Как стало известно «АГ», 15 апреля Центральный районный суд г. Комсомольска-на-Амуре Хабаровского края вынес оправдательный приговор в отношении двух мужчин, которые якобы похитили деньги заказчика, исполняющего госзаказ, и хотели их обналичить. О нюансах уголовного дела рассказал защитник одного из них – член АП Хабаровского края, к.ю.н., доцент Василий Порайко.
С. являлся фактическим руководителем общества, у которого в ЕГРЮЛ были внесены сведения об Л. как о директоре. По версии следствия, С., зная, что Л. – подставное лицо и не планирует управлять юрлицом, использовал банковские реквизиты общества для обналичивания денег, в том числе полученных мошенническим путем. Так, не позднее 8 июня 2018 г. С. сказал Л. открыть в Сбербанке специальный расчетный счет и приобрести для него токен, что тот и сделал. Кроме того, С. получил доступ к счетам, открытым предыдущим директором. Таким образом, Л. вступил с С. в предварительный сговор.
Следствие посчитало, что своими действиями С. совершил преступление по ч. 1 ст. 187 УК РФ – приобретение в целях использования электронного средства, электронных носителей информации, предназначенных для неправомерного осуществления перевода денежных средств, совершенное в составе группы лиц по предварительному сговору.
Одновременно, указали правоохранители, С. путем злоупотребления доверием похитил более 20,1 млн руб. аванса, переведенного на счет общества по договору о поставке песка. С., по мнению следствия, понимал, что реально исполнить договор общество не сможет. Так, он поручил сотруднику К. заключить договор о поставке песка, который нужен был контрагенту для выполнения оборонного заказа. Перечисленные на счет общества деньги С. использовал в осуществляемой им предпринимательской деятельности, направив их на цели, не связанные с исполнением договора поставки.
В период с 30 июня по 5 ноября 2018 г. С., продолжая реализовывать преступный умысел, с целью маскировки мошенничества поставил контрагенту незначительный объем песка на сумму свыше 3 млн руб., имевшего худшие и более низкие стоимостные характеристики.
Следствие заметило, что С. являлся бенефициарным владельцем не только этого общества, но и еще одного, и мог вернуть средства контрагенту, поскольку общая сумма на счетах обоих обществ составляла более 46,1 млн руб., которые он оставил в своем оперативном управлении. Своими действиями он совершил преступление по ч. 4 ст. 159 УК.
В суде С. вину не признал. Он указал: заказчика предупреждали о том, что нужно время, чтобы организовать добычу песка и подготовку документов. С. лично ездил на склад и смотрел, как проводится прием песка. На складе он также обратил внимание на другой песок, который он не поставлял. Когда контрагент пришел к нему с претензией к качеству песка, С. сказал, что данный песок получен способом гидронамыва, следовательно, является самым чистым, и спросил, лицензирована ли лаборатория компании. Когда услышал, что нет, то предложил отправить песок в лабораторию в Хабаровске, чего сделано не было. В последующем на все его вопросы и предложения контрагент не отвечал, а позднее в отношении С. возбудили уголовное дело.
С. рассказал также, что контрагент подал иск в арбитражный суд, решением которого со второго общества были взысканы деньги. Кроме того, он отметил, что ключ-токен находился у бухгалтера и Л. его не передавал.
В свою очередь Л. в суде пояснил, что сотрудник К., который заключил договор о поставке песка, сообщил ему о необходимости открытия специального счета, куда в последующем и был переведен аванс. Л. собирался организовать добычу и доставку песка, однако добыча была затруднена тем, что уровень реки Амур падал и поднимался; берег, где складировалась и перерабатывалась песочно-гравийная смесь, размывался. В последующем Ку. тайно перенес песок на баланс другой организации, и Л. пришлось оплачивать погрузку своего же песка и отправку контрагенту. Однако, как заявил контрагент, лаборантами установлено, что песок не соответствует указанным в договоре требованиям.
В прениях защитник С., адвокат Василий Порайко сослался на п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно которому в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него. О наличии такого умысла могут свидетельствовать, в частности, заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора; использование лицом при заключении договора поддельных документов, в том числе документов, удостоверяющих личность, уставных документов, гарантийных писем, справок; сокрытие лицом информации о наличии задолженностей и залогов имущества; распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора и др. Судам следует учитывать, что указанные обстоятельства сами по себе не могут предрешать выводы суда о виновности лица в совершении мошенничества. В каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.
Адвокат заметил, что согласно лабораторным испытаниям песок был средней крупности и соответствовал ГОСТу 8736-2014 строительных работ. Кроме того, ряд свидетелей, допрошенных в судебном заседании, поясняли, что у С. была лицензия на месторождение, где имелось реальная возможность добычи песка средней крупности. Кроме того, песок имелся в наличии на складе. Свидетель М. пояснял, что С. представлял ему пробы, которые лаборантка Д. отбирала самостоятельно, и по результатам протокола исследования был установлен песок средней крупности, подходящий под условия контракта.
Кроме того, указал адвокат, решением арбитражного суда, имеющим преюдициальное значение, установлено, что С. был поставлен и принят заказчиком качественный песок на сумму свыше 3 млн руб.; данные обстоятельства не оспорены в суде. Представитель потерпевшего также не отрицает факт принятия песка на указанную сумму. Пояснения потерпевшего о том, что данный объем не соответствовал качеству, голословны, отметил Василий Порайко.
Также адвокат обратил внимание, что сразу после заключения договора возникли трудности с его исполнением со стороны поставщика. В частности, письмом от 19 июня 2018 г. поставщик уведомил, что ему необходимо время для открытия спецсчетов со стороны субпоставщиков, в связи с чем доставка песка в срок не произведена. 26 июня 2018 г. поступило письмо от поставщика о том, что ему необходимо время для согласования плавсостава. Таким образом, поставка первой партии песка была произведена только 30 июня 2018 г. Согласно решению арбитражного суда первая партия песка заказчиком фактически принята без каких-либо претензий.
