрос об их ответственности никто не ставит. «Нет никаких механизмов ни самоорганизации, ни публичного контроля, ни объективного этического регулирования», – подчеркнул он. Каждый сам для себя устанавливает этические требования и договаривается исключительно со своей совестью.

К ответам на вопросы присоединился Денис Лактионов: «Я с исключительным уважением отношусь ко всем, кто занимается юридической практикой. Но хочу сказать, что здесь нужно все-таки обязательно добавить понимание, что существует действительно две группы юристов. Это те, чья деятельность урегулирована федеральным законом, мы знаем: патентные поверенные, адвокаты, арбитражные управляющие, – и там все становится сразу на свои места. А что касается той группы, которую сейчас выводят из зоны комфорта, это все свободно практикующие юристы. Так случилось, это государственная политика, это позиция органов государственной власти».

Он добавил, что при принятии государственного решения о подготовке реформы по профессионализации судебного представительства на базе адвокатуры желанием адвокатов тоже особенно не интересовались. «Могу сказать: все это происходит исключительно потому, что здесь присутствует государственная воля», – резюмировал вице-президент ФПА, президент АП Ленинградской области.

Далее с докладом выступила Екатерина Гуленкова. По ее словам, анализируемый законопроект – это третья попытка ввести в России так называемую адвокатскую монополию. Спикер рассмотрела предыдущие попытки (2010 и 2017 гг.), сравнила планы прошлых лет с законопроектом о профессионализации судебного представительства, предложенным Минюстом России в 2025 г. Она отметила плюсы планировавшейся в 2017 г. реформы, когда были прописаны этапность, непрерывность и максимально комфортный переход для вступления в адвокатуру, прежде всего – упрощенный порядок (без основного этапа экзамена) и отсутствие вступительного взноса. Этого, по мнению спикера, не хватает в обсуждаемом проекте. Также она посетовала на отсутствие в пояснительной записке статистики нарушений, допускаемых адвокатами и юристами, чтобы эти данные можно было сравнить. Опираясь на обзоры дисциплинарной практики, размещенные на сайте АП СПб, спикер попыталась доказать, что существующие инструменты дисциплинарной ответственности недостаточно защищают от нарушений со стороны адвокатов.

Указанные аргументы парировал Вячеслав Тенишев. Он отметил: чтобы делать верные выводы о дисциплинарной ответственности адвокатов, нужно изучать все дисциплинарные дела, а не исследовать их выборочно по обзорам дисциплинарной практики. Вячеслав Тенишев добавил, что в АП СПб часто жалуются граждане на нарушения со стороны адвокатов. При изучении многих из этих жалоб выясняется, что нарушения допустили юристы, не имеющие адвокатского статуса. Нередко они сознательно обманывают граждан, что обладают указанным статусом. Поэтому действия таких недобросовестных юристов могут необоснованно попадать в статистику нарушений со стороны адвокатов.

Михаил Толчеев согласился с Вячеславом Тенишевым в том, что приведенные в докладе Екатерины Гуленковой выводы нерелевантны существующей дисциплинарной практике, и на примерах пояснил, почему. В то же время он согласился с Екатериной Гуленковой в том, что концепция реформирования рынка профессиональной юридической помощи, которую готовил Минюст России с 2017 г., предполагала гораздо более значительные изменения и, соответственно, – значительно большее количество несогласных. Ее должны были представить в 2022 г. на Петербургском юридическом форуме, который не состоялся. Но при этом у данной концепции были свои сложности в реализации отдельных важных положений.

Арбитражный управляющий Александр Шагаров, представляющий СРО АВАУ «Достояние» из Санкт-Петербурга, в своем докладе высказал мнение, почему «адвокатская монополия» противопоказана в делах о банкротстве. «Лично я за себя могу сказать, что категоричную позицию “против” не занимаю. Я не согласен с некоторыми моментами, которые нарушают права том числе лиц, которые у нас прямое отношение имеют к банкротству», – заявил он. По словам спикера, законопроект вызывает обеспокоенность среди арбитражных управляющих, поскольку ограничивает их возможности по представлению интересов в судах без получения статуса адвоката, а получение такого статуса требует дополнительных усилий и затрат. Спикер заметил, что арбитражные управляющие – профессионалы в сфере банкротства, но их права и интересы в рамках реформы не учтены, особенно в части судебного представительства и привлечения помощников¹.

Член АП Приморского края Максим Сикач акцентировал внимание на проблемах безопасности адвокатов, их неприкосновенности, защиты адвокатской тайны, а также равноправия со стороной обвинения в судах и при взаимодействии с госорганами. Докладчик привел статистику о гибели адвокатов за 20 лет, отметил рост обращений по фактам нарушений профессиональных прав адвокатов, в том числе в связи с досмотрами и обысками, а также ограничений в доступе к доверителям, содержащимся в СИЗО. Он напомнил, что возможность для адвокатов самостоятельно назначать экспертизы, несмотря на соответствующее поручение Президента РФ, до сих пор не введена. В заключение он сделал вывод, что профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры может быть обоснована только при условии решения перечисленных в докладе проблем.