«Поставки песка осуществлялись примерно 5-6 месяцев. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что и объема, и времени было достаточно, чтобы при принятии песка понять, что его качество не соответствует требованиям контракта. Потерпевшим не представлены в суд доказательства того, что данный объем песка им не был принят или возвращен поставщику по причине плохого качества», – заметил Василий Порайко.
Адвокат обратил внимание, что представленный на обозрение лаборанткой заказчика Д. акт о несоответствии песка не является документом, на основании которого можно достоверно определить качество инертного материала, так как он не соответствует требованиям ГОСТа.
«Материалами уголовного дела и проведенной по делу финансовой бухгалтерской экспертизой, а также выписками из банковских счетов подтверждается, что все полученные в рамках контракта денежные средства использовались не в личных целях С., он их не присвоил и не распорядился ими по своему личному усмотрению – они были потрачены только на оплату услуг в целях исполнения контракта. Более того, С. потратил больше денежных средств, используя в том числе личные деньги, для исполнения контракта на 4 млн руб.», – указал Василий Порайко.
Он добавил: из исследованных в суде доказательств видно, что С. не обогатился, как и заинтересованные лица. Таким образом, признак, имеющий уголовно-правовое значение для хищения, – корыстный мотив – в его действиях отсутствует, посчитал защитник. Он попросил оправдать С.
Вынося решение, суд признал показания потерпевшего и свидетелей как со стороны защиты, так и со стороны обвинения допустимыми. При этом он указал, что никто из них не сообщил сведения о наличии у С. какой-либо заинтересованности, выраженной в стремлении создать, в том числе незаконным путем, видимость надлежащего исполнения своих обязательств, получения выгоды или прибыли, показать себя деятельным и эффективным предпринимателем. Напротив, свидетели указали на его профессионализм, деловой и честный подход к выполнению работы.
Суд признал, что показания свидетелей и письменные материалы дела объективно свидетельствуют о реальном характере заключения договора о поставке песка, наличии согласования сторонами условий заключенного договора и дополнительных к нему соглашений, осведомленности о действительности производимых операций и их назначении. Приведенные гособвинителем в качестве доказательств вины материалы дела и документы, подтверждающие предпринимательскую деятельность С., имеют ценность в системе доказательств лишь в части места рассматриваемых событий, деятельности С. и не содержат каких-либо иных данных, подтверждающих изложенные стороной обвинения обстоятельства.
Оценивая акт инженера-лаборанта А. о выявленных несоответствиях песка, исследованного в несертифицированной лаборатории, суд указал: несмотря на то, что он приведен обвинением как доказательство вины С. в совершении преступления по ч. 4 ст. 159 УК, в нем не содержится ни один вывод, который мог бы быть положен в основу обвинительного приговора; он не несет информативно-доказательственного значения и не имеет юридической силы, поскольку для официального подтверждения несоответствия песка по зерновому составу, содержанию пыли, глины, радиации и т.д. лаборатория должна быть аккредитована в системе Росаккредитации. Доказательства использования С. средств, полученных от потерпевшего, не в рамках исполнения договора о поставке песка сторона обвинения также не представила.
Относительно обвинения по ч. 1 ст. 187 УК суд указал, что ни предъявленное обвинение, ни представленные стороной обвинения и исследованные доказательства не содержат данных о том, что С. и Л. приобретали в целях использования и в целях сбыта электронное средство или электронные носители информации, предназначенные для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств, совершенного группой лиц по предварительному сговору. Суд не усмотрел возникновения умысла у С. на хищение чужого имущества как в момент заключения договора, так в момент его исполнения, и заведомого намерения последнего не исполнять свои обязательства.
Таким образом, суд оправдал подсудимых и признал за ними право на реабилитацию. Гражданский иск потерпевшего о взыскании с С. более 20,1 млн руб. оставлен без рассмотрения.
В комментарии «АГ» Василий Порайко отметил, что ему в судебном заседании удалось доказать отсутствие в действиях подзащитного такого обязательного признака элемента состава преступления по ч. 4 ст. 159 УК, как корыстный мотив. Он пояснил: органами предварительного расследования фактически расписано и инкриминировано С. объективное вменение исходя только из причиненного потерпевшему ущербу. Из этого следует, что вина как обязательный признак субъективной стороны преступления отсутствует, а это в соответствии со ст. 8 УК РФ влечет отсутствие основания для привлечения к уголовной ответственности в связи с отсутствием в данном деянии всех признаков состава преступления.
«Что же касается инкриминируемого С. преступления по ч. 1 ст. 187 УК РФ, которая предусматривает ответственность за изготовление, приобретение, хранение, транспортировку в целях использования или сбыта, а равно сбыт поддельных платежных карт, распоряжений о переводе денежных средств, документов или средств оплаты, а также электронных средств, электронных носителей информации, технических устройств, компьютерных программ, предназначенных для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств, то в данном случае больших трудностей у защиты не было. Из представленных материалов уголовного дела в суд и исследованных в суде иных доказательств было установлено, что в действиях С. отсутствует обязательный признак объективной стороны преступления – способ его совершения, который имеет уголовно-правовое значение для вменения указанного состава. Таким образом, в соответствии со ст. 8 УК РФ отсутствуют основания для привлечения С. к уголовной ответственности», – заключил Василий Порайко.
В связи с тем что обвинение и потерпевший подали апелляционные представление и жалобу, защитник Л., член АП Хабаровского края Владислав Богатский воздержался от комментария.