Член АП Санкт-Петербурга Марина Обищенко сравнила социальные и трудовые гарантии адвокатов и юристов, сделав акцент на социальных гарантиях для женщин-адвокатов. По мнению докладчика, законопроект о профессионализации судебного представительства может негативно повлиять на юристов, работающих по трудовому договору, особенно женщин, поскольку получение статуса адвоката лишает их трудовых гарантий – в частности, оплачиваемого отпуска, больничных, а также пенсионных взносов, которые делает работодатель. Размер пособия по уходу за ребенком для женщин-юристов, работающих по трудовому договору, также выше, чем у женщин-адвокатов. Это, по мнению спикера, будет приводить женщин-адвокатов к решению отказаться от рождения детей. «Я считаю, что юристы должны сами делать этот выбор. Либо они работают по трудовому договору и получают все присущие трудовому договору гарантии, либо они становятся адвокатами и занимаются служением, либо выбирают предпринимательскую деятельность», – отметила она.

Михаил Толчеев, в свою очередь, пояснил, что вопрос несовершенства социальных гарантий адвокатов ему хорошо знаком; ему известно, как он законодательно решался в 1990-е и 2000-е гг. Первый вице-президент ФПА предположил, что этот вопрос можно решить иначе, однако усомнился в пользе прозвучавшего в ходе дискуссии предложения направить на соцподдержку адвокатов собираемые палатами регионов взносы, поскольку этой меры вряд ли будет достаточно, а вопрос имеет экономическую природу.

«Не к адвокатской палате вопрос в части того, что женщины-адвокаты социально не до конца защищены, что есть некая несправедливость с точки зрения налогообложения и социальных взносов в отношении такой категории граждан, как женщины-адвокаты. Адвокатская палата, к сожалению, не обладает полномочиями законодательной инициативы. Мы при всем желании не можем внести [законопроект] в Государственную Думу, только при поддержке депутатов Госдумы, которые представляют наш субъект», – объяснил ситуацию председатель Комиссии по информационной политике Совета АП СПб Максим Морозов. Он призвал и юристов, и адвокатов обратиться с этим вопросом к регулятору – Минюсту России. «Минюст через правительство может инициировать поправки в Налоговый кодекс и дополнительно защитить женщин-адвокатов в части налоговых отчислений, в части социальных выплат. Этот инструмент абсолютно не коррелирует с нашей сегодняшней темой о профессионализации, о так называемой монополии. Это совсем другого рода вопрос», – заметил он.

Член АП Ленинградской области Елена Чернокальцева, признав актуальность поднятых Мариной Обищенко вопросов, отметила, что она, будучи матерью двух несовершеннолетних детей, не испытывает особых материальных затруднений. При этом ее муж тоже адвокат. Она перечислила плюсы, которые предоставляет адвокатский статус. Для многих людей важно наличие этого статуса при обращении за юридической помощью, также он помогает получать необходимые сведения путем направления адвокатских запросов.

В ходе последовавшей за докладами свободной дискуссии Михаил Толчеев развеял опасения о том, что положения законопроекта, предусматривающие возможность обжалования Минюстом России решений органов адвокатского самоуправления по дисциплинарным делам, несут угрозу независимости адвокатуры и являются инструментом преследования «неугодных». По его словам, в случае когда территориальное управление Минюста России считает, что адвокат допустил нарушение, за которое должно последовать прекращение статуса, а адвокатская палата региона после соответствующего представления управления Минюста России решает не наказывать адвоката столь строго, территориальное управление может просить Минюст обратиться в ФПА с представлением для рассмотрения данного вопроса.

«В Федеральной палате [адвокатов Российской Федерации] это представление будет рассматриваться в Комиссии по этике и стандартам, которая [представляет собой] коллективный орган с участием представителей других юридических профессий и законодателей. [Этот] коллективный орган дает заключение о том, как необходимо этот спор разрешить. Дальше Совет палаты федеральной, который состоит из 33 человек, адвокатов, выносит решение. И если это решение настолько принципиальное, что Минюст [России] не согласен, вот тогда мы можем пойти в суд. И, внимание, что же суд может сделать? Суд может отменить это решение, точнее признать его не соответствующим закону. Суд не может принять новое решение о прекращении статуса, например, адвоката. Суд опять отправит [дисциплинарное дело] в адвокатское сообщество для рассмотрения этого вопроса. Вот и всё!» – дал исчерпывающее объяснение первый вице-президент ФПА.

В ходе свободной дискуссии прозвучали еще несколько вопросов и критических замечаний относительно законопроекта, однако в большинстве случаев представителям адвокатуры не была предоставлена возможность прокомментировать эти выступления.

В заключение модератор поблагодарила докладчиков и участников встречи.